Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 31)

– Ты кто такой? – прохрипел «Серго».

– Я? Хозяин той мастерской, куда твои люди сегодня нагло залезли, да еще дебоширить начали, – ответил Володька, осматривая емкость с кипящим маслом. – Вот, знаешь. У меня есть желание вылить тебе этот раствор в штаны. Но не сразу, а струей. Медленно так.

– Изверг! – пролепетал Малецкий, ощущая спинным мозгом, что этот фраер способен на все.

– Да ладно? – деланно удивился Володька. – Так что ты хотел, «Серго»? Только говори, как на духу. Не люблю, когда врут.

– Доли хотел, – процедил Малецкий, понимая, что его положение сейчас к вранью не располагает, да и кураж пропал. Боль скрутила так, что дергался желудок, пытаясь вытолкнуть наружу то, что в него опустили.

– И сколько? – не унимался Воронов.

– Половину.

– Да ты оборзел, Малецкий! Это с какого перепугу я должен отдавать тебе половину? Ты что можешь то?

Вор окончательно растерялся. За минуту фраер выдал ему, что знает о нем почти все.

– Хм…, – продолжал Володька. – И почему именно тебе платить? Да половину! Не слишком ли велика твоя хотелка? Чичас мы ее угомоним.

Он взял посуду с маслом, поднес к штанам Малецкого, слегка наклонил. Несколько капель шипящей жидкости опустились на ширинку.

«Серго» с ужасом наблюдал за экзекуцией не в силах пошевелиться. Масла было мало чтобы пройти ткань брюк насквозь, но ситуация накалялась. В глазах фраера читалась решимость и полное пренебрежение.

– Не почуял? – спросил Воронов издевательски. – Это поправимо.

Он наклонил край емкости сильней.

– Все! Все! – закричал Малецкий. – Прости! Бес попутал! Чего ты хочешь?

Володька удовлетворенно поставил кастрюльку обратно на горелку.

– Хочу предложить тебе, Малецкий, работать со мной.

Это было неожиданно.

– Ты мент? – это было первое, что пришло в голову «Серго».

Володька поморщился.

– Я похож на мента?

– Да хрен вас разберет! Гебешник, мент – одна фигня.

– Ну, не оскорбляй меня, Малецкий. Я не тот и не другой. Просто, деловой человек, который пришел к тебе поговорить. А ты за пушку хвататься. Что, больно?

Воронов участливо заглянул в глаза «Серго».

– Терпимо, – прошептал тот, отводя взор. Такое ощущение, что сверху в голову Сергея Сергеевича вставили раскаленный металлический штырь и протянули до самого копчика.

– Ну, ладно, – проговорил фраер, и «Серго» почувствовал, как пистолет за его спиной медленно выползает из-за пояса вверх, хотя его никто не трогает. Оружие плавно переместилось по воздуху на стол, и плюхнулось в масло.

– Ведь так лучше? Почистится заодно. И пока патроны не начали взрываться, вот что скажу тебе. Я тут уеду на недельку. А ты за это время подумай, посоветуйся с товарищами, – Воронов откровенно издевался. – Мою мастерскую ты не получишь – это мое. И нос свой туда совать не вздумай. А я приеду, мы встретимся, поговорим, как добрые знакомые, и порешаем, где будем друг другу полезны. Поверь, у меня много возможностей. Ну, что, согласен?

Малецкий незамедлительно кивнул.

– Не слышу положительного ответа.

– Да! Согласен!

– Вот и ладушки, – Воронов поднялся. – Кстати, за ужин я заплатил в знак нашего примирения. А в мастерской для тебя собирают машину. Будет классное авто у тебя, «Серго». Вся братва завидовать будет. Но, через неделю. И в случае, если мы договоримся. А, и провожать не надо.

Володька быстро вышел из кабинета.

Минут через десять боль отпустила Малецкого. «Резвый» с кряхтеньем выполз из-под стола, очнулся худощавый мужичок.

– Что это было, «Серго»? – промямлил «Резвый», наблюдая, как Малецкий вытаскивает из масла «ТТ».

– Дьявол это был, Миша, – ответил тот, назвав своего подручного по имени. – И есть у меня желание продать ему свою душу. Да, и твою тоже.

Раздел 13

– Настя, – далекий голос прорвался сквозь завесу картинки перед моими глазами. – Я вас еще не утомил?

Тряхнув головой, поняла, что все рассказанное моим собеседником четко проецировалось в моем сознании. Будто бы я смотрела на события с очень близкого расстояния, но только дотронуться не могла.

– Нет, – ответила я Владимиру Егоровичу. – Только не понимаю, зачем вы мне это рассказываете?

– А вам неинтересно? – он погрустнел. – Извините, я подумал, раз уж вы все равно в ожидании, то смогу развлечь своим рассказом.

– Мне интересно, – я поспешила его успокоить. – Но ведь это все неправда!

– Вы так считаете? – он посмотрел мне в глаза.

Его взгляд будто нажал во мне невидимую кнопку. Грудь и живот стали наливаться горячим и неодолимым желанием. Сознание мутнело, в голове страстно пульсировала только одно – хотелось, чтобы этот мужчина овладел мной. Прямо здесь и сейчас. Неистово, с жаром. Чтобы он ласкал меня всю – от макушки до пят. И это желание мне хотелось испытывать снова и снова. В глазах все завертелось, зал кафе исчез, и я оказалась у моря.

Позади меня простиралась полоска невысоких сосен, а впереди, на искристый белый песок накатывались мелкие волны. В невероятной дали протянулся горизонт, где соединялись небо и вода. А вокруг ни души.

Я падаю в набегающую волну, и мое тело содрогается от сладостных конвульсий. Вода охлаждает разгоряченное сознание, я поднимаю голову и сквозь намокшие пряди волос, упавшие на глаза, вижу его.

Он полулежит, опершись на руку, и смотрит в мою сторону. Улыбается. На нем свободные светлые штаны и широкого покроя рубашка, расстегнутая до половины. Он там, где заканчивается песок, и начинается мелкая зеленая травка лесополосы. В двадцати шагах от меня. А я валяюсь в воде без одежды. Ну, и ладно, пусть смотрит!

– А ты чувственная девочка, Настя, – слышен его голос сквозь тихие всплески волн.

– Может, отвернетесь? – спрашиваю, убирая с глаз мокрые волосы. – И где мы?

– Здесь никого нет, – отвечает он. – Это же твои мечты и желания.

– Это вы сделали. Я не хотела этого.

– Возможно. А тебе не понравилось?

– Нет, – нагло соврала я. – У меня будет хоть какая одежда?

– А ты нафантазируй, – усмехнулся он.

Я попыталась, но придумать что-то, кроме трех полосок весьма откровенных трусов не смогла, даже бюстгальтер не хотелось. Так и вышла к нему из воды, улеглась рядом, раскинув руки. Солнце грело кожу, она стала покрываться мелкими невидимыми кристалликами морской соли. Закрыла глаза.

– Твои фарфоровые куклы очень натуральны, – сказал он. – Ты настоящий художник.

– Спасибо, – промурлыкала я.

Мне совсем не хотелось покидать это место. Спокойствие и полное удовлетворение происходящим напрочь поселились в моем сознании. И было наплевать, что мужчина, которого я знаю всего час, творит со мной все, что хочет. Никаких неудобств я не испытывала. Ни смущения, ни стыда. Будто все, что я скрывала, что считала непозволительным, вырвалось на свободу и парило вольной птицей. И это чувство я не хотела загонять обратно в рамки скрытых желаний.

– Настя, пора возвращаться.

– Почему? Я не хочу.

Он вздохнул.

– Фантазии затягивают, моя девочка. Теряешь чувство реальности, начинаешь врать самой себе. И другим.

– Ну, пожалуйста! Еще немного…, – от ласкового солнца, от нежных прикосновений ветра, от воспоминаний сладостных ощущений сознание стремительно наполнялось желанием. Нет, жаждой страсти.

– Все, Настя! Остановись!

Пелена резко спала с моих глаз.

Он по-прежнему сидел напротив за столиком и молча, размеренно курил сигару, поглядывая в окно. А я, как дура, вцепившись пальцами в края столешницы, все пыталась понять – что же это было?