Валерий Горшков – Лоция тишины (страница 7)
— Да.
— По моим расчётам, переход к фазе три наступит через семьдесят два часа. После этого энтропийный градиент упадёт ниже порога, необходимого для разгона в обратном направлении.
— Так вот почему вы не хотели сбавлять скорость? — спросил Аркадий.
Повернувшись, Серова с удивлением увидела на соседнем кресле Аркадия. Тот, должно быть, вошёл, пока её терзали воспоминания о муже.
— Кассия, пригласи к нам Елисея Олеговича, — попросил Юн. — Так наша миссия невозвратная?
— По протоколу вам не нужно было этого слышать.
— Но я услышал.
— Всё совсем не так, как вам кажется, — вздохнула Серова.
Вместе со звуком открывающихся дверей появился Матео. По своему обыкновению вопросов он задавать не стал — предпочитал наблюдать.
— Так что за семьдесят два часа? — спросил Аркадий.
— Присаживайтесь, Елисей Олегович, — пригласила командир. — Разговор будет неприятный.
Матео занял свободное кресло.
— Энтропийный двигатель «Ландау» устроен таким образом, что для работы ему нужен определённый порог энтропийного градиента, — начала объяснять Серова. — Он как бы скользит вдоль существующего перепада, преобразуя разницу энтропийных потенциалов в кинетическую энергию корабля.
— Почти как парусник? — предположил Матео.
— Да, только вместо ветра энтропия, — подтвердила командир. — А согласно нашим расчётам, градиент впереди приближается к нулю.
— Не совсем, значение будет ничтожным, — возразил Аркадий.
— Но недостаточным для обратного разгона, — продолжала Серова. — Через семьдесят два часа мы достигнем точки невозврата, после которой без посторонней помощи не сможем покинуть войд…
— И погибнем, — перебил её Аркадий.
— Не сможем покинуть войд, пока не доберёмся до объекта в его центре, — вернула себе слово Серова. — Аномалии Серовой-Чандра, а вот её локального энтропийного градиента уже хватит на обратный путь.
— То есть вернуться назад мы можем либо в течение трёх суток, либо уже только в случае успешного выполнения главной задачи? — вслух задумался Аркадий.
— Именно так, — подтвердила командир.
Команда переглянулась.
— Сдаётся мне, никто тут особо не горит желанием сворачивать, — сказал Матео.
5
Ветер дул с моря. Порывы уже начали терять тепло и теперь с каждым новым разом казались пронзительнее. При этом ледяными их тоже ещё нельзя было назвать — день выдался безоблачным, а потому солнце ещё умудрялось припекать в периоды затишья. Из-за этого прогуливающиеся по пляжу то и дело кутались в куртки и расстёгивали их, не в силах найти комфортное положение молний.
А вот Ника не куталась. Не замечая ветра, она сидела на корточках у самой кромки воды и деловито перебирала камешки, отбрасывая подальше показавшиеся ей не слишком красивыми. Волны набегали на её цветастые резиновые сапоги, принося новых кандидатов на право быть унесёнными домой.
После того, как в июньскую поездку на юг Ника собрала целую коробку ракушек, мама предупредила: только один камешек. И потому сделать выбор теперь было особенно сложно. Хотелось забрать или сразу все, такие разные и необычные, или же не брать ни одного — особенный так и не попадался.
— Ника, не лезь так далеко в воду, зальёшь ноги! — крикнула мама.
— Не холодно! — упрямилась Ника, уже почти не чувствовавшая пальцев из-за холодной воды.
Мама сидела в разложенном туристическом кресле под пледом и, как всегда, самозабвенно читала одну из своих скучных книжек без картинок, исписанных мелким шрифтом и кучей каракулей необычных форм. Наверное, потому родители и называли их формулами.
Отец возился с газовой горелкой, сидя на песке почти посередине между Никой и мамой. Вспыхнуло голубоватое пламя.
— Горячим сосискам быть! — объявил он. — Ника, отойди от воды, волна поднимается!
— Я просто смотрю! — пропыхтела Ника. — Ой!..
Запустив пальцы в груду мокрой гальки, она нащупала что-то небольшое, но будто тёплое. Это оказался мутный рыжеватый камешек. За всё время поисков он такой оказался один.
— Мама! — обрадовалась Ника, бросаясь к ней. — Гляди, что я нашла!
Проносясь мимо отца, она едва не сшибла горелку и пинком влажного песка умудрилась затушить пламя.
— Гляди под ноги! — предупредил он.
Навалившись на подлокотник, Ника разжала раскрасневшуюся, облепленную песком ладонь. В её центре лежала необычная находка.
— Вот этот возьму!
— Янтарь, — отстранённо заметила мама. — Умница, иди покажи папе.
— Мам, ну посмотри какой он необычный!
— Дома разберёмся, не потеряй только.
— Так, что тут у нас? — спросил папа. — Янтарь? А ну-ка…
Забрав камешек, он поднёс его к вспышке своего старенького смартфона. Янтарь точно вспыхнул.
— Ого! — удивилась Ника. — Светится!
— Да, и внутри кто-то есть, — заметил папа.
— Правда?! Дай посмотреть!
Ника приподнялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть скрытое внутри камня. Однако увидела лишь продолговатое тёмное пятно.
— На просвет не видно, — вздохнул отец. — Нужно в посёлок идти, там в мастерских есть специальные фонари ультрафиолетовые…
— Пошли сейчас! — обрадовалась Ника, дёрнув его за рукав.
— Нет, поздно уже, завтра съездим, — возразила мама. — А сегодня нужно съесть сосиски, а то пропадут.
— Сосиски пропадут, если мы не сходим в посёлок, — заявил отец.
Оторвавшись от книги, мама метнула на него суровый взгляд.
— Горелку в песок уронил, форсунка забилась, — виновато проговорил он. — Сам не прочищу, а сосискам без неё не быть.
Не сказав ни слова, мама вернулась к чтению.
— Так что надо идти, — осторожно добавил отец.
Шумно выдохнув, она захлопнула книгу.
— Ну пошли, — вздохнула мама. — Сосиску мне в номер принесёте, тут я не почитаю.
— Ура-а-а! — воскликнула Ника. — Бежим в мастерскую!
И она что было сил припустила к посёлку. Мама скорым шагом нагоняла её. Подхватив горелку и рюкзак, отец с трудом сумел догнать их.
Янтарная лавка находилась неподалёку от побережья. По виду становилось понятно, что лет ей, скорее всего, не меньше, чем посёлку. Это был один из тех небольших семейных магазинчиков, что от хозяина к хозяину передавались по наследству.
Продавец, сухой и улыбчивый старичок в крохотных очках, охотно согласился изучить находку. Пригласив семью за стойку, он закрепил камешек в держателе между увеличительной линзой и ультрафиолетовой лампой.
Только он щёлкнул кнопкой, как камень тут же засветился по краям неровным голубым сиянием. Внутри же темнело большое пятно.