Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 5)
– Ого! Например? – не удержалась Нина Михайловна.
Володька поднял голову.
– За примером далеко ходить не надо. Вы что предпочтете? Колготки нашей фабрики «Красный коммунар», которые собираются на пятках и трут в местах швов, или изделие итальянской фирмы «Леванте», которое у нас можно купить только на «чеки»? ("Чек" – сертификат при обмене в СССР валюты, которую зарабатывали в загранкомандировках. Прим. автора)
– Конечно, «Леванте» – вскрикнула, не удержавшись, Ирка Коршунова.
И аудитория загудела, обсуждая недостатки и достоинства тех или иных товаров.
– Выкрутился ты, Воронов, – прошипела едва слышно учительница. – И откуда ты такой взялся?
Раздел 3
– Вовка, я в полной прострации! – верещал Юрка, когда они после окончания занятий расходились по домам. – Ну, ты учудил! Я, правда, ни фига не понял, что ты там говорил про экономику. Ты где понабрался всего этого? А с англичанкой?! Тараторил с ней, будто из Лондона сегодня утром прилетел. И так твердо, да с ухмылкой.
– Юр, перестань гудеть, – сморщился Владимир, поглощенный своими мыслями. – Лучше скажи, где учебник по высшей математике взять – в книжном магазине купить?
Приятель даже остановился.
– Володь, ты чего? От тебя же эти формулы отлетали, как орехи от зубов. Еще на прошлой неделе. Ты когда успел все забыть?
– Да не знаю я, – отмахнулся Володька. – Смотрю на них и ни черта не понимаю.
И тут он вспомнил, что в спешке не успел переписать расписание занятий на неделю.
– Юр, у тебя расписание есть на неделю? Я забыл записать.
Юра посмотрел на него, как на сумасшедшего, но кивнул в ответ.
Володя быстро занес в тетрадку порядок занятий и поспешил на электричку.
Мысли путались в голове, но мозг работал эффективно, разложив по полочкам план дальнейших действий. Как-никак, он имел уже солидный опыт управленческой деятельности, а знание событий наперед давало ему огромное преимущество перед всеми остальными. Позволяло маневрировать в круговороте будущих ситуаций и подгонять их под свой интерес. Володька твердо решил воспользоваться этим и постараться не привлекать лишнего внимания.
Для начала – подготовить накопление капитала. Затем потихоньку знакомиться с людьми, которые помогут ему в будущем. Он найдет только нужных людей, только преданных и надежных. Как? Воспитает их. И когда придет день «Х», чтобы они не предали его и не разбежались, как крысы с тонущего корабля, разодрав между собой остатки его собственности.
Копить начнем с мелких операций. Пусть их будет много. Бесконечное количество ручейков, сливающихся в один мощный поток, который не сможет остановить никакая дамба.
Когда Владимир пришел домой, родителей не застал. Мать была еще на работе, а отец, наверное, выспался и ушел в гараж – ремонтировать очередного железного коня какого-нибудь артиста.
Он сделал себе кофе из батиной заначки, разложил на кухонном столе подвернувшийся лист ватмана, приготовленный когда-то для дипломной работы, и принялся рисовать очертания будущего предприятия.
Квадратики, стрелочки, фамилии ложились на бумагу ровными рядами. Он пил кофе, курил сигарету за сигаретой, прорисовывая детали. Где-то обводил кружочком, где-то ставил знак вопроса. Мысли бились в его голове, воспоминания позволяли анализировать события, прошедшие за четверть века. Молодой разум и холодный рассудок взрослого мужчины, объединившись, практически решили задачу и Владимир отбросил в сторону ручку, любуясь своим творением.
Огромный лист бумаги, состоящий из четырех листов большого формата, был испещрен надписями и знаками, понятными только ему одному.
Теперь, предстояло воплотить это в жизнь.
И в первую очередь, он отправился в гараж.
Отец промывал в тазике с керосином какую-то деталь.
– Сынок? – удивился отец. – Ты чего?
Володька редко приходил к отцу, когда тот ремонтировал машины и удивление родителя было понятным.
– Пап, – сказал Владимир. – Надо срочно поговорить. Давай перекурим.
– Ладно, – согласился тот, вытирая руки ветошью.
Они закурили. Володька пытался подобрать вопросы, чтобы отец ничего не заподозрил.
– Слушай, пап, – начал Володька, – ты вот в машинах ковыряешься. А чем отличается наш «Москвич» от их «Мерседеса»?
– О-о-о! – протянул родитель, улыбаясь. – Всем. Начиная от кузова, и заканчивая гайкой на колесах.
– А принципиально?
– Ничем. Только мы делаем ведро на колесах, а они автомобиль.
– А ты сможешь собрать автомобиль? Чтобы был лучше «Мерседеса», со всякой электроникой и множеством полезных разностей.
– А что? Смогу. У нас на заводе столько умельцев, они и «Москвич» смогут сделать лучше «Мерседеса». Только их умения и знания никому не нужны. Вот делают дребезжащее ведро и хрен с ним. Некогда о людях и красоте думать. Ездит, и ладно. А тебе зачем, сынок?
Владимир улыбнулся.
– Да так, – ушел он от ответа. – Есть мыслишка одна. Ладно. Придет время – поговорим. А тебе все равно, какой автомобиль ремонтировать?
– Да все одно, – засмеялся отец. – Я замытарюсь, значит, ребята помогут.
На следующий день первой парой занятий была история. Юрка, надувшись, сидел за партой несколько отстраненно от Володьки, и сосредоточенно записывал в конспект изречения преподавателя истории. Историк – большой, широкий мужчина – вяло тыкал указкой в висевшую на доске карту, рассказывая о Берлинской операции сорок пятого года. Звали преподавателя Михаил Михайлович. Он был заместителем директора техникума, а его родной брат служил в ведомстве внешней торговли. Сейчас надо было делать первый ход в многосложной комбинации, задуманной вчера и расчерченной на листе ватмана.
– Воронов! – Михаил Михайлович ткнул указкой в сторону Володьки. – Вы невнимательно слушаете. Может быть, выйдите к доске, и расскажете вместо меня?
Владимир поднялся. Ребята в аудитории напряглись. После вчерашних выкрутасов они смотрели на Володьку как на чудо, но Михаил Михайлович обладал непререкаемым авторитетом в техникуме. Упасть в глазах историка означало обречь себя на изгнание.
Владимир улыбнулся. Еще с детских лет он интересовался историей СССР и продолжил её изучать потом, когда СССР развалился и на свет вылилось много разных фактов, тщательно скрываемых руководством компартии. Также из подполья вынырнули какие-то непонятные личности, пытающиеся толковать эти факты на свой вкус и измаравшие тонны бумаги, пытаясь доказать истину, которой никогда не было.
– Легко, – сказал Володька и бодро вышел к доске. Историк насмешливо протянул ему указку и сел за парту рядом со старостой.
И тут, как у Ильфа и Петрова – Остапа понесло. Владимир увлеченно стал передавать ребятам свои познания. Он водил указкой по карте, называл звания и фамилии полководцев, номера подразделений, участвовавших в сражении. В лицах расписывал комичные случаи, делал аналитические выводы. Звонок об окончании урока застал его на полуслове, когда водружали знамя победы над поверженным рейхстагом. Ребята сидели, открыв рты. Открытый рот историка напоминал бездонный грот.
Наконец, Михаил Михайлович поднялся. Подошел к Володьке и повернулся к аудитории.
– Историю знает только господь бог и я, – сказал историк громко и показал пальцем на Володьку. – И вот еще он. Володя, я просто потрясен!
Ребята одобрительно зашумели. Но Володька ждал другого финала. И это случилось. Когда учащиеся покидали аудиторию, Михаил Михайлович тихо сказал:
– Володь, после занятий загляни ко мне в кабинет.
Володька осторожно постучал в дверь кабинета заместителя директора техникума, и по совместительству – преподавателя истории. Михаил Михайлович был фигурой неоднозначной. Ему было тогда позволено все. Ну, или почти все. Директор техникума здоровался с ним первым, летя через весь вестибюль первого этажа, когда его зам только входил в парадную дверь. Завуч лебезила перед замом так, что склоняла спину до пола, а когда он приходил в столовую, повариха доставала из тайников самое свежее и вкусное. «Нет», сказанное историком было таким, что Эверест казался песчаной горкой, а благосклонный кивок головы с улыбкой на устах означал, что даже генсек ЦК КПСС не сможет запретить согласие.
– Да, войдите, – раздался голос Михаила Михайловича.
Он увидел Володьку в приоткрытой двери, призывно махнул рукой.
– Давай, заходи. Чай будешь?
Владимир отказался.
– Присаживайся, – замдиректора указал на стул рядом со своим огромным столом, на котором лежали стопки толстых папок.
– Слушай, Володь, – спросил Михаил Михайлович. – Мне тут Нина Михайловна про тебя рассказывала. Ты чего там натворил?
– Ничего, – пожал плечами Володька, – просто высказал некоторые соображения. Возможно, сделал это зря.
– Да уж, – историк усмехнулся. – Ты не серди ее, Вова. Баба она хорошая, но иногда нервная. А что у нас будет через десять лет? Ну, твое мнение.
– Да, ничего хорошего, – ответил Володька тихо. – Другое государство будет.
– Как это? – не понял Михаил Михайлович.
– А вот так. СССР распадется на независимые государства. И можно предположить, что будут они далеко не социалистическими.