Валерий Гуров – Оскоров в ЦРБ 2 (страница 22)

— Во-первых, здравствуйте, — тихо ответил я. — А во-вторых — Вы смотрели пациентку?

Коллега была молодой и горячей. Я надеялся, что она переживает за своих пациентов и пришла ко мне только из этих побуждений. К моему счастью, эта надежда оправдалась:

— Зачем Вы гоняете девушку? — настаивала гинеколог. — Она пришла к хирургу и не понимает, зачем её направили ко мне!

Напор и энергия молодого врача радовали, даже веселили. И если бы не жуткий диагноз, который навис над ничего не подозревающей женщиной, я, возможно, даже позволил бы себе посмеяться над ситуацией. Но сейчас это выглядело неуместным.

— Я смотрел пациентку, — тихо уточнил я. — А Вы? Смотрели?

Девочка собиралась что-то возразить, но сказать было нечего.

— Давайте мы сходим к Вам в кабинет и Вы осмотрите Юлию Юлиевну? Сделаете такую милость? Женщина давно не осматривалась гинекологом. Правда ведь, Юлия Юлиевна? — пациентка молча кивнула в подтверждение моих слов. Ей было неловко за то, что она выступила причиной конфликта. — Вреда от этого никому не будет.

— Хорошо, — сдалась молодая доктор.

Странная получилась ситуация. Зачем было идти ко мне на другой этаж, выяснять отношения? Времени потрачено море. Быстрее было бы сразу осмотреть… И если уж квалификации не хватило обнаружить патологию — отписать пациента. В чём смысл этой ругани?

В этот раз я не отпустил Юлию Юлиевну одну — решил проконтролировать весь процесс. Отделение гинекологии располагалось на втором этаже, в том же крыле, что и наше. Я с удивлением обнаружил, что у женских врачей своя отдельная регистратура, возле которой собралась очередь из трёх человек. Возле кабинетов было тихо и спокойно — ажиотажа не было. Ни суеты, ни гама, ни крика. Тишина и покой.

На кабинете молодого доктора-гинеколога красовалась синяя табличка с её именем: Ираида Елена Валерьевна. Внутри кабинет был достойно оснащён: новая мебель, кресло для осмотров. Всё чисто и уютно.

Работай в удовольствие!

— Будьте добры! — я пригласил пациентку на кресло, отгораживаясь от женщин ширмой.

После непродолжительного копошения из-за ширмы показалась бледная гинеколог. Она, не глядя по сторонам, прошла к своему месту и села за стол.

— И что делать? — осторожно глянула она на меня.

— Отправляйте в Областной центр, — мягко подсказал я.

— Хорошо, — девушка не могла прийти в себя. — А мне говорили, что Вы подлец и лентяй, — осторожно взглянула она мне в глаза.

— Не всему, что говорят, стоит верить.

Рабочий день подходил к концу. Поток пациентов прекратился уже десять минут назад. А впереди нас ждала плановая операция — один из записавшихся по плану пациентов. Кроме того, на сегодня я запланировал повторное вторжение в кабинет главного врача.

Дел было много, а времени мало. Так что я собрался и пошёл за Толиком:

— Доктор Аболтусов, прошу в операционную, — пригласил я друга, чуть приоткрыв дверь. — Не задерживайтесь.

Толик кивнул, опасливо покосившись на свою медсестру. Я не стал объясняться и оправдываться, а просто направился в кабинет уролога. Там уже Андрюха проводил беседу с пациентом. Света сидела за столом напротив анестезиолога и штудировала какие-то бумаги — Марии я не дозвонился. Годфрид-младший опять отсутствовал.

Я обвёл всех присутствующих с довольной улыбкой. Мне объявили бойкот, а эти храбрые люди не побоялись ни общественного осуждения, ни гнева администрации больницы.

— У нас будет спиналка, — подошёл ко мне Годфрид-старший. — У тебя есть полчаса. Можешь кофе выпить.

— Отличная идея. — Я улыбнулся старому другу. — Андрей? Твоего сына нет… Опять…

Седовласый анестезиолог нехотя обернулся ко мне и, не скрывая разочарования, согласился:

— Всё верно, нет…

— Андрей, — я не давал собеседнику уйти, не обговорив дела. — Я с ним поговорю? Ты не против?

Годфрид замер, не давая ответа. Ни единого движения не отвлекало его от размышлений. Только хмурился лоб. Андрей всегда отличался взвешенным подходом.

— Я буду очень признателен за помощь, — наконец выдавил он из себя и в спешке скрылся. Этот разговор был ему неприятен.

А я предвкушал неприятную беседу с Годфридом-младшим…

— Вот кофе, — урологическая медсестра появилась как из-под земли с кружкой кофе в руках. — Простите, я случайно подслушала ваш разговор, — девушка застенчиво опустила взгляд.

— Спасибо, Юличка, это очень любезно с твоей стороны, — я решил воспользоваться случаем и разузнать про Андрея Андреевича. — Скажи, пожалуйста, что любит твой врач?

Девушка ненадолго задумалась, потом покраснела и, не поднимая взгляда, ответила:

— Деньги.

Для меня это был удивительный ответ. Я ждал что-то связанное с медициной. А тут такая пошлость…

— А чего боится? — зашёл я с другого бока.

— Бедности, — ни на секунду не задумавшись, ответила девушка.

— Спасибо…

Девушка задержалась на мгновение, а затем отошла к своему рабочему месту — его как раз освободила Света.

Я не спеша хлебал кофе, размышляя об Андрее Андреевиче. В кабинете было тихо и спокойно. Толик присоединился к урологической медсестре в ожидании команды на старт. За стеной Годфрид давал анестезиологическое пособие. Все были спокойны и уверены.

За столь короткое время они пропитались уверенностью в успехе.

— Пора, — Андрюха появился в дверном проёме и дал отмашку к работе.

Всё так же степенно и неспешно все потянулись в предоперационную. Без лишней суеты и нервозности помылись, оделись и расположились вокруг стола.

— Скальпель, — тихий и уверенный голос Толика напомнил мне себя в молодости.

Мой ученик оперился, заматерел, понюхав пороху, стал заправским бойцом. Ему хватило всего пары операций и поддержки опытного друга, чтобы обрести уверенность в своих силах.

Он работал без суеты. Понимание каждого следующего шага позволяло ему не торопиться. Не нервничать. Тихие уверенные команды, отточенные движения, аккуратность и основательность.

Я следил за работой друга с гордостью.

— Возьми на зажим, — посоветовал я. — Теперь обвяжем.

Толик поднял на меня глаза и еле заметно помотал головой. Этого он ещё не делал. Ничего страшного. Это просто один из элементов. Сейчас посмотрит, потом легко повторит.

Я решил помочь другу:

— Обвязать, — привычный тихий голос, всё так же не предполагающий возможность отказа.

Света молча вручила мне нитку на зажиме. Девушка работала так же профессионально, как в молодости. Невольно пришло в голову сравнение с ездой на велосипеде.

Я протянул нить под зажим на сосуде, перевязал сосуд с двух сторон и пересёк его. Всего полминуты — и мы движемся дальше. Тихо и спокойно.

— Музыки не хватает… — вздохнула Света.

— «Аббу» бы послушать, — ностальгически протянул Андрей.

— У вас у всех будет на это вся оставшаяся жизнь.

Эти писклявые нотки я узнаю всегда и везде. Это Васёк подал свой гадкий голос.

Главный врач, вопреки своему обыкновению, вёл себя тихо и меланхолично. В своём роскошном костюме он стоял, облокотившись о стену. На лице застыла довольная улыбка, перекосившая лицо. Он упивался своим торжеством.

— Я вас всех у-во-лю! — его голос переливался всеми оттенками блаженства.

Мои ребята замерли в оцепенении. Толик выронил скальпель. Пациент на столе тоже не сдержал своего удивления:

— Ой-ёй… Ну и дела!

— Здравствуйте, Василий Васильевич, — беззаботно поприветствовал я своего недруга. — Света, ещё перевязать, — как ни в чём не бывало дал я команду медсестре, накладывая зажим на ещё один сосуд. — Давненько Вас не было видно? — опять обратился я к главному врачу.

Васёк в этот раз не срывался на крик, не нервничал и не истерил. Он был полон радости и уравновешенности:

— Жду от каждого объяснительную! — жёстко отрезал главврач. — На этот раз я всех уволю по статье!