Валерий Гудошников – Поэмы беспокойных лет (страница 3)

Ликовала от счастья душа.

Но собрались летанья ревнивцы

И решили – мол, хватит дурить -

Из Рязани прогнать нечестивца.

И прогнали, а что ж тут мудрить.

Так и умер умелец в безвестности,

В жизни всюду и всеми гоним.

Не осталось могилы на местности,

Ну а слава досталась другим.

Так нередко бывает уж, право,

Как в игре той, где чёт иль не чёт:

После смерти приходит вдруг слава,

После смерти приходит почёт.

––

1761 год

Шли года и эпохи сменялись.

Небосвод всё сильнее манил.

Но, как прежде, над теми смеялись,

Кто мечты о летанье хранил.

И, придумавши «крылья упруги»,

Фёдор Мелес в остроге гадал:

За какие такие заслуги

В кандалах на Камчатку попал?

Задавить, чтоб летанья зачатки

Вслед приказ: не пущать, не велеть!

Не дай бог на далёкой Камчатке

Федька снова сумеет взлететь.

Не взлетел. Жизнь в тюрьме – не конфетка,

Стражи прочно держали в узде.

Много лет небосвод видел в клетку,

И скончался неведомо где.

––

Уже позже умелец Соковнин

В своей книге «Воздушный корабль»

Написал, о захватчиках помня,

Что создал боевой дирижабль.

Был проект, были сверху комиссии,

И был вывод примерно такой:

Автор – болен, но в рамках ремиссии.

Ему нужен уют и покой.

Для размышления

Ну, зачем для страны дирижабли?

Что, картошка без них не взойдёт?

Есть же бороны, лошади, грабли…

Всё и нынче к тому же идёт *.

* В годы ельцинского безвременья всё к этому и шло.

А спустя много лет из архива

Тот проект вдруг бесследно пропал,

И неясно как – вот так да диво! –

Он в КБ Цеппелина попал.

Цеппелин в том проекте порылся

И, не в силах волненья унять,

От нахлынувших чувств, прослезился,

Тут же понял, чего предпринять.

И предпринял, уж это мы знаем,

Изобрёл дирижабль, да какой!

А в России же был выдуман заем,

Чтоб купить себе точно такой.

––

Вот Кибальчич в застенках томится.

Ветер с Балтики гонит волну…

А ему в тёмной камере снится,

Будто он полетел на Луну.

Смел проект, дерзновенен и ярок,

Мир такого ещё не видал.