Валерий Гуров – Оскоров в ЦРБ 2 (страница 21)

— Тогда начинаем…

Я аккуратно шил. Стежок за стежком. Моя начальница придерживала нить, чтобы рана затягивалась ровнее. Получалось идеально. Шрам будет практически незаметным. Я был доволен своей работой.

На лице пациентки появилась улыбка. Результат радовал и её.

— Оскоров, да ты волшебник! — восхитилась девушка, когда я закончил.

— Только учусь, — скромно отреагировал я. — Пойдёмте домой, нам завтра рано вставать…

Под удивлённым и немного осуждающим взором вахтёра мы покинули территорию нашей больницы. Не спеша, под таким же пренебрежительным взглядом луны, прошли по аллее. Дали шанс фонарю засвидетельствовать нам своё презрение, переходя дорогу. И предстали перед десятком осуждающих взглядов тёмных от отвращения окон дома «врачей».

Мы не делали ничего плохого. Даже не позволили себе грязных помыслов. Но «окружение» решило за нас. Всё само придумало и за это осудило.

И всё бы ничего, но в темноте одного из окон стояла молчаливая, суровая, разочарованная фигура. Фигура девушки. По её щекам текли горькие слёзы досады.

Она тоже нас порицала…

Глава 10

Проснулся я по привычке с рассветом. Бегать колено не позволяло, но ничего не мешало сходить на турнички. Тем более они были во дворе соседского дома. Я написал сообщение Толику, чтобы присоединялся, и пошёл завтракать.

Всего через час, когда я уже неспешно брёл по улице, друг ответил: «Бегу. Пиши адрес». Наконец я смогу узнать, как у него дела…

Упражнения были в радость: заход на турник, потом брусья и пресс. Мышцы благодарили меня за работу еле заметной успокаивающей болью. Толик, не останавливаясь, трещал, рассказывая об общаге, о работе и, конечно, о Дарье:

— Петь, я уже не могу! Она с меня не слезает! Все соки выжала! — жаловался он со смехом в голосе, пока я делал очередной подход на турнике.

— Что-то мне подсказывает, что её активность не должна тебя огорчать… — многозначительно заметил я, спрыгнув на землю.

— Наверное, да… — Толик потёр ладони о трико. — У меня почему-то в конце жжёт! Боязно мне! — он запрыгнул на турник и ловко подтянулся без какого-либо напряжения.

— Половой покой и сдача мазка, — ответственно заявил я, перемещаясь к следующему снаряду. — Здоровье — это не шутки!

Толик спрыгнул, перевёл дыхание и последовал вслед за мной. Обосновавшись на противоположной стороне брусьев, Аболтусов выдал впечатляющую серию выходов, даже не сбив дыхание.

— С этим спорить не стану, — согласился он, оказавшись на земле. — Вопрос-то в другом!

Я понимал, о чём говорит Толик, но сказано это должно было быть из его уст.

— Это ж получается, что я не единственный счастливчик⁈ — артикулировал он то, о чём мы оба думали. — И при этом она беспечно относится к защите!

— Опасная и неприятная ситуация… — поддержал я друга. — Тебе надо с ней поговорить.

Мы приступили к заходу на пресс. Я был сконцентрирован на упражнении, а Толик всё не мог замолчать:

— Боюсь я этого разговора, — мой друг сделал глубокий вдох, за которым последовал длительный выдох. Восстановив дыхание, он продолжил: — Ничем хорошим этот разговор не закончится…

— Согласен с тобой, — после окончания упражнения рвано проговорил я. — Но всё тайное когда-нибудь становится явным. Так что откладывать смысла нет.

— Кстати, о тайном! — мы снова стояли перед турниками, наслаждаясь паузой между упражнениями. — Ты обратил внимание, что заведующая стала себя странно вести? — Толик зловеще улыбнулся. — Влюбилась?

— Не исключено, — не стал я спорить с другом. — Но, может, этому есть другая причина?

За прошедшую ночь мне в голову пришла мысль, что изменения, произошедшие с Ириной Леонидовной, связаны с той злополучной бумагой, что я нашёл в её кабинете. Возможно, злоба и разочарование в сложившейся ситуации взяли у Васька верх над здравым смыслом, и он подписал заявление заведующей? Это было похоже на правду. Но не сходилось по хронологии… Уже в ситуации с Марией моя непосредственная начальница показала, что она не так агрессивна, как Васька. Уже тогда в ней чувствовался стыд за главного врача.

Или мне это только кажется?

Возможно, заявление было подписано сразу? В любом случае, ответ на этот вопрос скоро будет явлен миру…

Общение выдалось живым и искренним. Мы обменялись мнениями о заведующей. Толик посочувствовал мне по поводу отсутствия Лены, а я ему — по поводу работы с Юличкой. После мы переключились на воспоминания о первой операции и о крахе облавы Васька. И это натолкнуло меня на мысли о Марии. Как она там? Не чувствует себя брошенной? Не злится на меня из-за занятости?

Не откладывая на потом, я тут же ей написал: «Ты как? Заходи в гости?»

Вдоволь наболтавшись и удовлетворив своё любопытство по поводу жизни друга, мы разошлись:

— Не забудь, сегодня у нас операция! — напомнил я Толику, перекрикивая гул проезжающего грузовика.

Машина промчалась мимо моего дома и повернула к ЦРБ. Из кузова выглядывали мешки с цементом. Я не поленился сделать небольшой крюк и прошёл к корпусам бывшего стационара. Там вовсю кипела работа — четыре немолодых мужчины разгружали два КамАЗа со стройматериалами.

Также я отметил, что машины главного на стоянке нет — второй день отсутствует на рабочем месте. Организация личного бизнеса важнее здоровья прикреплённого населения…

Всё говорило о том, что шайка предпринимателей приступила к реализации своего замысла. И мне пора! Тем более за ночь я определился, как следует действовать.

Сегодня рабочий день начался как нельзя плохо. Первой пациенткой была молодая женщина тридцати шести лет — Юлия Юлиановна — она пришла из-за непонятного вздутия живота. Красивая женщина с красивым именем-отчеством.

На простой вопрос, когда это всё началось, женщина не смогла найти ответ:

— Вроде недавно, — пожала она плечами. — А вроде стала округляться давно… И ведь я успешно худею, — посетовала она. — Правильно питаюсь, веду активный образ жизни… Вес сбрасываю…

— И много сбросили? — уже в этот момент я напрягся.

— За год почти десять килограмм, — похвасталась моя пациентка. — А животик всё никак не уходит…

Она с сожалением вздохнула.

— Тогда спрошу по-другому. Что Вас, Юлия Юлиановна, побудило обратиться к врачу?

— Муж заставил, — подумав, ответила женщина.

В этот момент я должен был всё сопоставить и понять, но надежда на лучшее ещё теплилась, ещё не отпускала меня.

— Ладно, ложитесь на кушетку, сейчас посмотрим, что к чему, — предложил я тогда ещё беззаботным голосом.

При первом же прикосновении к животу женщины в сердце похолодело. Я осторожно пальпировал живот, медленно продвигаясь от гипогастрия по латеральной поверхности справа вверх, к эпигастрию. И всюду под пальцами ощущалась мягкая дряблая ткань. Нездоровая. Раковая ткань. Я надеялся определить границы опухоли, но не мог — её границы были скрыты под рёбрами. Это не вздутие, это прорастание опухоли всюду, куда возможно проникнуть. Это не диагноз, это приговор.

Я смотрел на женщину — она была весела и беззаботна. Всё моё нутро протестовало! Так не должно быть! Это неправильно.

Я открыл рот, чтобы оповестить женщину о плохой новости. И… не смог…

Нельзя пугать человека, основываясь только на своём осмотре. Это слишком самоуверенно. Сначала нужно доказать диагноз и только потом его озвучивать.

Пара дней ничего не изменят.

— Юлия Юлиевна, я дам Вам направление на анализы, УЗИ ОБП и консультацию гинеколога. Наш специалист Вас осмотрит и выдаст направление на УЗИ по-женски. Хорошо?

— Мне не надо к гинекологу. У меня всё хорошо по-женски, — осторожно спорила девушка.

— И всё же я настаиваю!

Голубой монитор осветил моё озабоченное лицо. Пара щелчков — и график приёма гинекологов перед моими глазами. На моё счастье, сегодня было одно свободное окно. Я с благодарностью поспешил его занять. Ещё пару кликов — и из принтера полезло направление на УЗИ.

— Мне надо будет посмотреть Ваши обследования, — пояснил я, подписывая направления на анализы. — Так что назначаю Вам явку на следующий день после УЗИ… — я на мгновение задумался и решил добавить: — Если гинеколог не направит в стационар.

На месте гинеколога я бы немедленно выписал направление, не дожидаясь обследований. Но бог его знает, как тут работают женские врачи. Может, стоит подстраховаться?

— А знаете что, Юлия Юлиевна, зайдите ко мне после осмотра гинеколога?

— Хо-ро-шо… — протянула смущённая девушка.

Я опять залез в компьютер и выбил девушке нулевой талон. Сколько же работы выполняла Лена! Как же её не хватает — всего пару дней я работал один, а уже скучал по своей медсестре, как по наречённой сестре.

На этом мы и распрощались. Но мои мысли остались с этой милой молодой, полной энергии и радости женщиной. Я выписывал обследования дедуле с панкреатитом, накладывал гипс молодому парню, выписывал лекарства инвалиду третьей группы и не переставал беспокоиться о девушке.

Когда за последним пациентом закрылась дверь, моя рука машинально потянулась к телефону — необходимо узнать, почему девушка ещё не вернулась с осмотра. Но набрать гинеколога я не успел — доктор ворвалась ко мне в кабинет. Девушка была раздражена и не скрывала своего возмущения. За ней скромно зашла Юлия Юлиевна.

— Доктор, — повысив голос, обратилась ко мне врач-гинеколог, — потрудитесь объяснить мне и пациентке, зачем Вы направили её ко мне? Женщина заявляет, что пришла к хирургу! И что гинеколог ей не нужен! Вы разговариваете с пациентами?