Валерий Гуров – Физрук: на своей волне 7 (страница 38)

— Неа, делать этого я всё-таки не стал. Как раз чтобы никто больше об этом не знал. А то наш начальник, блин, любит, чтобы всё было ярко и эпично… Но, если честно, я не только поэтому молчал.

— А почему ещё? — заинтересовался я.

Майор скосил на меня взгляд, будто прикидывал, стоит ли вообще это озвучивать, потом всё же решился.

— Вот я тебе как на духу говорю, Володя… Ты смеяться будешь, если узнаешь весь этот расклад, как есть.

— Обещаю, что если и буду, то негромко, — усмехнулся я. — Давай, рассказывай.

Майор крепче сжал руль.

— Ты прикинь… У одного из этих пацанов, которому ты чуть причинное место не отстрелил, — продолжил он, — батя — целый начальник отдела. В соседнем районе.

Я действительно усмехнулся. Но не потому что это было неожиданно. О том, что у этого товарища отец — мент с немаленькой должностью, я знал ещё со слов Васи. Но сама ситуация всё равно выглядела… иронично.

— Интересно, — сказал я. — И как ты об этом узнал?

— Да как, — пожал плечами Борисов. — Он моему сержанту начал рассказывать, что сейчас приедет его отец и всех тут поставят раком… Пришлось мне, короче, с ним отдельно целую воспитательно-разъяснительную беседу провести, — продолжал Борисов. — Ну, с этим вот пацаном, сынком начальника. Чтобы он успокоился. И на тему того, что его батя вряд ли обрадуется, когда узнает, на каком именно основании его любимый сыночек в ментовке оказался.

Примерно то же самое я думал ещё в тот момент, когда узнал, кто отец у Кости.

— А потом, блин, прикинь… — добавил майор, чуть скривившись. — Его батя уже сам начал обзванивать все наши городские отделы и искать своего сынка.

Я нахмурился, понимая, куда может свернуть этот рассказ.

— Не, Володь, напрягаться не надо, — сразу отреагировал Борисов. — Я, естественно, ничего не сказал. Потому что по бумагам я этих двоих ещё даже не оформлял. Оформлю потом, когда всё закончится… хер знает как правильно поступить.

Я действительно напрягся на мгновение, но после его слов снова расслабился.

— Ну тогда рассказывай, — сказал я. — Что вам в итоге удалось нарыть?

Борисов тяжело вздохнул, заранее понимая, что сейчас будет не самый простой разговор.

— Да ну что… — протянул он. — Насчёт наших этих преступников, Володь…

И дальше майор уже подробно начал рассказывать о результатах проверки той самой схемы, которую нам слили пацаны в подвале.

Слушать мне, конечно, было крайне интересно. Я, если честно, ожидал услышать от него что угодно. Ну почти что угодно. Но то, что рассказал дальше майор Борисов, я совершенно точно не ожидал услышать.

Меня поразило другое — эта дрянь, вся эта гадость, по сути, производилась прямо в нашем городе. Не где-то там в далёких странах с какими-то сложными международными маршрутами.

Никакой Южной Америки и дальних поставок.

Выяснилось, что завод по изготовлению этой дури находится буквально в нашем городе. Более того — в подвале обычного жилого дома.

— Ну там, в подвале, ещё в советское время был цех по производству всяких аптечных препаратов, — рассказывал Борисов, не отрывая взгляда от дороги. — Помнишь, по рецептам выдавали, вся эта кухня…

Я время от времени кивал, показывая, что внимательно его слушаю.

— Потом эти рецептурные отделы начали закрываться один за другим, — продолжал майор. — Помещение в итоге долгое время просто стояло. Ну а теперь всё это используют… не самым хорошим способом.

Он на секунду замолчал.

— Ты же понимаешь, Володя, — снова заговорил майор, — что даже жильцы, которые там живут, они вообще ни сном ни духом. Хотя из того, что мне уже удалось нарыть при беглой проверке, там даже было несколько жалоб. Насчёт того, что что-то не то с водой, которая течёт из-под крана.

Я чуть повернул голову в его сторону.

— А что было с водой? — поинтересовался я.

— Да, походу, эти дельцы в канализацию что-то там смывали… — ответил Борисов. — В общем, не знаю. На жалобы просто никто не реагировал. Ну ты же сам понимаешь, Володя, что в этом никто разбираться не будет.

— Понимаю, — не стал я отрицать очевидного.

— Прикинь, да, — продолжил майор. — Вот так себе живёшь и живёшь, а у тебя в подвале эту дурь варят. Причём в таких объёмах, что охренеть просто можно.

Он рассмеялся, но смех у него получился безрадостный.

Я промолчал.

Информация действительно была… тяжёлая. По сути — самый настоящий беспредел. Причём не где-то на окраине мира, а здесь, под боком. В обычных подъездах, за тонкими стенами и привычными дверями.

Ладно, жильцы — они могли и правда не знать. Могли не замечать, не понимать, да и просто не хотеть вникать. Но ведь есть управляющая компания, есть ЖКХ, есть те, кто сдаёт помещение в аренду. Неужели им тоже было неизвестно?

Хотя… если быть честным, я и сам знал ответ.

Скорее всего, им было не то чтобы неизвестно. Им было просто всё равно. Абсолютно по барабану.

Есть такое явление — русский «авось». Пока не рванёт и не запахнет бедой лично для тебя, никто не пошевелится.

И вот это было самым страшным. Самое поганное, что такое происходило не потому, что люди были слепыми. Чаще всего они просто предпочитали не видеть. Народ предпочитал отмахнуться и сделать вид, что это не их проблема. Как раз по тому самому принципу: авось пронесёт.

— Что касается учредителей, — продолжил Борисов, — то там числится какая-то триошка. И прикинь, блин, они у банка брали кредит на развитие бизнеса!

Майор покачал головой, потом покосился на меня.

— Ну и то, что я тебе сейчас скажу, это прям конкретный зашквар. Услышишь — офигеешь.

Я молча кивнул.

Майор усмехнулся и продолжил:

— Ты прикинь, они, короче, ещё и налоговые декларации подают. И налог платят.

Он даже слегка развёл руками, будто сам не верил в то, что говорит.

— Понятно, что налог платят не за дурь, а по документам они производят какие-то там лекарственные препараты. Но сам принцип, Володь… Ты понимаешь? Охренеть же. Конечно, они это делают, чтобы на них меньше внимания обращали, но у меня лично в голове не укладывается весь этот расклад.

Я слушал его внимательно, впитывая информацию, как губка. Тут действительно было от чего охренеть.

— Ну и даже при таком раскладе им всё равно приходится иметь запасные аэродромы, — продолжил Борисов. — Через них они отмывают бабки. У них там какие-то кафе, рестораны и хрен пойми что ещё. Ну и, конечно, вишенка на торте, знаешь какая? — снова покосился на меня.

— Что за вишенка на торте? — уточнил я.

— Хозяину всей этой богадельни всего лишь двадцать два года, — охотно пояснил Борисов. — И своим бизнесом этот тип занимается с двадцати. Или вообще с девятнадцати. И вот ты только прикинь, как за два года он так раскачался, Пабло Эскобар блин.

Честно говоря, такого восторга майора по поводу этого «владельца бизнеса» я не разделял. В моё время таких «хозяев» — номинальных, удобных и подставных, было пруд пруди.

— Не, Володь, — заметил Борисов мою реакцию. — Вижу по лицу, что ты думаешь, будто это подставное лицо. Но нет. У него по бумагам всё максимально чисто. Все операции можно проследить. И бизнес у него появился не на пустом месте — он из года в год показывал рост.

Довод был понятный. Логичный даже. Но оптимизма майора я всё равно не разделял.

Даже в моё время организованная преступность не стояла на месте — она эволюционировала. А здесь, судя по всему, этот процесс просто вышел на новый уровень. Многие из тех, кто в девяностых бегал с битами и «решал вопросы», теперь носили пиджаки, сидели в кабинетах, числились бизнесменами, депутатами и общественными деятелями.

Форма может быть и поменялась, но суть то осталась прежней.

Я про себя уже давно сделал вывод, что для организованной преступности не составило бы никакого труда выстроить всё настолько грамотно, чтобы комар носа не подточил.

Если надо — они вполне могли заранее «выращивать» такого вот бизнесмена под себя. Воспитывать, вести, прикрывать, продвигать… Ну а потом уже через его юридическое лицо спокойно проворачивать любые дела, какие только понадобятся.

Я, конечно, в современных схемах разбирался слабо, но при этом совершенно не удивился бы, если бы всё происходило именно так. Более того — такая схема первой приходила мне в голову, потому что она была настолько очевидной, что буквально лежала на блюдечке.

— Ну и напоследок тебе расскажу, — продолжил Борисов, — пожалуй, это самая ключевая тема во всей этой истории. Все остальные, блин, подельники — это самые что ни на есть сотрудники этого юридического лица.

Майор чуть качнул головой, будто сам до конца не мог поверить в абсурд происходящего.

— То есть ты просто на секунду задумайся: те, кто реально варит всю эту дурь… им за это дело идёт официальный стаж. Они платят налоги. А потом, когда подойдёт возраст, они ещё и пенсию будут получать.

Я медленно выдохнул.