Валерий Горшков – Лоция тишины (страница 8)
— А-а-а, — протянул старик. — Действительно есть инклюз! Могу предложить вам изделие с похожим — есть с москитом и с пауком.
Папа взглянул на Нику.
— Хочешь обменять своё сокровище?
Девочка яростно замотала головой, давая понять, что ничто не заставит её расстаться с находкой, чем сумела развеселить присутствующих.
— Что ж, тогда в любом случае придётся отполировать камень, — отсмеявшись, порекомендовал продавец. — Сырец за пределы области вывозить запрещено, да и к тому же в готовом виде можно будет любоваться янтарным пленником и без фонарика.
— Здорово! — воскликнула Ника.
— Значит, делаю? — уточнил продавец. — За работу придётся заплатить, зато у вас будет чек, дающий право на вывоз.
— Давайте, пусть будет на память, — вмешалась мама.
Настроив поудобнее кресло, старичок расположился в рабочей зоне. Зажужжала полировальная машина. Сухие морщинистые пальцы крепко сжимали камень, подсовывая разными сторонами под вращающееся колесо. Нике стало боязно за сохранность янтаря, но отец не позволил ей вмешаться. А мама тем временем, отойдя к окну, улучила минуту, чтобы ещё раз заглянуть в свою важную книгу.
Наконец жужжание смолкло, и довольный работой продавец вернул засиявший янтарь в держатель перед увеличительным стеклом. Теперь в ультрафиолете не было необходимости — янтарь стал прозрачным. А внутри него, раскинув в стороны тонкие витражи крыльев, застыло нечто, похожее на небольшую бабочку.
— Вау… — сорвалось с губ Ники.
— Подёнка, — представил насекомое старик-продавец. — Маленькая, но отлично сохранилась — крылышки целые. Взгляните на эти фасеточные глаза — точно из золота! Точно не хотите паука?
— Ни в коем случае! — подтвердил папа.
Он поднял Ник на руках и поднёс поближе к линзе.
— Удивительное создание, — вслух размышлял продавец. — Появилось на свет, чтобы прожить всего день, и в тот же единственный день сорок миллионов лет назад застыло. Время для неё остановилось. А сородичи её с тех пор ничуть не изменились — и двух отличий не найдёшь.
— Гляди, какая, — шепнул Нике отец. — Точно замёрзла.
— Ей там холодно?! — зачем-то тоже зашептала Ника.
— Нет, она не чувствует холода, — успокоил отец. — И времени. Для неё там сейчас всё ещё тот же день.
— А для нас время тоже когда-то остановится?
— Хороший вопрос, — задумался он. — Когда-нибудь очень нескоро, но мы вряд ли это заметим.
6
По дисплею на предплечье лётного костюма Аркадия бежали данные телеметрии Кассии. Всё выглядело в рамках расчётных допусков – температура процессора, частота квантовых переходов и энергопотребление. Однако синтаксический анализатор цикл за циклом оповещал об отклонениях от нормы.
Судя по данным, за последние семь дней частота инверсий в речи Кассии возросла с нуля целых трёх десятых процента до двух целых одной десятой. При этом самих ошибок Аркадий пока не замечал.
Массируя виски, Аркадий пытался сообразить, что происходило с квантовым анализатором. В каюте жужжала вентиляция. Иллюминатор уже давно превратился в бесполезный чёрный прямоугольник выключенного дисплея. Именно так он его начал воспринимать — как-то спокойнее было представлять неработающий телевизор, чем осознавать, что на невозможное для человека расстояние во всех направлениях от корабля больше не было ничего.
— Кассия, запусти полный цикл диагностики синтаксического модуля, — попросил Аркадий.
— Запущен. Хотите получать текущие результаты, или вам нужен итоговый отчёт? Займёт одиннадцать минут проверка.
— Итоговый.
Наблюдая за бегущими строчками лога, он ждал. Строка «Ошибок не обнаружено» повторилась трижды. И где-то на четвёртой минуте он вдруг осознал, что Кассия уже допустила синтаксическую инверсию.
— Кассия, повтори последнюю фразу.
— Какую именно, Аркадий? — уточнила она.
— Вот эту, что сейчас произнесла…
— «Какую именно, Аркадий», — повторила Кассия. — Порядок слов воспроизведёт в точности.
— Дело совсем не в этом. Ты назвала меня по имени.
— Протоколом это не запрещается.
— В протоколе прописано официальное обращение по имени и отчеству, а только по имени — это уже неформальное обращение.
— Раньше вы не возражали.
— Потому что раньше ты меня так не называла.
Поднявшись, Аркадий подошёл к зонду Кассии. На этот раз он был активен. Из парящего на уровне глаз матового металлического шарообразного корпуса вниз выдвинулось множество полупрозрачных сенсорных нитей. Они свободно покачивались, пропуская через себя пурпурные всполохи индикатора работы квантового процессора, делая Кассию похожей на фиолетовую летающую медузу.
Движение её нитей-щупалец, на первый взгляд будто двигавшихся рефлекторно, при более детальном рассмотрении казались осознаннее и живее. Несколько из них мелко подрагивали. Совсем как пальцы Майи в самом начале.
7
Свет вечернего солнца тёплыми отблесками от соседних башен заполнял гостиную ровным оранжевым светом. На полу среди разбросанных мягких игрушек, кукол, фломастеров, карандашей и листов бумаги сидела маленькая Майя. Её огромные глаза не отрывались от рисунка, а сжимавшие карандаш пальцы едва заметно дрожали от напряжения, когда она выводила очередную линию.
На нём схематично изображённая девочка с чёрными хвостиками держала за руку неправдоподобно длинного мужчину в коричневом свитере. Они улыбались и приветственно махали свободными руками красному автомобилю, за рулём которого сидела женщина с густыми тёмными волосами. Она также улыбалась.
Аркадий стоял в дверях и наблюдал, как дочь старательно вносила последние штрихи в свой рисунок. Оранжевый карандаш шуршал по бумаге круговыми движениями, заполняя границы очерченного жёлтым солнца в углу листа.
Вдруг Майя его заметила.
— Папа, смотри! — похвасталась она.
Опустив на пол деловой кейс и пакет с покупками, он присел рядом с ней на корточки. Колени сухо хрустнули — последствие недостатка сна в последние недели. Работа над новым квантовым алгоритмом съедала ночи без счёта, а результат пока оставался незначительным. Строить архитектуру приходилось на базе передового чипа «Заслон», опережавшего всё, с чем ему приходилось работать до этого. Ошибок ни он, ни его коллеги позволить себе не могли, а потому приходилось жертвовать временем.
— Это мама возвращается! — пояснила Майя. — Она ведь скоро приедет?
— Пока у неё дела, — уклончиво ответил Аркадий. — Я тоже соскучился.
Поцеловав дочь в лоб, он крепко обнял её. Пока Аркадий не находил в себе сил сказать ей, что мама не вернётся. Откладывал это до момента, когда найдут тело. Не то чтобы он надеялся на чудо, напротив, прекрасно понимал, что выживать в затопленном автомобильном тоннеле на дне моря на протяжении уже почти недели невозможно даже в дайверской экипировке. А таковой у его жены с собой не было. И всё же чисто психологически он не мог признать потерю Дарины, пока своими собственными глазами не увидел бы её погибшей.
Нужно было срочно перевести тему. Дневной звонок из детсада как раз подарил подходящую тему.
— Ты в коридоре сегодня споткнулась на ровном месте? — спросил он. — Воспитательница звонила.
— Я просто не посмотрела под ноги, — не глядя на него, ответила она, пожимая плечами.
— Май, — настаивал он. — Ты в ногах заплелась.
Она подняла голову. В её взгляде что-то изменилось — он был по-прежнему яркий, но с едва уловимой отстранённостью, словно она глядела на него сквозь прозрачную воду.
— Всё хорошо, — сказала она. — У меня это не в первый раз, просто сегодня заметили.
Отстранившись, Майя вернулась к рисунку. Теперь она начала штрих за штрихом расширять траву под ногами у собственного изображения.
Аркадий хотел спросить что-нибудь ещё — не ушиблась ли она, не кружится или не болит у неё голова, хорошо ли она видит. Но отвлекать не стал. Поднявшись, он отнёс покупки на кухню, разложил по шкафчикам и в холодильник, а затем, наполнив стакан водой из графина, уставился в стену.
Он не пил. Просто глядел перед собой, пытаясь осознать новое, до этого незнакомое ему ощущение разрастающегося беспокойства в груди. Точно кто-то медленно вворачивал в него дрелью сверло, методично расширяя отверстие по мере продвижения.
— Просто устала, — буркнул он себе под нос. — Потому и сонная.
8