Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 3)

На улице светило солнце, щебетали птахи на деревьях. Володька судорожно осмотрел себя. Руки, ноги – на месте, голова тоже. Бог мой! Волосы! Длинные, почти до поясницы, и густые. Что за?!.

Он упал на кровать. Уставился невидящим взором в потолок.

Это что, не сон?

– Володя! – мать резко открыла дверь в комнату. – Уже половина восьмого. Марш умываться и завтракать. Сейчас отец придет со смены, а ты все в кровати валяешься. Ну-ка, вставай. И трусы подтяни.

Володька изучающе посмотрел на мать. Да, это она. Моложавая энергичная женщина сорока лет. Глаза блестят добрым, но гневным огнем. В них радость к жизни, и никакой отрешенной тоски.

– Ну чего застыл, как истукан? – тряхнула она пушистыми волосами. – Давай, мухой в ванную. А то ремень возьму.

– Мама, – улыбнулся Володька, не узнавая своего голоса. – Вы меня ни разу не били. И не грозитесь. Скажите, а зачем подтягивать трусы?

Мать захлопала ресницами.

– С каких пор мы на вы? Ты издеваешься?! Или, думаешь, отрастил лохмы, теперь все можно?

Володька стремительно юркнул в ванную. Мать что-то громко говорила, но он ее не слушал. Смотрел на свое отображение в зеркале и по-идиотски улыбался.

Он все не мог поверить. Как так? Вот он видит себя. Молодого. Широкие плечи, шея, руки, ноги. Все налито здоровой силой. Глаза. Не по мальчишески задорные, а подернутые дымкой жизненного опыта. Значит, это правда. Он в своем прошлом. В теле шестнадцатилетнего парня. С разумом сорокалетнего мужчины, прошедшего черт знает что, и повидавшего немало. Стоп. Как говорили голоса в белом тумане? Не выполнено предназначение. А какое оно у него? Что он должен сделать на этой земле? И ради чего?

Сердце сковал холод. Это что? Надо прожить свою жизнь почти сначала? И постараться не совершать ошибки? А как узнать, где он ошибся?

Все. Больше не надо вопросов. Надо осмотреться, и попробовать смириться с тем положением, в которое он попал. А предназначение? В этом помогут люди, которые будут рядом с ним, и события, которыми надо научиться управлять. И вообще, он же в свое прошлое попал! Не в чужое. Все знакомо, только вспомнить немного подробности.

Володька усмехнулся своему отражению в зеркале.

На кухонном столе остывала яичница и чай, налитый в большую кружку.

– Мам, – позвал Володька. – А у нас что, кофе кончилось? Ты же знаешь, я не пью по утрам чай.

Он обернулся и увидел изумленные глаза матери.

– Вова, с тобой все в порядке? – спросила она тихо.

– А, ну да, – спохватился он. – Извините, мама. Приснилось что-то. Никак не могу в себя прийти.

– Ты меня не пугай, сын, – мать пощупала его лоб ладонью. – И не паясничай, давай ешь, и улепетывай на свою учебу. Знаешь же, что банка с кофе якобы спрятана отцом. Я и так на работу опаздываю. Еще отец где-то задерживается, уже прийти домой должен был.

Володька сел за стол, сунул в рот кусок жареного яйца, глотнул чай. Сморщился. Вкус напоминал древесные опилки с примесью полыни. Только цвет темный.

С трудом проглотил, махнул рукой на завтрак, пошел одеваться.

Одежда повергла его в легкий шок. Линялая рубашка с коротким рукавом и синие джинсы похожие на мягкую половую тряпку. И в этом он ходил? Володька открыл свой шкаф, оглядел вешалки и полки. Взял двумя пальцами стопку застиранных тряпиц непонятного цвета, оказавшихся его нижним бельем. Носки с растянутыми резинками, рубашки страшных и тусклых расцветок, грязно-зеленая куртка из болоньи, брюки с вытянутой тканью на коленях. Теплые вещи он даже не стал смотреть.

Хлопнула входная дверь.

– Жора, ты где был? – раздался голос матери.

– Люд, не ругайся, – такой до боли знакомый голос отца, звучал виновато. – Артисты мои из Бразилии прилетели, с гастролей. Вот, подарков надавали, и денег. Я же машины им ремонтировал. Одарили по-царски. Встретили меня на проходной.

– Ладно. Мне не до подарков. Я на работу убегаю. Кстати, твой сын еще дома. Странный он сегодня. Поговори с ним.

Раздался негромкий звук поцелуя и дверь закрылась. Мать убежала на работу.

Володька выглянул в коридор. Увидел отца. Живого. Отец умер, когда Володьке исполнилось тридцать. И часть вины за смерть отца лежала на нем.

– Сын, – улыбнулся папа, заметив его. – А ну, подь сюда. Ты зачем мать расстраиваешь? Вот, забирай. Это тебе привезли.

Широко улыбаясь, протянул Володьке два целлофановых пакета.

Владимир не обратил на них внимание. Только подошел и крепко обнял отца.

– Папа, – тихо проговорил он, вдыхая еле уловимый запах машинного масла и табачного дыма от одежды родителя.

– Ты чего, Вовка? – так же тихо и удивленно проговорил отец. Потерся небритой щекой о голову сына, шершавой ладонью пригладил его длинные волосы. – Давно не видел меня?

– Очень, – отстранился Владимир. – Слушай, пап. А у нас кофе есть?

Отец подмигнул.

– Есть. Я спрятал баночку. Пойдем, шуранем по чашечке. Только лапы помою с дороги.

Они сидели на кухне, и пили вкусный растворимый кофе. Произведенный в Бразилии, как гласили надписи на банке. Отец достал початую пачку «Дымка» и закурил. Володьке тоже страшно захотелось затянуться табачным дымом.

– Пап, дай сигаретку.

Отец молча протянул ему пачку. И тогда Володька вспомнил тот вечер – в ноябре девяносто третьего года. Они так же сидели на этой кухне вдвоем. Мать бегала по родственникам, а отец беспрестанно курил, глядя на пачки денег, вываленные на стол. И молчал, не понимая, как эти бумажки, похожие на конфетные фантики могут превращать друзей во врагов, а людей – в безжалостных садистов.

Но это будет потом.

Отец достал из кармана брюк купюры, протянул Володьке десятку и еще один рубль.

– Возьми, – сказал он. – Сводишь свою Ляльку в кино или кафешку. И сигарет себе купи. Нечего у отца стрелять. И это… Давай учись.

Владимир кивнул, поставил пустую чашку на стол. Встал, пошел одеваться.

– Вовка, пакеты возьми, – крикнул отец. – Шмотки там фирменные для тебя.

В пакетах оказались джинсы и джинсовая рубашка фирмы «Левис». Приятного синего цвета.

Володька облачился в обновки, и почувствовал себя более уверенно. Причесался, на затылке стянул резинкой длинную шевелюру.

Оглядел письменный стол. Сгреб в один из красивых пакетов первые, попавшиеся под руку тетрадки, ручку и вышел в коридор – обуваться. Натянул на свои ступни тапки, похожие на кроссовки. Сунул деньги в карман рубашки.

– Пап. Ну, я пойду, – сказал он в сторону кухни.

– Да иди уже, – засмеялся отец. – До вечера.

Володька вышел на улицу, и почувствовал себя этакой «белой вороной». Его одежда и прическа очень сильно выделялись на фоне серой массы людей, спешащих в это утро по своим делам. Прохожие разглядывали его – кто с осуждением, а кто с восторгом. Проходя мимо табачного ларька, он купил себе сигареты и с наслаждением закурил. После Олимпиады-80 еще продавались такие марки, как «Кент», «Мальборо», «Кэмел» финского производства.

Он помнил дорогу в техникум, где учился, и добрался туда без особых проблем. Постоял немного перед входом, наблюдая, как стайки молодых людей стекаются к учебному заведению.

– Вовчик, привет! – услышал он голос. Обернулся. Это был Юрка – приятель Владимира, и его сосед по парте. Они познакомились еще на подготовительных курсах перед поступлением в техникум и подружились.

– Классные джинсы! – восхитился Юрка. – Откуда прикид такой?

– Да, батя притаранил, – отмахнулся Володя. – Машины артистам ремонтировал, пока они по гастролям мотались. Навезли ему всяких подарков.

– Ух ты! – Юра явно завидовал. – А что еще подарили?

– Я не смотрел. Поздно уже было. В технарь опаздывал.

Но Юрка явно не поверил своему приятелю. Чтобы не посмотреть подарки, привезенные из-за границы? Такого не бывает.

– Слушай, а какие сегодня занятия? – спросил Володька. – Я что-то подзабыл.

– Сначала вышка, потом иняз, и последний – научный коммунизм, – ответил Юра, чуть подумав. – Пойдем. А то Виктор Юрич разворчится. Контрольная сегодня.

Володя кивнул и они зашли внутрь здания.

В аудитории он старался не отставать от Юрки, раскланивался с ребятами и девчонками из своей группы, улыбался, пытаясь вспомнить их имена и фамилии.

Со звонком зашел преподаватель высшей математики. Виктор Юрьевич начертал на доске задания контрольной и студенты уткнулись в свои листки.

Володька силился вспомнить все эти дифференциалы и интегралы, но ничего дельного на ум не приходило. Рядом Юрка скрипел ручкой, покусывая ее кончик, когда задумывался.

Володька толкнул приятеля в бок.