Валерий Гудошников – Поэмы беспокойных лет (страница 2)
Тем, кто раньше стремился летать.
* Разбойник. В те времена приговор для них был один – смерть.
1695 год.
«Караул, – закричал мужичонка, -
Государево дело хочу!»
Бросил оземь** с размаху шапчонку
И сказал: «Как журавль полечу!».
** На землю. (старославянское выражение).
И в известном стрелецком приказе,
Куда стражник беднягу привёл,
От восторга летанья в экстазе
Объявил, что крыло изобрёл.
Повезло мужику как-то сразу
Лишь сказал про полёт журавлей,
И казна, повинуясь приказу,
Выделяет «осьмнадцать рублей».
Ну, мужик! Ну, арап! Ах, негодник!
Небывалые раньше дела!
За такие-то деньги сегодня –
Тут и мышь бы гору родила.
Сколько средств мужичонка истратил
Нам конечно теперь не узнать,
Только крылья он сделал, приладил
Их на руки и начал махать.
Но дебют мужику не удался,
Что для первых – нередкий удел.
Сколь конструктор взлетать ни пытался –
Ни на метр от земли не взлетел.
В людях есть что-то, чем они схожи.
Никому не уйти от судьбы…
«Для летания крылья не гожи»,
Как не гожи они для ходьбы.
Так комиссия твёрдо решила,
Будешь спорить – в стрелецкий приказ!
А ещё объявить поспешила
О событьях прошедших указ.
Предлагалось – «и так тому быти» -
Без веления сверху простить
«Батогами конструктора бити,
И ущербы казне возместить».
Как с ущербом там было – не ясно,
Повезло, что остался живой.
Понимал мужичок, знать, прекрасно:
Поплатиться бы мог головой.
––
1731 год.
Когда ветер на трассе попутный,
То быстрее летит самолёт.
Из Рязани подъячий Крякутный
Собирается в первый полёт.
Удивлённо зеваки галдели:
Не взлетит! А взлетит – не догнать!
Шить поганый свой шар три недели,
Чтоб на нём себе шею сломать?
Он конструктор и он испытатель.
Что ж, осталось проверить расчёт.
Знал бы этот рязанский мечтатель,
Что в историю сразу войдёт!
«Полетел! Деревов уже выше!» -
Во весь голос звонарь заорал,
И с церковной некрашеной крыши
Вдруг свалился и… шею сломал.
А смельчак – ничего. Вот умора!
Собирал аппарат, чуть дыша.
Вывод верен: есть в небе опора.