Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 30)

— Ты дыхание надолго задерживать умеешь? — спросил я как бы между прочим.

И вот тут пацана проняло по-настоящему. До него дошло, о чём речь. Он затряс башкой, быстро-быстро.

— Пацаны, да вы чего, я правда…

— Здесь что-то пропищало? — спросил я у Копыта и кивнул: — Давай, тащи. Он мне надоел.

Копыто поволок Рыжего в сторону умывальни. Тот успел сделать всего шаг и сразу посыпался:

— Пошли они маляву Бдительному нести! Ответную! Слышишь? Маляву понесли!

Я поднял руку.

— Стоять.

Копыто остановился. Рыжий захрипел, часто дыша, и облизнул губы.

— Что в маляве? — спросил я.

— Не знаю, — затараторил он. — Не знаю, клянусь. Гусь меня близко не держит. Я только слышал, что Бдительному надо отписать, что здесь всё качается, и что если правильно зайти, то можно обратно порядок вернуть… Я больше не знаю, Валер. Вот серьёзно, не знаю.

Мне, в общем, больше и не нужно было. Смысл и так стал ясен. Гусь или сам решил выйти на Бдительного и попросить внешней подпорки, или Бдительный уже кинул сюда щупальце, а этот дурак рад был под него лечь, лишь бы снова почувствовать за спиной старую силу. В любом случае это было уже не внутреннее детдомовское ворчание. Это был заход на новый союз с татарином.

Я кивнул Копыту.

— Отпусти.

Тот разжал пальцы. Рыжий сразу отскочил на полшага, начал мять ворот рубахи, будто тот душил его сильнее, чем Копыто.

— Иди давай, — сказал я. — Только далеко не шляйся. Ещё понадобишься.

Рыжий закивал и почти боком, как побитая собака, шмыгнул прочь.

Игорь с Клёпой далеко не ушли. Я жестом показал Игорю отпустить его. Клёпа, весь перепуганный, выпрямился и держался за бок. Он смотрел на меня с уважением, смешанным со страхом.

— Мутят, — тихо сказал Игорь. — Что делать будем?

Я на секунду задумался.

— Для начала, — сказал я, — пойдём умоемся и поедим. На голодный желудок такие вещи не решают.

На завтрак мы шли уже собранные, хотя с виду всё выглядело обычно. Я взял миску, кусок хлеба и только собрался пройти к столу, как Аня прошла мимо с подносом и чуть задела меня локтем.

— Выйди на минуту к мойке. Сейчас, — бросила она сквозь зубы.

Я сделал вид, что просто не сразу нашёл, куда сесть, постоял пару секунд, потом пошёл в тесный проход у раздаточного стола. Там всегда было шумно: шипел чайник, гремели миски, повариха орала на младших, чтобы не лезли руками в хлеб, и в этом шуме можно было сказать пару нужных слов так, что их никто не услышит.

Аня уже стояла там и ждала меня. Она тотчас сунула руку в карман и вытащила сложенную вчетверо бумажку. Засаленную, чуть надорванную по краю.

— Утром мелкий один пытался под матрас Гусю сунуть, — быстро сказала она. — Я увидела и выдернула раньше.

Она развернула бумажку и подала мне. Я взял, пробежал глазами по строчкам и сразу узнал почерк Бдительного. Он как будто давил в своём письме. Смысл там был простой: Гусь, не ссы. Вернёшь порядок — будешь за старшего. После выхода поставлю смотреть за детдомом. Свои у тебя будут, мелочь будет бегать, снаружи прикроем. Главное — не дай Дёмину корни пустить. И ответ дай.

А ещё Бдительный просил Гуся заручиться поддержкой детдомовских, из числа тех, кто живёт на улице и сам по себе.

Я дочитал до конца, большим пальцем расправил сгиб и поднял глаза на Аню.

— Почему ты мне это передала? — прямо спросил я.

Она сжала губы, как будто растерявшись.

— Потому что воспитателям это не остановить.

Я помолчал. Аня бросила быстрый взгляд в сторону столовой.

— И не директору. Это уже ваше…

Сказано было честно. Я ещё раз скользнул взглядом по бумажке и вернул маляву Ане.

— Положи обратно.

— Что?

— Туда же, откуда взяла, верни.

— Ты сдурел? Я тебе показала, чтобы ты это остановил.

— Чтобы остановить, мне надо, чтобы он полез, — пояснил я.

— А если он не просто полезет? Если он вечером кого-нибудь порежет? Ты вообще понимаешь это, Валер?

— Понимаю лучше, чем ты думаешь. Если я сейчас подниму крик, они сразу поймут, что маляву спалили, и головы в песок повтыкают, чтобы не отсвечивать. Мне это не надо. Мне надо, чтобы Гусь был уверен, что никто ничего не видел. Тогда он сам полезет.

Аня ещё секунду смотрела на меня зло, потом тихо сказала:

— Ненавижу, когда ты говоришь так, будто это всё просто.

— А кто сказал, что просто? — я улыбнулся одними уголками губ.

Аня помолчала, потом стиснула бумажку в пальцах.

— И что, я должна сама это ему обратно сунуть?

— Да.

— Красиво ты устроился.

Она вздохнула, сунула маляву обратно в карман и ушла к раздаче.

От автора:

Глава 11

Выходит, Рыжий все-таки не соврал. Скорее всего, на ночь глядя пацаны пошли за забор уже не просто так, а выполнять распоряжение Бдительного. Бдительный подталкивал Гуся к захвату власти в детдоме. Значит, Гусь за забор пошёл готовиться. Собирать уличных, щупать почву и заодно проверять, как за забором звучит моё имя и звучит ли вообще.

Я вернулся в зал столовой, сел за стол, подвинул к себе миску с кашей, а Игорь, не поднимая глаз, спросил:

— Что там?

Я сначала отломил хлеб, сунул кусок в рот и только потом ответил:

— Вечером будет весело, когда Гусь вернётся.

Он покосился на меня.

— Откуда знаешь?

— Потому что дураков сейчас подогревают снаружи.

Шкет, сидевший напротив, сразу насторожился.

— Кто?

— Потом.

Он поморщился, но промолчал. Молодец. Учился.

После завтрака я вышел из столовой с твёрдым пониманием, что к вечеру в корпусе попробуют качнуть расклад.