Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 22)

– Говорите, – опешил Координатор.

– Вкладывайте индивидам сознание, а не программу действия. И учите сознание ощущать действительность. Тогда, может быть, через много веков вы вернетесь в наш общий дом. И вас не будут принимать, как врагов.

– Я подумаю над вашими словами, – сказал старец. – Теперь мой совет вам. Вы не знаете, пока, всех своих возможностей. А они очень объемны, но не безграничны. Старайтесь не показывать то, что невозможно другим. За вами начнется охота. Беспощадная и безжалостная. И у вас просто не хватит сил отбиться.

– Спасибо за совет, – ответил Володька. – Впрочем, я все это понимаю. Но в отличие от вас, Координатор, вкладываю в головы не принятие к действию, а осознанное мировоззрение. Надеюсь, что мои труды не пропадут даром.

– Это была наша последняя встреча, Владимир, – произнес Координатор. – Отныне, вы предоставлены самому себе.

Раздел 10

После возвращения из Афганистана вертолетчики и обслуга расположились в одной из авиационных частей под Свердловском. Там были написаны отчеты, заполнены формуляры и соблюдены прочие формальности по применению опытных вертолетов в боевых условиях. Все это было засекречено и отправлено в столицу. Рядовой Воронов был вызван в кадровый отдел части, где ему были вручены документы о демобилизации из Советской Армии. Он нагладил в «каптерке» свою парадную форму, попрощался с летчиками и техниками, добрался на попутке до вокзала и успел заскочить в ночной поезд до Москвы.

Стараясь не разбудить соседей по плацкарту, Владимир снял форму и улегся на верхней полке. Уснул мгновенно. Ему приснилась мать. Молодая, веселая. Она пытается догнать отца, который держит на плечах маленького Вовку. Отец убегает от нее, шутя, медленно распарывая шагами желтый ковер из растущих одуванчиков. Внезапно в дали вырастают грибы ядерных взрывов…

В короткий миг Владимиру становится понятно, каким образом "древние" хотят вернуться.

– Эй, парень, ты живой? – сквозь сон услышал Володька мужской голос. Дернулся. Очнулся внезапно. Перед ним стоял незнакомый парень в форме. На его кителе с тремя лычками на зеленых погонах и толстым аксельбантом позвякивали памятные медали и воинские значки.

– Слушай, извини. Ты спишь уже сутки и не шевелишься. Мы немного испугались. Решили разбудить.

За спиной парня маячили еще две фигуры в «парадках» со знаками различия пограничных войск.

– Не, ребята, спасибо, что разбудили. А где мы едем?

– Скоро к Ярославлю подгребем. Там и до Москвы недалеко, – ответил «погранец» и улыбнулся облегченно. – Мы с пацанами в вагон-ресторан. Хочешь с нами?

– Да. Только умоюсь. Займите местечко.

Ребята кивнули.

Володька сбегал умыться, переоделся. Ему не очень хотелось надевать форму, но не идти же в ресторан в тренировочных штанах и майке.

В вагоне-ресторане посетителей было немного, но и те, кто был, при виде Володьки замолчали. Несколько смущенный таким вниманием, он прошел за столик к своим попутчикам.

– А ты откуда такой красивый? – проговорил пограничник. – Из Афгана?

– Да, – кивнул Володька.

– Ну, и как там?

– Постреливают, но служить можно.

На Ярославском вокзале Володька удивился столь многочисленной делегации встречающих его людей. Удивился и обрадовался. Да, он еще из того уральского городка послал матери телеграмму о том, что возвращается домой. Когда он вышел из вагона на перрон, Элька, опередив всех, обняла его, уткнувшись лицом в китель.

Но, Володька почувствовал, что то не так. Будто, пока его не было, произошли какие-то события, и они не очень приятные. Была некоторая скованность и напряженность. Алексей постоянно крутил головой по сторонам, не опуская правою руку, поднятую до спрятанной под пиджаком наплечной кобуры.

С вокзала они поехали на Большую Полянку, где еще до своего отъезда Володька получил в пользование небольшое помещение. Стараниями его друзей замызганный и обшарпанный магазин «Овощи-фрукты», превратился в уютное кафе с высокими витражными окнами, глядящими на улицу веселой мозаикой.

Празднование возвращения Володьки из армии затянулось до полуночи.

– Слушай, Егорыч, – слегка заплетающимся языком сказал негромко Илья Николаевич. – Может быть, отложим дела до утра?

Полковник покосился на Эллу, весь вечер не отходившую от Воронова.

– Ты даже представить себе не можешь, как она ждала тебя.

Володька кивнул.

– Согласен.

В кафе была оборудована небольшая комната отдыха, напоминавшая малогабаритную квартиру. Когда Элла уснула, Володька осторожно вышел в зал, устроился за одним из угловых столиков, и закурил, поглядывая на ночную улицу через витрину.

– Леша, я знаю, что ты здесь, – негромко сказал он.

Кошелев вышел из темноты зала, присел рядом.

– Рассказывай, – коротко приказал Воронов.

– Первое, – начал говорить начальник охраны, – тебя хотел видеть Партнер. Второе – на комбинате, на производстве воруют бумагу, которую мы им поставляем для печати. На ней гонят «левак». Капитан с пластинками выдохся. Бельгиец заартачился. Срывает поставки техники. Уже два месяца лапшу на уши вешает. Человек, через которого мы таскаем парфюм, захотел увеличения своей доли.

Кошелев замолчал.

– Что третье? – у Володьки задергались желваки на скулах.

– Владимир Егорович, – чуть замялся Алексей. – Нами начинают интересоваться в милиции и прокуратуре. А у меня там нет серьезных связей.

– Понятно, – резко сказал Воронов. – Спасибо, Леша. Я подумаю, а ты иди, поспи. Нам предстоит очень много работы. Ты подобрал кандидатуры людей себе в отдел?

– Да.

– Вечером я хочу с ними встретиться. Здесь, часов в восемь.

– Сделаю.

Кошелев ушел на кухню. Володька улыбнулся. Алексей расположился спать на стульях, подстелив под себя свой пиджак.

Утром Владимир встречался с Партнером. Они сидели друг против друга в неприметном кафе на окружной автодороге. Воронов с удовольствием пил кофе со сливками, Партнер нервно дымил сигаретой.

– Я так и не понял, Владимир, вашего желания поучаствовать в боевых действиях.

– Это не было желанием, это была необходимость. Но не будем об этом. Я увидел и ощутил там достаточно. И почерпнул для себя много полезного. Что вас беспокоит?

Партнер замялся.

– А вы не видите, что страна меняется?

– Это предопределено.

– Кем, если не секрет?

– Партнер, вы же знаете, от вас у меня нет секретов, – улыбнулся Володька. – Я выскажу свое мнение. Но прежде спрошу. На чем держится власть?

– Затрудняюсь ответить вот так сразу.

– Вы все знаете, только слегка лукавите. Власть держится на идеологии. Не так ли? Как учит партия? Идем к светлому будущему. А что на самом деле? Война в Афганистане вымотала страну. Какое будущее? Уже шестьдесят восемь лет мы идем к нему. Зачем мы несем в другие страны свою идеологию? Для чего раздаем другим свои богатства направо и налево, а свой народ держим в полунищенском состоянии? Какое в этом будущее? Социализм во всем мире? Так интегрировать надо страну. Вводить единую валюту, общий рынок, открыть границы. И делать это умно и постепенно. Вот есть страны Варшавского договора. Все они на одном континенте. После войны прошло сорок лет. Думаете, НАТО дремлет? Нет. Идет полным ходом другая война – идеологическая. За умы и сознание людей.

– И что же делать сейчас? – растерялся Партнер.

– Организовывать людей под новой идеологией. Старая все равно не устоит.

– Я не понял.

– Организовывать партию, мой друг, – засмеялся Володька.

– Не смешно. И как вы себе это представляете?

– Я только думаю над этим. Сейчас сложно. Переходный период. Но, думаю, через пару лет это будет возможно.

– Ладно. Пропустим идеологию. Какие практические шаги? – Партнер явно был встревожен. Ему не нравилась неопределенность.

– Присматривайтесь к людям. Наступит час, они выскочат, как черти из табакерки. Те, от которых вы подобного и ждать не будете. Горбачев откроет занавес. И тогда хлынет такой поток, от которого захлебнетесь. Будет страшное время, Партнер, готовьтесь.

– Как, Владимир Егорович?

– Я немного подумаю, выберу оптимальный вариант. А сейчас мне надо решить кучу всяких мелких проблем. Прокуратура и милиция присматриваются ко мне. Мне это внимание не нужно.

– Что требуется?