Валерий Гуров – Физрук: на своей волне 7 (страница 37)

— Так, это правда отличная новость, — сказал я. — И что? Какие теперь дальнейшие шаги?

— Ну как какие, — усмехнулся майор. — Ты же сам говорил, Володя, что тянуть в таких делах нельзя. Вот я и не собираюсь тянуть. Прямо сейчас мы с ребятами выезжаем, начинаем задержание.

Глава 21

Я сразу же внутренне согласился с такой постановкой вопроса. Здесь действительно нельзя было давать ни минуты форы. Любая пауза могла использоваться как возможность залечь на дно, сжечь концы и исчезнуть.

— Я так понимаю, для тебя важно тоже в этом деле участвовать? — уточнил Борисов.

— Это не просто важно, — сразу же обозначил я. — Это было одно из моих условий.

— Да помню я, помню, — ответил майор. — Вот поэтому я тебе сейчас и звоню, чтобы спросить: ты сейчас выезжать готов?

— Товарищ майор, я на такие вопросы обычно отвечаю просто: я как пионер — всегда готов. Дай мне буквально пару минут, я вызову такси и подъеду к вашему отделу.

На том конце линии послышался тихий смешок.

— Обижаешь, Володь. Ехать тебе никуда не нужно.

Я напрягся.

— Это ты сейчас в каком смысле?

— В том смысле, что я уже сам за тобой приехал.

И почти сразу после этих слов я услышал через приоткрытое окно характерный, приглушённый звук полицейской «крякалки».

— Так что давай выходи, — сказал Борисов. — Я тебя уже жду.

Связь оборвалась.

Я подошёл к окну и посмотрел на улицу. Во дворе действительно стояла машина.

Дальше всё было быстро. Я вышел из каморки, погасил свет в спортзале и направился к выходу из школы, собираясь по дороге отдать ключи вахтёру.

Но до поста я не дошёл.

Вахтёр сам вылетел мне навстречу в коридор, бледный, с выпученными глазами.

— Владимир Петрович… — выдохнул он. — Там какие-то менты приехали, ОМОН, туда-сюда… Прямо возле школы стоят!

Я посмотрел на него, улыбнулся, протянул ему ключи и легко хлопнул мужика по плечу.

— Не переживай, — сказал я. — Это они за мной приехали.

Я вышел из коридора к спортзалу, оставив вахтёра стоять посреди прохода с изумленной харей. Объяснять мужику что-то сейчас смысла не было никакого — ни времени, ни нужды. Потом, если захочет, расскажу.

А сейчас главное — не терять время.

Кстати, я не так давно понял одну простую, но принципиально важную вещь. Ключевая разница между девяностыми и этим временем была не в технологиях и даже не в внешней мишуре. Разница была в скорости распространения информации.

Тридцать лет — это ерунда по историческим меркам. Но скорость распространения информации за это время стала совершенно другой. Если в девяностых слух шёл по цепочке, от человека к человеку, то здесь он летел быстрее пули. Иногда даже быстрее, чем ты успевал подумать.

Здесь стоило тебе на секунду «затупить» — и информация уже жила своей жизнью. Расползалась по чатам, звонкам, мессенджерам, сторисам и голосовухам. И эта скорость была, без преувеличения, колоссальной. Я бы даже сказал, что разрыв между девяностыми и этим временем ощущался сильнее, чем между девяностыми и послевоенным СССР.

С этими мыслями в голове я быстро сбежал по ступеням школьного крыльца. Борисов меня заметил сразу — мигнул фарами.

Приехал он не на служебной «раскрашенной» машине. У майора был самый обычный легковой автомобиль без опознавательных знаков.

Но вот рядом с его машиной стояли ещё два автомобиля ППС. И вот они как раз сияли на весь школьный двор проблесковыми маячками, как новогодние гирлянды. Именно их, судя по всему, вахтёр и перепутал с ОМОНом. Потому что выглядело все так, будто здесь проходит спецоперация федерального масштаба.

Я сел в машину, захлопнул дверь и сразу же сказал, не тратя ни секунды:

— Едем.

Борисов, как я уже давно понял, был мужик сообразительный. Лишних вопросов не задавал, просто тронулся с места.

В зеркало заднего вида я увидел, как следом за нами сразу же поехали эти самые полицейские УАЗики. И вот это мне уже откровенно не понравилось. На мой взгляд, это было лишнее. Даже больше — это было вредно для наших задач.

Слишком заметно, шумно и демонстративно.

Я снова вспомнил о скорости информации. Если мы сейчас в таком пёстром, светящемся кортеже поедем к кому-то из фигурантов, то вероятность того, что они узнают об этом раньше, чем мы подъедем, была более чем реальной. Кто-то увидит, кто-то снимет, кто-то позвонит… и всё — привет, пустые адреса и выключенные телефоны.

Я повернулся к Борисову:

— Майор, я, конечно, не буду тебя учить, как работать… но, по-моему, это лишнее.

Я кивнул в сторону зеркала, где всё ещё маячили УАЗики с мигалками.

— Привлекать к себе внимание таким способом сейчас — это прям подарок для тех, кого мы едем брать.

— Почему? — с явным удивлением переспросил майор, бросив на меня короткий взгляд.

Я изложил менту свои соображения, проговорив вслух ровно то, что до этого прокрутил у себя в голове.

— Смотри, — сказал я, глядя вперёд на дорогу. — Достаточно одному человеку увидеть мигалки, второму снять на телефон, третьему скинуть в чат — и всё, цепочка пошла. Через пять минут информация будет у тех, у кого её быть не должно. Люди, которых мы едем брать, узнают об этом раньше, чем мы подъедем. Так что, если ты, товарищ майор, не хочешь, чтобы нас заметили раньше времени, нам надо ехать так, чтобы никому не было понятно, что мы из полиции, — резюмировал я.

Борисов задумался. Это был не тот тип, который обижается на чужое мнение. Майор умел слушать. Потом он молча вытащил телефон свободной рукой и тут же кому-то позвонил.

— Гена, слушай, брат, — заговорил он. — Мне тут правильную мысль умные люди подсказывают…

Дальше он пересказал своему собеседнику ровно те опасения, которые я только что озвучил. Судя по паузам, на том конце линии ему что-то возражали.

— Да, да, я всё понимаю, Ген, — ответил Борисов, чуть жёстче. — Но с твоим начальником я потом сам поговорю.

Майор сбросил вызов и повернулся ко мне.

— Блин, Володя, — сказал он уже с усмешкой, — вот ты порой такие вещи говоришь и такие схемы прокручиваешь, что я, честно говоря, вообще кое-чего не понимаю…

— Чего?

— Почему ты в этой своей школе физруком застрял. Это явно не твой потолок.

Я, конечно, ничего на слова майора не ответил. В этом не было необходимости. Некоторые вещи лучше оставлять без комментариев.

Зато я заметил другое. В зеркале заднего вида было хорошо видно оба полицейских автомобиля. Они держались за нами на небольшом расстоянии. Теперь один за другим они начали сворачивать на соседние улицы и уходить в сторону.

Борисов тоже это увидел.

— Оно просто как получается, — сказал он спустя несколько секунд. — Начальник этих ребят — мой очень хороший друг. Мы с ним ещё вместе в школе милиции учились. А у него сейчас, скажем так, неприятности по службе… кресло шатается. Вот поэтому, Володь, я и хотел, так сказать, своему человеку в этом плане немного помочь. Чтобы кресло перестало шататься под ним…

Борисов усмехнулся.

— Ладно, это всё дела житейские. С нами ОМОН поедет, — майор кивнул в сторону бокового зеркала. — Вон они, наши ребята.

Я посмотрел назад. Чуть поодаль действительно шёл фургон без опознавательных знаков. Обычная машина, которая не бросалась в глаза.

— Ну и мои пацаны-оперативники уже поехали раньше по адресам, — добавил майор.

Я на секунду задумался.

— А много ещё людей вообще знают об этой операции?

Борисов помолчал, потом выдохнул.

— По-хорошему, мне бы всё это надо было напрямую с начальником согласовывать…

— Согласовал?