Валерий Гуминский – Симбионт (страница 84)

У Андрона сабли были изогнуты чуть больше моих, поэтому он старался использовать технику «рубки дров», обрушивая на меня очень сильные удары. Столкновение атрибутов Огня и Воды создавало эффект пара, взмывающего под потолок манежа. Мои тренировки с Варягом проходили без всяких доспехов, что качественно отличалось от боя с защитой. Соприкосновение клинков будоражит кровь куда острее, чем странное шипение, похожее на змеиное; оно заставляет реагировать на опасность и думать головой быстро, пока тебе эту голову не отсекли. Наседая на Яковлева, я с благодарностью думал о Варяге, вбивавшем в меня необходимый минимум отточенных движений, которые сейчас помогали. Андрон был растерян, не мог приспособиться к моей технике, хотя всё уже давно описано в классических пособиях по фехтованию.

Несколько ударов с оттягом значительно нарушили защитную оболочку доспеха Яковлева. Каждое соприкосновение со «снежной кольчугой» сбрасывало с моих клинков розовые лепестки, ложившиеся под ноги и тут же рассыпавшиеся в прах. В какой-то момент я почувствовал, что могу победить и поплатился за это. Растерянность Андрона сменилась яростью и злостью. Это помогло ему отбиться и перевести дыхание, после чего на меня обрушился самый настоящий ледяной шквал. Клинки перестали генерировать Стихийные атрибуты, и пошла рубка со звоном стали. О чём я и мечтал. Главное, не допустить заваливания основного клинка, при котором он подходил к поражаемой поверхности не перпендикулярно, а под углом. Иначе удар получался неправильным, что могло привести к опрокидыванию оружия с потерей поступательного движения.

Мы скользили по кругу, обмениваясь мощными ударами. Что я, что Андрон уже успели оценить невозможность выбивания оружия из рук противника, поэтому сосредоточились на уничтожении доспеха. Яковлев провёл несколько атак, нацеленных на бёдра и бока, а потом я заметил, что он старается напитать клинки энергией Стихии, чтобы пробить защиту. Острые кромки, заточенные до бритвенной остроты, со свистом рассекли воздух, проделали обманный манёвр, и левый клинок достиг цели, разрезав доспех на плече. Обжигающая боль пронзила меня от макушки до пяток.

«Да он, сука, использует лезвие, как проводник Льда!» — завопил я мысленно.

Само оружие в таких случаях не приносит повреждение, но вот проникновение Стихии в человеческую плоть замораживает мышцы и сковывает движение. Правая рука действительно налилась чудовищной тяжестью и практически перестала действовать. Поэтому резко разрываю дистанцию и начинаю фланкировать. Не самое лучшее время для этой тактики. Она хороша в заключительной фазе, когда враг сломлен и перестает активно защищаться.

На губах Яковлева заиграла улыбка. Он сразу понял, почему я выполнил манёвр отхода, и стал сокращать дистанцию, чтобы исполнить «адскую польскую четвёрку», то есть удар по диагонали справа налево снизу вверх. В немецкой фехтовальной школе он назван «низкий косой справа». Читал я пособие господина Германа, знаю. С трудом разрушаю комбинацию левым клинком и снова отскакиваю. Яковлев не даёт передышки, давит и давит, уже чувствуя победу. Мой доспех ещё держится. Эх, в настоящем бою у меня было бы больше шансов. Там можно использовать разные приёмчики, да и той же ногой я бы мог врезать между ног Андрону несколько раз, настолько он безбоязненно открывался во время атаки. Классическая дуэль для меня остаётся слабым местом, к сожалению. Подпитка доспеха начинает сбоить, потому что я направил энергию на восстановление руки. Но хотя бы она стала отходить от заморозки.

Яковлев предпринял ещё одну серию ударов, а я попытался встать в такую позицию, чтобы как можно больше доставать его левую руку. Именно на неё стал обрушивать один удар за другим, скрадывая противника по кругу. Атака Андрона не удалась, но доспех просел ещё больше. Надо заканчивать, пока есть возможность. И я взорвался каскадом ударов и обманных движений. Несколько «восьмёрок» сбили Яковлева с толку, а вращающиеся клинки, подобно лопастям вентилятора, перед носом кого угодно ошеломят. В какой-то момент на саблях стали появляться всполохи пламени. Эффект был поразительным, даже зрители оценили, захлопали. А я не знал, что могу довести танец с шашками до такого уровня. Благодаря симбионту мне хватало сил и на защиту, и на нападение. Яковлев стал пятиться, но на его левую руку обрушилась целая серия ударов, постепенно «высушивая» её. Снова вертушка с «восьмёрками» как завершающий этап и акцентированный косой удар от плеча, рассекающий доспех на две половины. Он слез, как кожа с линяющей змеи. И тут же последовал свисток судьи.

— Достаточно, господа! — Зарайский поспешил встать между нами. — Бой закончен победой Дружинина.

Клинки Яковлева с тающими снежинками вернулись в ножны. Я тоже убрал свои сабли.

— Ваша претензия, Андрон Миронович, снята, — строго сказал адъюнкт. — Надеюсь, Михаил Александрович, вы удовлетворены?

— В полной мере, — кивнул я и протянул руку. В конце концов, наша ссора имела столь ничтожную основу, что мне не зазорно было с Яковлевым прийти к миру. Боец он неплохой, реально.

Андрон выпятил подбородок, резко развернулся и пошёл к выходу. С антресолей раздался презрительный свист. Шакшам вместе с Луизой Ирмер выдали такие рулады, что мне оставалось только покачать головой. Так-то они правы. Рукопожатие являлось обязательным атрибутом окончания дуэли, не доходящей до крови. Яковлев повёл себя, как обиженный ребёнок. Да и хрен с ним.

Я помылся в душевой, переоделся и вышел на улицу, где меня встретили аплодисментами однокурсники. Марина даже поцеловала меня в щеку, а Луиза-Кристина показала большой палец. Правда, тут же помахала рукой и убежала, словно нахождение в одной компании с Турчаниновой было для неё самым тяжёлым наказанием.

— Молодец, Мишка, не ожидал от тебя казацкого пляса, — уважительно сказал Арсен. — Варяг постоянно жаловался, что ты не можешь освоить эту науку. Пусть не идеально, но ты справился.

— Спасибо, — я перекинул перевязь с ножнами на плечо. — Ладно, теперь можно и пивка попить. Иван, у нас осталось?

— Есть пара бутылок, — откликнулся из темноты Дубенский. Он вместе с Ритой там обжимался, чтобы не смущать никого. Они хоть перешли к поцелуям? Пора уже.

— Ну, хоть не всё выпил, — я усмехнулся. — Шакшам, Валёк, хотите присоединиться?

— Не-не, мы по норам, — отмахнулись парни и быстро испарились, как будто что-то заподозрили.

Арсен и Глеб проводили нас до дверей общежития, пожелали спокойной ночи и растворились в темноте. Мы же прошли в свой корпус, и, провожаемые взглядом коменданта, поднялись по лестнице наверх. И что бы он сказал? Девочки жили на втором этаже, мы — выше. Правда, в женском крыле постоянно дежурила одна из мымр-кастелянш, чтобы отравленные спермотоксикозом студенты не проникли сюда для осуществления своих грязных помыслов в отношении слабого пола.

— У нас тоже есть пиво, — шепнула Марина мне на ухо. — Мы придём к вам?

— А «мама» не заругает? — так же шёпотом спросил я, подразумевая кастеляншу.

— Мы по «чёрной» лестнице поднимемся. У нас ключ есть. На всякий случай, если «мама» дверь закроет. Только вы нас встретьте, чтобы другие парни не видели. А то знаю, сразу к вам начнут ломиться. Посидим, пообщаемся.

Не знаю, где девчонки ключ достали. Подозреваю, у студентов уже давно дубликаты ото всех дверей имеются. Ушлый народ!

А предложение было странным. Подозревать в сердечной привязанности ко мне Маринку я не собирался. Девочек очень легко впечатлить чем-то интересным и мужественным. Увидела, как я прыгал с клинками, вот и решила закрепить своё право на меня. Я же пока был на перепутье. Заводить долгосрочные отношения пока в планах не было. А ещё надо помнить, что некое влиятельное лицо желает выпотрошить меня, чтобы завладеть симбионтом, то бишь майором Субботиным. Не хочу, чтобы кто-нибудь в этот момент был рядом со мной.

«Хрен им, — тут откликнулся он. — Отобьёмся».

На время попрощавшись с девушками, мы поднялись на свой этаж, и Иван сразу бросился к холодильнику, проверяя наличие пива.

— О, у нас есть копчёный лещ! — обрадовался друг. — И три бутылки пива.

— Вот видишь, к чему приводит безудержное употребление хмельного, — назидательно произнёс я и прошёл в свою комнату, чтобы убрать сабли в шкаф. — Как делить будем?

— Ничего сложного, — нашёл выход Ванька. — Будем из стаканов пить. Не впервой.

Я переоделся в домашний льняной костюм, лёгкий и удобный, на ноги надел мокасины. Не в тапочках же с девчонками общаться. Раздался звонок от Марины. Она просила подойди к служебной лестнице.

Мы с Ванькой вышли в коридор и поняли, что о «тайне» чёрного хода не знает только ленивый. За дверями других комнат слышался женский смех. Да тут не дорожку протоптали, а широкое шоссе проложили со второго этажа на верхние! Зря Маринка беспокоится. Хотя… не боятся ли девушки, что их у парней в комнате обнаружит дежурный с «мужского» этажа? Догадываюсь, как она ответит, но всё же ради интереса задал этот вопрос Марине, когда она прошмыгнула через дверь следом за Ритой, несущей тяжёлый пакет, в котором весело звякнули бутылки. Ванька, державший тугую, на пружине створку, забрал у Марго поклажу свободной рукой.