Валерий Генкин – Завещание беглеца (страница 28)

     - Вы растеряли остатки патриотизма, Фолл, - гроссмейстер улыбался. -  А ваши американские девушки?

     - Ни стыда, ни совести,  монсеньор.  А  глаза  приобретают  осмысленное выражение только при виде вашего бумажника или кредитной карты.  Взгляни  на них косо - норовят  засудить  за  сексуальные  домогательства.  По  существу Америка  -  разложившаяся  страна.  Где   вы   еще   найдете   такую   смесь провинциальной набожности и безграничной алчности?

     "Чего гроссмейстер так прицепился к России, - размышлял Фолл. - Он явно неравнодушен. Русская кровь сказывается. Что там накалякали в этом подметном письме - внук венгерской  графини  и  полоумного  русского  князя?  Выглядит правдоподобно. Может быть, он  вообще  царских  кровей.  Во  всяком  случае, надменностью превзойдет любого монарха. Вздор, конечно. Какой он,  к  черту, аристократ. Такой генный коктейль. Но всех в кулаке крепко  держит.  Умен  и изворотлив на  редкость.  Мысли  читает...  Новая  раса...  Конечно,  звучит красиво: орденсбурги, новые арийцы, неустрашимые белокурые бестии, пришедшие из царства льдов.  Голубоглазые  красавцы-блондины  на  зеленых  лужайках  у высоких крепостных стен. Или наоборот -  зеленоглазые  красавцы  на  голубых лужайках... Но не у тебя ли самого, дражайший и горячо себя  любящий  Кеннет Лесли Фолл, не все благополучно  с  происхождением  бабушки  по  материнской линии? Ладно, этого не знает никто. И я сам уже этого как бы не знаю".

     - Возьмем, возьмем ваших девиц, Фолл. Кровь для  нас  действительно  не так уж важна. - Гроссмейстер пристально смотрел на писателя. -  Преданность, беспрекословное повиновение,  неколебимая  верность  -  вот  что  определяет характер человека Новых Орденсбургов. Разумеется, при сильной воле и уме. Вы согласны со мной?

     - Да, монсеньор, - тихо сказал Фолл.

     - Вернемся к ошибкам маршала Сталина.  -  Гроссмейстер  обвел  взглядом всех сидящих за столом. - Вам пришло что-нибудь на ум?

     Высокое собрание молчало.

     - Несомненной ошибкой было, конечно, то, что великий диктатор дал  себя убить в марте 1953 года. Ведь это было в  марте  пятьдесят  третьего,  я  не ошибаюсь, Хойпль?

     - Именно так, монсеньор.

     - Но это уже не имело значения. Сталин к тому времени был стар и  слаб, а его империя - заражена семенами разложения. Но  ведь  этот  необыкновенный лидер мог стать самым  влиятельным  человеком  планеты,  властелином  Земли. Несомненно он и хотел стать таким властелином. Он был готов и  внутренне,  и внешне. Но не стал. Почему же он им не стал?

     Все по-прежнему молчали. Гроссмейстер выдержал паузу.

     - Хорошо, поставим вопрос иначе. Хотел ли Сталин  в  середине  прошлого века захватить, подчинить себе Европу? Всю Европу, до последней косточки, до самого  малого  островка  в  Северном  море?  А  потом  с  Божьей,   точнее, дьявольской, помощью и весь мир.  Еще  как  хотел.  А  вот  мог  ли  он  это сделать?   -   Гроссмейстер   вновь   выдержал   эффектную   паузу,   обводя присутствующих внимательным взором.  -  Нет,  не  мог.  А  почему?  Молчите? Хойпль, предложите версию.

     Демограф растянул губы, сжал их и сказал каким-то задушенным голосом:

     - В  середине  прошлого  века   вооруженные   силы   большевиков   были сильнейшими в Европе и мире. Наблюдалась некоторая  слабость  тыла,  что  не имело решающего значения. По оценкам  тогдашних  стратегов,  русские  войска могли достигнуть Ла-Манша с помощью двух последовательных ударов.

     - Как-то мне случилось прочитать перепалку двух  тогдашних  начальников генеральных штабов, - перебил гроссмейстер, -  английского  и  французского. Пессимист англичанин утверждал, что первым же ударом советская армия  выйдет к Атлантике. Оптимист француз  возражал:  ну  что  вы,  сэр,  первым  ударом русские выйдут лишь к Рейну, и только вторым ударом к Гавру  и  Шербуру.  Но русские - кто там у них был, Хрущев? Берия? - так этих ударов и не  нанесли. Эти поборники мирового коммунизма, эти упертые  фанатики,  для  сумасбродных планов которых, казалось, уже не было преград. Почему же, почему  они  этого не сделали, имея три  четверти  мировых  танков  и  двадцать  миллионов  под ружьем? - возбужденно спросил гроссмейстер.

     - Они не нанесли эти удары, - Хойпль говорил тихим и скучным голосом, - потому  что  Запад  к  тому  времени  обладал   атомным   оружием.   Заметно превосходящим атомное оружие русских. Только поэтому.

     - Вот! Вот! - закричал гроссмейстер.  -  Я  говорил!  Я  говорил!  Волю диктует тот, кто обладает лучшим на данный момент  оружием,  самым  грозным, страшным и масштабным. Вообразите себе, что эта бомба появилась  сначала  не на Западе, а у Сталина. Только вообразите!

     Присутствующие почтительно молчали.

     - Я вам могу сказать одно - на всей  земле  царил  бы  коммунистический режим, в пустыне Сахара  бы  наступил  острый  дефицит  песка,  а  население планеты и ныне не достигало бы  миллиарда.  Что  там  говорят  ваши  модели, Хойпль?

     Демограф взялся за компьютер. Повозился с полминуты.

     - От  семисот  до  девятисот  миллионов,  монсеньор.   Коммунистический оптимум, монсеньор.

     - Замечательный результат.  Как  это  облегчило  бы  нам  нашу  работу! Представляете, главное сделано до нас и за нас.

     - Но радиация, монсеньор, радиация по всей земле.

     - Конечно, Хойпль, конечно. Добавьте к этому, что и нас с  вами  скорее всего не было бы. Мы бы, скорее всего, просто  бы  не  родились.  Нет,  этот вариант имеет для меня чисто теоретический интерес.  Итак,  бомба.  Как  она оказалась здесь, в Америке?

     - Слава Богу, мы знаем как, - по спортивному расправив плечи,  вмешался Уиттер, нашедший удобный момент блеснуть познаниями, - Ее сделали наши умные парни. Очень головастые и деловые.  И  этим  задавакам  европейцам  показали большую дулю.

     Гроссмейстер быстро взглянул на него.

     - Да, мой дорогой патриот, разумеется.  Эту  штуковину,  которую  нынче может изготовить любой более или менее усидчивый дебил и которую, думаю, еще прячут в своих глинобитных хижинах среди ковров и  ослиных  шкур  хитромазые арабы, эту штуковину изготовили  наши  умные  парни  -  Эйнштейн,  Сциллард, Оппенгеймер, Теллер и другие евреи. Но, скажите  мне,  откуда  они  взялись? Завелись в сырых болотах Оклахомы? В Орегоне бобров ловили? Нет, друзья.  Их всех, или почти всех - не  суть  важно,  выгнал  пинками  из  своего  милого готического фатерлянда некто Адольф Гитлер, фюрер германского народа. И куда они поскакали, подхватив свои ученые саквояжи? Может быть, в Италию,  теплую и красивую страну, которой нежно правил знаменитый в  прошлом  социалист,  а теперь дуче итальянского народа наш славный Бенито Муссолини? Может быть,  в Испанию, где эффектно сражались с быками, танцевали фламенко  и  где  правил мудрый и непреклонный генерал Франсиско Франко? Может быть,  в  Японию,  где царил загадочный синтоист Хирохито, а  всеми  делами  заправляла  финансовая клика Дзайбацу? Нет, друзья.  Эти  яйцеголовые  ребята  с  овечьими  глазами намылились было ехать в Россию. Как тогда говорили - на  родину  социализма, которую во все глотки славила ополоумевшая левая интеллигенция  Европы.  Это был великий шанс для мистера Сталина. Но  он  его  упустил.  Сталин,  в  тот момент увлеченный собственной резней,  их  отпугнул.  Он  не  нашел  в  себе достаточно ума и хитрости,  чтобы  принять  этих  ребят  со  всей  возможной теплотой. Он не понимал, чего они стоят и что могут сделать.  Он  не  принял этих ученых, которые готовы были стать умными русскими парнями. И тогда  они отправились за океан и превратились в умных американских  парней.  Вот  так, дорогой мой Уиттер. Для чего же я рассказываю вам  эту  уже  вполне  древнюю историю? Она поучительна. Кто дружит  с  умными  парнями,  тот  может  стать господином шести шестых суши и мирового  океана  в  придачу.  Вот  почему  я настойчиво призываю вас не сводить глаз ни с одного умного парня - здесь,  в Америке, в Англии, в России,  на  раскаленной  земле  обетованной,  везде  и всюду. Фолл, кстати, что у нас там по Ноксвиллу?

     - Идет работа, монсеньор, интенсивная работа.

     - Когда будут результаты?

     - Скоро, монсеньор.  Похоже,  не  мы  одни  интересуемся  ноксвильскими игрушками.

     - Что? - Гроссмейстер сверлил Фолла глазами. - Объяснитесь.

     - Не исключено, что Ноксвиллом заинтересовалась русская разведка.

     - Конкретней.

     - В лаборатории Кройфа, где самые ценные биоавтоматы, появился русский. Формально - научный сотрудник,  стажер.  Но,  по  моим  сведениям,  довольно подозрительный субъект. Мы начали его разработку.

     - Вздор, Фолл. -  Гроссмейстер  поднял  руку,  коснулся  лба.  Сверкнул перстень. - Вы не там копаете.  Да,  не  там.  Впрочем...  -  Он  застыл  на мгновение. - Пусть так. Осторожные контакты. Нам бы  не  помешала  дружба  с этим  человеком.  Предупреждаю,  крайне  осторожно.  Я   знаю   этих   ваших головорезов, мелких уголовников. Только и способны, что дров  наломать.  Мой Бог, услуги каких людей мы вынуждены использовать.

     - Обижаете, монсеньор.