Валерий Гуминский – Симбионт (страница 85)
Мы дружной компанией направились к нам. Девушки в цветастых платьицах сразу превратились в красоток, и наши взгляды поневоле задерживались на точёных фигурках и стройных загорелых ногах.
— Да всё просто, — отмахнулась Турчанинова. — До восьми можно заходить куда хочешь, а вот после одиннадцати дежурные могут пройтись по комнатам. Но на вашем этаже селятся обычно студенты из высокородных семей. Вряд ли комендант рискнёт тревожить таких детишек. Так что расслабься.
— Было бы из-за чего тревожиться, — усмехнулся я, абсолютно уверенный, что до секса у нас не дойдёт. Вряд ли Маринка рискнёт до замужества лечь в постель с малознакомым парнем. Хотя… подобных историй хватало. К чему быть ханжой, если люди нравятся друг другу, то оказаться в постели — это лишь вопрос времени.
Пройти незамеченными не удалось. Когда подходили к своей комнате, из соседней двери вывалился банкирский сынок Родион Афанасьев. Он был в шортах и футболке, в руке — пачка сигарет.
— О-па! — воскликнул он, откидывая длинную прядь волос назад. — Кого я вижу на горизонте! Победитель дуэли купается в лучах женского обожания! Это правильно! Расслабиться после такого нужно обязательно. Только сильно не кричите и не стоните, а то вахтёр настучит коменданту, всем веселье обломаете.
— Вот дурак! — покраснела Рита. — Мы вообще-то просто в гости заглянули.
— Ага, с бухлом, — ухмыльнулся Родион. — Ладно, девочки, я в компанию к вам не навязываюсь, своего хватает. Но если желаете присоединиться, милости просим.
Он махнул рукой и двинулся в сторону пожарного балкона, куда бегали наши курильщики, чтобы запах дыма не учуял вахтёр. В комнатах курить строжайше запрещалось, так как везде были установлены датчики — улавливатели дыма. Если какой-то из них срабатывал, сигнал уходил на пульт дежурного, а на экране компьютера отображался номер комнаты, где произошло задымление. Обычная практика, не позволявшая курильщикам вольничать. Не все же любили таких соседей.
Девушки сели на диване, а мы захлопотали, открывая бутылки и разливая пиво по стаканам. Копчёный лещ привёл гостий в восторг. Не ожидал, что им понравится. Я подтащил кресло и устроился в нём на правах хозяина, а Ванька подумал и присел рядом с Ритой.
— За победу! — подняла стакан Марина и мы хором повторили.
Рыба под пиво пошла очень хорошо. После первой пары бутылок стало хорошо, напряжение от дуэли окончательно пропало. Мы болтали о всяких пустяках, Ванька травил анекдоты, девчонки смеялись.
— Мишка, а спой что-нибудь! — вдруг сдал меня дружок. — Зря, что ли, гитару с собой взял!
— Просим! — оживлённо захлопали в ладоши Марина с Ритой. — Ну, пожалуйста!
«Майор, выручай! — в ужасе обратился я к мирно дремлющему симбионту. — Я же играю, как босяк на улице!»
«Не ссы, тёзка, сейчас что-нибудь придумаем, — бодро откликнулся Субботин. — Неси гитару. Сбацаем этакое простецкое и слезливое».
Я на негнущихся ногах принёс гитару, сел в кресло и провёл пальцами по струнам. Чтобы потянуть время, настроил их, потренькал что-то непонятное, и увидев блеск в глазах однокурсниц, тяжело вздохнул про себя.
«Дай мне доступ к телу, — попросил майор. — Иначе ты своими деревянными пальцами всё загубишь».
Конечно, я разрешил. Зрение на мгновение уже привычно помутнело, когда Субботин брал на себя контроль. Но в результате этого перехода я вдруг увидел, сколько граней в опаловом камешке, искусно вставленном в серьгу на ушке Марины. Интересный эффект, надо будет потом проверить, не показалось ли мне. Ещё раз вздохнул и вдруг понял, что мои пальцы обрели удивительную гибкость. Они ласково прошлись по струнам, а потом грянули первые аккорды.
У меня было такое чувство, что даже голос изменился, стал каким-то хрипловатым, чужим. Пальцы жили своей жизнью, а я, как будто со стороны, наблюдал за расширяющимися глазами Ваньки. Маргарита выпрямилась и словно ушла в себя, а Марина, наоборот, потянулась ко мне, приоткрыв карминовые губы. Конечно, «я» пел не совсем хорошо, да и с аккордами периодически фальшивил, но ведь майор предупреждал, что он не виртуоз, как Дидюля. Кто это такой, я до сих пор не узнал. Видимо, какой-то знаменитый гитарист.
Я прижал ладонь к звенящим струнам, и в комнате наступила тишина.
— С ума сойти, — прокашлялся Иван, обнимая за плечи Риту. И когда осмелел? — Ты когда научился так играть? У тебя же получалось лишь «Жили у бабуси два весёлых гуся» спеть!
— Сам в шоке, — ответил я, сдерживая улыбку. Кажется, получилось гораздо лучше, чем «бабуся с гусями». Даже майор был доволен.
А Марина как-то странно посмотрела на меня, облизнула губы, отчего они стали влажно блестеть.
— Мне понравилось, — сказала она. — Кто написал песню?
«Скажи, что ты, — подначил меня майор. — Я знаю кучу песен, не переживай, что репертуар закончится; скорее ты диплом успеешь получить и свалить отсюда».
— Да я иногда балуюсь стихосложением, — с трудом сдержавшись, чтобы не покраснеть от стыда, ответил я. — Некоторые вирши хорошо на гитару ложатся.
— Спой ещё что-нибудь, — попросила Рита.
— Какая странная песня, — задумчиво произнесла Марина, вертя бутылку в руках. — Странная и чарующая. Как будто из другого мира.
«А девица-то в яблочко попала! — хохотнул Субботин. — Сходу просекла. Пожалуй, надо что-нибудь попроще спеть».
— Ладно, вот ещё одна, — я тренькнул по струнам.
— Я сейчас заплачу, — Рита шмыгнула носом. — Это же шедевр!
— Запиши слова! — вцепилась в меня Марина. — Миша, если это твои стихи и музыка, то ты гений!
«Понял, что ты натворил? — прошипел я смеющемуся Субботину. — Теперь меня будут на все вечеринки таскать с гитарой!»
«Так приходит мирская слава! — у майора, кажется, поднялось настроение. — Мишка, не будь душнилой. Марина уже готова тебе отдаться, я по её глазам вижу! Пользуйся моментом! И не благодари!»
— Ну, какой я гений, Марин? Много чего во сне придумываю, — моя попытка вывернуться из объятий надвигающейся славы оказалась пустой.
— Даже не думай скромничать! Правда, немножко фальшивишь голосом, но это всё чепуха по сравнению с тем,