Валерий Гуминский – Симбионт (страница 87)
Следователь вышел из здания департамента и направился на автостоянку, морщась от порывов сырого ветра, бросающего в лицо пыль, собранную с асфальта. Сев в свой чёрный «Бенц», выехал за ворота и прибавил скорость. Неприятные мысли о маячившем «висяке» мешали сосредоточиться на предстоящем разговоре с Татищевым. Ну не нравился ему этот человек! Собрал вокруг себя банду головорезов, чьи противоправные действия прикрывал сонм купленных адвокатов. По слухам, бродившим в Департаменте, у графа даже в Москве были очень сильные защитники, не говоря уже о высокопоставленном покровителе. Ну и какие ему обвинения предъявлять? Дескать, сам наказывай своих архаровцев? Ой, граф, скорее всего, так и поступает! Благо, Алтарь примет любую жертву.
Игорь Евсеевич поёжился. Как же здорово живётся аристократам! Неугодный человек просто исчезает с лица земли, становясь кормом для Источника или Ока Ра. Нет тела — нет дела.
По лобовому стеклу рассыпалось крошево мелких капель — и через минуту хлынул безудержный поток с неба. Мирской включил дворники. Басовито гудел двигатель, толкая трудолюбивую немецкую лошадку по кипящей от плотных струй воды дороге. Проехав вдоль бетонного забора, за которым высились стены лесопильной фабрики Коростелевых, он прибавил скорость, благо дорога была почти пустой. Показались дачный посёлок, нахохлившийся от дождя. «Хорошо, что здесь живут не самые бедные люди», подумал следователь. «Не нужно месить грязь на просёлках».
«Лесная Дача» графа Татищева казалась необитаемой, когда Мирской подъехал к воротам и посигналил. Он не какой-то там проситель от городских обществ, а государев человек. Стоять под дождём в ожидании, когда граф соизволит его принять, даже мысли не было.
Его нахальство увенчалось успехом. Ворота дрогнули и распахнулись, сбрасывая с себя крупные капли дождя. Игорь Евсеевич заехал внутрь и спокойно добрался до особняка. Вот здесь его уже ждали трое мужчин в камуфляжных костюмах. Они не стали подходить к машине, внимательно глядя, как гость выбирается наружу, прикрываясь раскрытым зонтом.
— Доложите Его Сиятельству графу Василию Петровичу, что старший следователь Мирской желает побеседовать с ним по долгу службы, — проговорил Игорь Евсеевич, обращаясь почему-то к высокому белобрысому крепышу, почувствовав в нём человека, имеющего право решать вопросы подобного толка. Мелькнула мысль, что охранник сейчас скажет: «хозяина нет дома». Тогда зачем пропустили машину, даже не выяснив, кто приехал?
— Проходите, — крепыш кивнул и приказал одному из бойцов: — Проводи господина следователя в кабинет Василия Петровича.
У Мирского сложилось впечатление какой-то неправильности происходящего. Его визита уже ждали? Неужели графа кто-то успел предупредить? Так он никому не сказал, куда едет. Мало ли, дел у служивого чиновника хватает и вне кабинета.
— Здравствуйте, Игорь Евсеевич, — Татищев встретил его с радушной улыбкой посреди своего рабочего помещения. — А я уже начал беспокоиться, почему меня не вызывают на допрос.
— Добрый день, Ваше Сиятельство, — Мирской обозначил приветствие кивком. Руки ему граф не подал, но это пережить можно. — Вы же прекрасно знаете, что подобные вызовы мы делаем крайне редко. А я и вовсе предпочитаю разговаривать с людьми вашего калибра в домашней обстановке. Так комфортнее для опрашиваемого и для меня.
— Присаживайтесь, — Татищев остался доволен ответом, и простёр руку в сторону кресел и журнального столика, где, по-видимому, сам иногда отдыхал. — Не хотите выпить? Погодка навевает, знаете ли. Коньяк у меня отличный…
— Благодарю — но нет, я на службе, — сухо ответил Мирской, устраиваясь в одном из кресел. Татищев расположился напротив. — Раз вы уже упомянули про допрос, значит, понимаете, по какому вопросу я приехал. Тем не менее, повторю. Меня интересует некий Вагиз Тарханов, обвиняемый в убийстве двух человек в ресторане «Европа». А также появились вопросы по происшествию в «Сакмаре-Плаза». Там тоже произошло убийство нескольких человек, трое из которых — опять же ваши люди. Но сначала хотелось бы узнать, где сейчас Тарханов?
— Да, прискорбные дела стали твориться, — граф печально покачал головой. — Слуги совсем от рук отбились, страх потеряли перед неминуемостью наказания. Думают, если хозяин добр к ним сердцем, можно за его спиной заниматься тёмными делишками… Вы спрашиваете, где Вагиз? Так я не знаю, не видел его с того вечера, когда он поехал с дружками Маслаковым и Лукьяновым в «Европу». Я им разрешил развеяться и отдохнуть. Знал бы, ни шагу не дал бы им ступить из поместья. Идиоты!
Мирской не верил ни одному слову графа. Рассказывал бы сказки кому другому. Ясно, что Татищев пытается, в первую очередь, обеспечить себе безопасность, свалив на слуг все прегрешения. У Игоря Евсеевича не стояло в планах обвинять хозяина «Лесной Дачи», задача была другой: найти зацепку к пропаже обвиняемого.
— Из-за чего у ваших слуг могла произойти перепалка?
— Да из-за чего угодно! — развёл руками граф. — Женщины, деньги, личная неприязнь друг к другу. Или карточный долг кто-то не выплатил.
— Но они же служат одному хозяину — вам, постоянно находятся в поле вашего зрения или под контролем Главы боевого крыла, — заметил Мирской. — Знаете их как с хорошей, так и с плохой стороны. Неужели не проводится собеседование на совместимость? Не просто же так Вагиз убил своих дружков.
— А почему вы настаиваете на виновности Вагиза? — впервые за время разговора нахмурился Татищев. — Может, там были другие люди, которые его преследовали и где-то убили?
— Степень вины мы установим, когда ваш слуга будет сидеть передо мной, — следователь почувствовал, как на его плечи навалилась странная неосязаемая тяжесть. Как будто кто-то подошёл со спины и положил мешок с цементом. Язык едва заметно онемел, пришлось приложить силы, чтобы закончить фразу: — Поверьте, мы просто так людей не обвиняем.
Татищев пристально поглядел на покрасневшего от натуги Мирского и сделал какое-то движение правой рукой.
— Тарханов пропал, Игорь Евсеевич, — мягко проговорил он, улыбнувшись краешком губ. — Мои люди сразу же, как только узнали о произошедшем, начали его поиски…
— Откуда им стало
— У каждого свои источники информации, — переплетя пальцы между собой, граф положил их на живот. — Я ими не злоупотребляю, не волнуйтесь. Но про Вагиза — правда. Как в воду канул.
«Как будто Алтарь скушал», перевёл для себя Мирской. Всё стало ясно. Задание провалилось. Граф наказал бестолкового исполнителя самым радикальным способом.
— А что вы скажете по происшествию в «Сакмара-Плазе»? Ведь там пытались убить сына известного человека, причём, опять ваши слуги.
— Вы про Мишу Дружинина? Сожалею, очень сожалею. Такой приятный молодой человек, имел честь с ним познакомиться… да.
Игорь Евсеевич о похищении Лизы Алеевой уже знал из разговора с Александром Егоровичем. Дружинин с толикой гордости поведал, как Мишка бросился спасать девушку и навёл шороху в усадьбе графа. Да такого, что в «Лесную Дачу» целую неделю бетономешалки и грузовики со стройматериалами сновали. Интересно, что натворил Мишка на этот раз? Парень из обыкновенного мажора вдруг превратился в фигуру, вокруг которой закрутился нешуточный смерч неприятных событий. Плохо, что Алеева не дала заявление о своём похищении. Можно было и его присобачить к делу. Глядишь, материальчик-то накопится. Листочек к листочку, хребет Татищева и переломится.
— Только не говорите, что ваши люди опять перебили друг друга, — предупредил Мирской задумчиво замолчавшего графа. — Они целенаправленно шли за головой Дружинина. Может, скажете правду, чем вас заинтересовал юноша? Или вы через него пытаетесь воздействовать на Александра Егоровича?
Глаза Татищева превратились в узкие щёлочки. Казалось, что сейчас оттуда высунутся стволы пулемётов и полоснут смертельными свинцовыми очередями. Мирской служил несколько лет в армии, и однажды участвовал в штурме одного горного аула с подобными укреплениями. Не понаслышке знал, каково это — попасть под огонь хорошо укреплённой позиции.
— Мне нет никакого дела до торгашей, господин следователь, — процедил Татищев. — Что там произошло между моими людьми и юнцом, мы никогда не узнаем. Опять же, могу перечислить возможные варианты: долг, женщины, старые обиды. Думаю, ваше время истекло, Игорь Евсеевич. Всего доброго.
Проклиная про себя графа, Мирской поднялся, вытянулся по-армейски, энергично кивнул и вышел из кабинета. Он изначально понимал бесперспективность этого разговора, но надеялся уцепиться за какую-нибудь ниточку, хоть самую тоненькую.
Дождь потерял свой напор, но продолжал уныло лить на стекла автомобиля. «Дворники» с приятным скрипом мелькали перед глазами следователя, а сам он пребывал в полной меланхолии. Оба дела неумолимо вели к «висяку». Тарханов наверняка стал пищей для Алтаря, все остальные, кто причастен к охоте на Дружинина, исчезли с глаз долой. Не поймаешь. Остаётся загадочный Майор — неуловимый и незримый для чужих глаз телохранитель мальчишки. К тому же напичканный биоимплантами по самые уши! Причём, такими имплантами, что обычным людям не ставят. Саня Дружинин утверждает, что нашёл бодигарда через «серую сеть», а значит, где-то существует нелегальная организация, предлагающая таких супер-бойцов для найма. Но ведь нужна и лаборатория, чтобы «упаковывать» их для выполнения столь деликатных миссий.