Валерий Гуров – Оскоров в ЦРБ 2 (страница 9)
Мы оба понимали, какой путь мне придётся избрать в этой дилемме.
— И второе решение, — мой собеседник продолжил шептать сквозь непрерывный гул, — это организация «сторонних» источников финансирования, — скороговоркой прошипел Глава Минздрава, опасаясь самой этой мысли…
Мужчина ещё раз поднял пульт и избавил нас от досаждающего шума.
— Как Вы понимаете, уважаемый Пётр Иванович, — вздохнул Виктор Александрович, — оба решения чрезвычайно опасны и грозят местами не столь отдалёнными… Так что моё предложение по БСМП всё ещё в силе.
— Я готов рискнуть во благо людей, — покачал я головой. — Так что никакого БСМП! Но мне нужна будет помощь в организации медицинской помощи.
Виктор Александрович в удивлении поднял брови.
— Смелое решение, — хмыкнул он. — Помощь я организую, есть у меня грамотный человек…
— И ещё, — я был намерен урегулировать все вопросы, пока это возможно. — Открытие отделения — дело не быстрое, верно?
— Верно, — кивнул Глава Минздрава. — Даже если подключить все ресурсы, решение этого вопроса займёт никак не меньше полугода!
— Но мне надо помогать людям прямо сейчас, — я говорил медленно и размеренно, показывая свою уверенность в благоприятном для меня разрешении этого вопроса. — Мне нужны хирургические койки на базе нашего дневного стационара.
— Думаю, что смогу помочь и в этом вопросе, — улыбнулся Виктор Александрович. — Причём задним числом! — он засмеялся. — Получается, круг задач определён?
— Уж если решать — тогда решай, — ответил я знаменитой цитатой. — А коли решил — за дело!
Я поднялся с места, в нетерпении стремясь взяться за масштабный проект.
Глава Минздрава встал вслед за мной, в дань этикету, провожая меня к двери:
— Пётр Иванович, — протянул он мне руку у самого выхода, — главное, не подставляйтесь! Помните: на Вас открыта охота!
Я не смог отказать себе в удовольствии процитировать ещё одну фразу из любимого фильма:
— А жизнь хороша, — улыбнулся я.
— Хороша вдвойне, — засмеялся, вторя мне, Виктор Александрович.
— Коль ей рисковать умеешь! — хором поставили мы точку этой встрече.
Только оказавшись в приёмной, напротив секретаря, я осознал, как у меня болит нога. Колено раздуло так сильно, что оно застряло в штанине. Ногу согнуть не получалось. При каждом шаге темнело в глазах. Вот она — плата за опрометчивые решения.
Сделав ещё пару шагов к выходу и удостоверившись, что самостоятельно мне до дома не добраться, я обратился к секретарю:
— Простите, — улыбнулся я девушке, — Вы не могли бы мне помочь?
— Да, да? — на этот раз работница Минздрава была приветлива и учтива. — Чем могу?
— Да вот, нога не ходит, — продемонстрировал я раздутое колено. — Мне бы как-нибудь домой добраться?
— Беда! — покачала девушка головой. — Вам скорую вызвать?
— Нет, нет, что Вы! — замахал я рукой. — Может, есть возможность меня подвезти к родной ЦРБ?
Девушка мне улыбнулась и со словами «минуточку» скрылась в кабинете начальника. Вчера, при общении по телефону, эта девушка создала о себе неблагоприятное впечатление. Мне представлялась сухая, чёрствая, обиженная на весь мир дама, но сейчас мне улыбалась живая и девушка не чуждая сопереживанию. Или это изменение в секретаре связано с тем, что мне благоволят сильные мира сего? Даже как-то печально стало на душе…
Дверь дрогнула и отворилась. Девушка важно продефилировала к своему рабочему месту.
— Спускайтесь во двор, там стоит серая Тойота Камри, госномер не помню, но она там одна, — степенно объяснила секретарь. — Это автомобиль Вашего Главврача. Василия Васильевича на своём транспорте забрал наш сотрудник, а машину всё равно надо будет отгонять в район…
Я поблагодарил девушку и собрался уходить.
— Постойте, — остановила меня секретарша. — Виктор Александрович распорядился дать вам номер сотового телефона Главврача Отдалённой ЦРБ.
Девушка порылась в бумагах и, найдя нужную информацию, переписала её мне на отдельный лист.
— Захар Филиппович, — девушка протянула мне бумагу. — Он будет Вас курировать. И ещё! — секретарша никак не давала мне уйти. — Вот мой номер, — она быстро и деловито написала цифры на пост-ите. — Звоните в любое время! По любым вопросам!
Девушка многозначительно мне подмигнула. Я не собирался пользоваться её добротой, но от контакта не отказался — мне представлялось, что это очень полезный инструмент.
— По рабочим вопросам звонить можно? — уточнил я.
— Вам можно всё, — уверила меня секретарь.
Я ещё раз выразил благодарность, и мы наконец-то распрощались. Несмотря на благоприятно закончившуюся для меня встречу, осадок остался неприятный. Если верить словам Главы Минздрава, неприятности для меня только начались. И это при том, что удалось обличить Васька во лжи и фальсификации документов. Как я понял, Васёк выйдет «сухим из воды», по крайней мере, настойчивое желание Виктора Александровича перетащить меня подальше от ЦРБ говорило именно об этом.
Интересно, что может по-настоящему ударить по позициям моего врага? Если я предоставлю документацию, которая докажет использование служебного положения для продвижения личного бизнеса, это повлечёт за собой уголовное дело? Или хотя бы увольнение?
Или с него всё как с гуся вода?
Со слов моего нового покровителя, Балаболов усилит нажим… Он говорил про выговоры… Но я в это не верю. Это пройденный этап. Васёк уже его опробовал… И обделался… Нет, сейчас он зайдёт с другого бока. Он слишком умён, чтобы дважды наступать на одни и те же грабли…
Если только не будет занят другими проблемами.
Не могу же я — простой врач — быть основным фокусом внимания целого главврача⁉ Там же сотня задач и проблем на день! Или могу?
Этот подлец залез так высоко по табели о рангах не для того, чтобы служить народу. Он это делал из личной выгоды! А значит, вся его административная и финансовая мощь будет использована против меня.
Надо чем-нибудь его занять! Отвлечь от меня.
Минздрав располагался в скромном трёхэтажном кирпичном здании. Вдоль заднего фасада в два ряда аккуратно втиснута парковка. Всё скромно и функционально. Зато вокруг был разбит огромный хвойный парк, с массивными кронами сосен и аккуратными аллеями. Он раскинул свои гостеприимные объятия, приглашая прогуляться и насладиться первозданной красотой природы. Я замер на трассе в секундном замешательстве — что-то внутри тянуло меня в парк. Несмотря на боли, несмотря на дела, несмотря на всю, окружающую меня суету. А возможно благодаря этому всему.
От этой дилеммы меня освободил знакомый голос:
— Пётр Иванович, как приятно Вас видеть! — водитель бросился ко мне навстречу, схватил мою руку и радостно затряс её в восторге. — Здоровья Вам! Как же Ваши таблетки помогли, Вы бы знали!
Я был несколько сконфужен таким приёмом. Слишком много чести. При нашей первой встрече меня именовали не иначе как «сынок», а теперь всё на «Вы» и с придыханием…
Приятно, конечно. Но неожиданно.
— Здравствуйте, — вежливо поклонился я. — А Вы так и не зашли!
— Ох… И правда не зашёл… — вздохнул мужчина. — Так это, начальство-то никак не отпускает!
— Полно Вам! — и тут я замер, снова это чувство! Опять мне незнакомо имя этого доброго человека…
Пауза затягивалась.
— Я Сергей Баранкин, — подсказал мужчина. — Вы хотели что-то мне сказать?
Он щурился от яркого солнечного света.
— Ни за что не поверю, что Ваш начальник работает допоздна! — мне было противно называть Ваську по имени отчеству.
— Всё верно, всё верно, — поддакивал мне водитель. — Ну так и Вы, уважаемый Пётр Иванович, по шесть часов работаете…
Вот, оказывается, какое мнение у обычных людей о врачах! Многие из нас работают, не поднимая головы, от рассвета и до поздней ночи. А в общественном сознании врач — лодырь, что готов трудиться не более шести часов… Печально…
Оставалось надеяться, что это личное мнение гражданина Баранкина.
— Простите, но Вы несправедливы! — мягко возразил я. — Зайдите ко мне в любой день до своей работы или в любой — после, и окажется, что я на месте.
Водитель стоял и хлопал глазами. Рот его приоткрылся, он хотел что-то сказать. Но слов мужчина не нашёл. Он совершил ещё одно усилие — опять беззвучно округлил рот.
— Мне сказали, что Вы меня подбросите до ЦРБ, — вернул я собеседника к рутине. — Как будем на месте, пойдём обследоваться. Сегодня же! Я настаиваю!
— Простите, но мне нельзя, — водитель Баранкин опустил глаза и поковылял к машине.
Это был неожиданный поворот! Как нельзя? Что нельзя? Нельзя обследоваться? Нельзя лечиться? Нельзя бороться за своё здоровье?
Мужчина явно был смущён.