Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 28)

— Чего?

Он поднял на меня глаза и тут же опять отвёл. Вид у него был не такой, как обычно, когда он юлил или выкручивался. Тут другое было — жадная, злая надежда.

— Я… — он сглотнул. — Я могу рассчитывать, что ты потом перед пацанами правильно скажешь за меня? Ну… если срастётся всё.

Я ничего не ответил.

Клёпа заторопился, будто испугался, что я сейчас развернусь и уйду, так и не дав договорить.

— Не как шныря, — выдавил он. — Или крысу какую. Чтоб по-нормальному было видно, что я не просто так в это дерьмо лез. Что я тоже… ну… не вхолостую. Что я пацан нормальный…

Вот оно.

Клёпа, как ни крути, хотел вылезти из той ямы, в которую сам же давно себя загнал. Из положения мелкой скользкой твари, которую терпят, пока от неё есть польза, а потом первой же и пнут ногой куда подальше. Он хотел шанс сменить «масть» хотя бы в глазах своих.

И я видел, что для него это всерьёз.

Таких, как Клёпа, обычно никто наверх не тянет. Их используют, держат под рукой, а потом списывают. И они это знают лучше всех. Потому и врут, и липнут, и шныряют, потому что иначе для них места нигде нет. А этот, выходит, решил рискнуть и полез за правом когда-нибудь встать чуть ровнее, чем стоит сейчас.

Шанс ему нужен был. Но именно шанс, а не обещание.

— Посмотрим, — сказал я. — Если не обосрёшься и принесёшь мне не один красивый базар, а дело. Тогда и поговорим, кто ты такой и как тебя перед пацанами ставить.

Клёпа молчал. Только смотрел на меня жадно, не мигая.

— Понял.

— Вот и хорошо. Тогда работай.

Клёпа сглотнул, ещё раз кивнул и только после этого шмыгнул в темноту.

А я ещё несколько секунд смотрел ему вслед и думал о простом: иногда человеку хватает одной возможности доказать, что он всё-таки не мусор.

До утра нужно было дотянуть так, чтобы не развалился ни один край. Потому что если сейчас качнётся детдом, на разведку я пойду уже с дырой в спине. И тогда никакой адрес не поможет.

От автора:

История попаданца в наполеоновскую эпоху, от самодельной лупы до первого в России оптического прицела. От беглого подмастерья до поставщика Двора ЕИВ.

Глава 10

Проснулся я резко. В спальне ещё стоял серый утренний сумрак. Игорь сопел в подушку, Очкарик во сне натягивал одеяло, от дальнего приоткрытого окна тянуло уличной сыростью.

Гуся не было.

Койка пацана пустовала. Одеяло было заправлено, подушка не примята, ушёл Гусь, похоже, уже давно, так что и след успел остыть.

Я сел, пружины подо мной скрипнули, и я повёл взглядом по спальне. Рядом с Гусевой койкой пустовало ещё одно место. Чуть дальше — ещё. Ушёл он не один, а со своими пацанами. И ушли они явно не сейчас…

Я свесил ноги на пол, коснулся ступнями холодных досок, не отрывая глаз от примятой подушки. Да, так и есть. Ушли они давно, пока большая часть спальни ещё лежала пластом и пускала слюну в наволочки.

Слева заворочался Игорь. Он всегда просыпался тяжело, но быстро. Поднял голову, посмотрел на меня и сразу понял по лицу, что я не сплю не просто так.

— Че такое? — хрипло спросил он.

— Гуся нет.

Он ещё не до конца въехал, провёл ладонью по щеке, сел на койке и повернул голову в ту сторону.

— Куда делся?

— Вот это и интересно.

С другой стороны под одеялом зашевелился Шкет — лохматый, злой со сна, высунулся, моргнул пару раз и тоже начал считать глазами койки. У него это получалось не хуже моего — он в спальне давно научился видеть дыры раньше многих.

— И Рыжего нет, — шепнул он, сразу сев. — И ушастого этого… Свалили.

Я уже натягивал штаны. В такие минуты лишние разговоры только мешали. Надо было быстро понять, пацаны ушли сами по себе или им уже кто-то шепнул, где и когда надо быть.

Я прошёл вдоль коек, делая вид, что просто поднялся раньше остальных. Но сам смотрел, кто из пацанов действительно ещё варёный и ничего не соображает, а кто слишком старательно лежит тише воды и вообще как будто «спит» показательно.

У одной тумбочки на полу валялась недокуренная «Прима». Возле прохода тянулся мокрый след, будто кто-то совсем недавно босиком бегал от умывальни.

Я остановился у первой подозрительной койки. Там лежал Витёк, как раз из тех, кто ещё недавно держался за Гуся, как за старую власть. Он лежал слишком неподвижно и глаза держал закрытыми с такой честностью, что даже смешно стало.

— Подъём, — сказал я негромко.

Он не шелохнулся.

Я носком тапка толкнул его койку.

— Витя, я вижу, что ты не спишь.

Тот нехотя открыл глаза и сел, делая морду, будто я оторвал его от лучшего сна в жизни.

— Ну?

— Гусь где?

Он почесал грудь, зевнул, отвёл глаза.

— А я почём знаю. Я ему сторож, что ли?

— Нехорошо врать, Вить. Я огорчиться могу, — предупредил я.

Витя нахмурился, начал скрести макушку.

— Часа в два ночи ушли, куда — не знаю… я просто проснулся и хотел по малому сходить в сортир…

Я видел, что Витька говорит правду. Пацан он был трусливый, поперёк батьки в пекло никогда не лез, поэтому я понимал, что большего он точно не скажет.

Он хотел что-то ещё буркнуть, но я уже пошёл дальше.

Игорь встал, заправил майку в штаны, подошёл ближе. Шкет тоже оказался рядом и шепнул:

— Они заранее собрались. Смотри, у Гуся вон шлёпки стоят. В уличных ушёл.

Я бросил взгляд вниз. Да, точно. Под койкой лежали шлёпанцы.

— Хорошо смотришь, — сказал я.

Он расплылся в довольной улыбке.

С дальнего конца спальни кто-то спросонья недовольно рявкнул:

— Да хорош шастать с утра…

— Спи, пока спится, — шикнул я.

Тот что-то пробурчал в подушку и заткнулся. А я ещё раз обвёл спальню взглядом и окончательно понял: ушли пацаны заранее, а значит, не спонтанно. Выходит, ещё вчера знали, что уйдут.

— Походу день будет весёлый, — шепнул Игорь.

— Смотря для кого, — сказал я и вышел в коридор.

Шум на весь корпус я поднимать не стал. Толку от этого было бы ноль. Все, кто что-то знал, тут же сделали бы круглые глаза, а кто не знал — через минуту уже бы знал, что надо молчать. Поэтому я сначала пошёл смотреть сам.

Коридор встретил тусклым утренним светом из окон и скрипом старого линолеума, который давно надо было менять, но кому до него было дело в девяносто третьем. Прямо навстречу мне шёл один из бывших рашпилевских — Рыжий, которого я уже успел списать в ходоки за забор. С видом будто он не при делах, Рыжий шёл по коридору ко мне навстречу и что-то насвистывал под нос.