Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 27)

Я видел в глазах своих парней настороженность. Никто не боялся, в этом возрасте страх обычно менее выражен или вовсе притуплён юношеской бравадой. Но все понимали, что впереди нас ждёт отнюдь не неприятная прогулка. Однако сдавать назад никто из моих не собирался.

Пацаны начали расходиться, не задав мне ни единого вопроса. Всё и так было кристально ясно.

И тут же, будто мало нам было одного пожара, подвалил второй. Игорь, который всё это время молчал и слушал, подошёл ко мне ближе и сказал негромко:

— Тут ещё одно, Валер. Похоже, нездоровые движения пошли среди бывших рашпилевских.

— Где?

— Во дворе, — вздохнул Игорь. — И не просто языками мелют. И Клёпа… предал, падла!

— Пойдём, покажешь.

Мы вышли из сарая и остановились в тени у стены, не лезя сразу на свет.

Во дворе, ближе к корпусу, кучковались бывшие рашпилевские. Стояли вроде бы вразвалку, без явного кипиша, но по тому, как держались ближе друг к другу и как крутили головами, было ясно: щупают, где качнуть.

И Клёпа был там же. Тёрся внутри кружка, кивал, что-то подбрасывал, руками водил и скалился своей скользкой улыбочкой, будто давно уже снова был среди своих.

Игорь рядом со мной весь подобрался. Я даже не смотрел на него — и так чувствовал, как его от злости распирает.

— Вот, — процедил он. — Видишь, гнида чего творит?

— Вижу.

— Я тебе сразу говорил, Валер. Гнида. Такую один раз прощают — она потом в обе стороны начинает стелить.

Я молчал, не отрывая глаз от двора.

Игорь шагнул чуть ближе, не скрывая раздражения:

— Его сейчас надо ломать. Прямо здесь. При всех. Чтоб никто не решил, что можно тереться с Гусём, а потом как ни в чём не бывало обратно под тебя заходить.

— Не сейчас, — сказал я.

Игорь резко повернул голову:

— А когда?

— Я сказал — не сейчас.

Он зло втянул воздух через нос.

— Вот из-за такого дерьмо и растёт, Валер. Сегодня промолчишь — завтра полдетдома начнёт хвостом крутить.

— Не учи меня, — спокойно сказал я. — Я сам решу, когда его пресекать.

Игорю это не понравилось ещё сильнее. По лицу было видно — для него тут всё уже ясно: крысу надо давить сразу, иначе потом за это придётся платить.

— Смотри сам, — бросил он наконец. — Только потом не говори, что не видел.

Он развернулся и ушёл обратно к сараю. Со мной он не согласился ни на грош.

Я остался один в тени и ещё с полминуты смотрел во двор. Клёпа крутился среди бывших рашпилевских уже не так уверенно. После ухода Игоря он пару раз покосился в мою сторону, потом что-то быстро бросил тем, с кем тёрся, и отвалил в сторону корпуса, в темноту, за угол.

Я не пошёл за ним. Постоял ещё немного, глядя на окна. Внутри детдома всё вроде бы было как всегда: слабый свет, тишина перед ночью. Только я уже слишком хорошо знал цену такой тишины. Адрес горел. Шмель был ещё не на ногах. Во дворе же начинала шевелиться ответка. И если сейчас ошибиться с одной крысой, на разведку я пойду уже с ножом в спине.

— Валер… — донеслось тихо из-за угла.

Я повернул голову.

— Сюда.

Голос был Клёпин.

Я обошёл угол. Клёпа стоял в темноте у стены, не лез на свет, будто сам понимал, как сейчас выглядит. Глаза у него бегали, но не от обычной своей суеты — тут он реально боялся.

— Ну? — сказал я.

Клёпа сглотнул.

— Игорь сейчас на меня злой, — начал он. — Думает, я к этим обратно присосался.

— А не присосался?

Он медленно покачал головой.

— Присосался. Только не туда, куда он думает.

Я молчал. Клёпа быстро облизнул губы.

— Я к ним сам влез, Валер. Специально. Потому что если рядом не тереться, они при мне языки не развяжут. А так привыкли уже, что я вроде дрянь, вроде шатаюсь, и где теплее, туда и липну. Вот и базарят.

— Дальше.

— Гусь реально качает. Он бывших рашпилевских снова в кучку собирает и про тебя гонит, что ты сверху сел не по масти. Что Рашпиль под тобой — это вообще позор. И ещё…

Он замялся.

— Что ещё?

— Бдительному хотят маляву кинуть. Не знаю, уже кинули или только собираются, но базар был. Мол, если здесь качнуть правильно, он снаружи тоже поможет. Тогда тебя сразу в два края рвать начнут.

Я смотрел на него молча. Клёпа не выдержал и заговорил быстрее:

— Я потому и тёрся с ними. Не потому что обратно к ним хочу. Мне и тут-то не особо верят, а там вообще за своего не считают. Просто если я в это не влезу, ты ничего не узнаешь, пока уже поздно не станет.

— А мне почему сразу не сказал?

Пацан криво усмехнулся.

— Потому что Игорь бы мне башку оторвал раньше, чем я рот открыл.

— И правильно бы сделал.

— Может, и правильно, — быстро согласился Клёпа. — Только тогда ты бы сейчас не знал, что Гусь уже не просто обиженный сидит, а качает народ под Бдительного.

Я ещё секунду смотрел на него. Клёпа не отводил глаз, но видно было — боится.

— Ладно, — сказал я. — Пока живи.

Он шумно выдохнул.

— Только не расслабляйся. Если я увижу, что ты правда обратно к ним прирос — закопаю без разговоров. Понял?

Клёпа закивал:

— Понял. Я потому и держусь рядом. Чтоб слышать.

— Тогда слушай дальше, — сказал я. — Пусть Гусь и дальше думает, что ты у него под боком. И носи мне всё. Каждую мелочь. Кто с кем тёрся, кто куда ходил и кто с кем шептался в сортире.

— Понял, — быстро кивнул Клёпа.

— Иди.

Он уже дёрнулся было в темноту, но потом замялся. Остался у стены, переминаясь с ноги на ногу.

— Валер… — тихо сказал он.