Валерий Екимов – Старлей Стариков, или В этом мире мы одни (страница 5)

– Да не мог, не мог, – срывается в ответ и старлей, – такого совершить ни один боец нашего гвардейского дивизиона рейдовых тральщиков. Всё что угодно, но только не это! – чуть успокаивается. – Тут другое: он, похоже, расслабился тут, у вас в УЦ, без должного контроля, «оборзел», что ли, – невольно оборачивается в сторону РТ–225 на капитан-лейтенанта Николаева, что как раз в этот момент беспечно сходит по трапу корабля на стенку. – Дайте мне эти три с половиной часа, и я доложу вам, что случилось.

– Хорошо, – не сразу отзывается опытный командир УЦ, – действуйте, товарищ старший лейтенант, – переходит он на официальный тон. – Даю вам три часа и ровно в одиннадцать тридцать жду вас у себя, будете при мне лично докладывать оперативному дежурному базы о происшествии.

– Есть, – приложив руку к козырьку, коротко отзывается Стариков и тут же, повернувшись лицом к беспечно подходящему, будто ничего не происходит, Николаеву, громко на весь плац, как бывало ещё неделю назад встречному пятибалльному шквалу, не терпящим возражений голосом командует: – Капитан-лейтенант Николаев, на корабль бего-о-ом… марш!.. Экипажу – большой сбор, выстроиться на стенке напротив корабля. Форма одежда зимняя, парадная.

В последнее время изрядно избалованный щадящим распорядком дня повседневной деятельности и давно отвыкший от такого дерзкого обращения к себе, да к тому ж ещё со стороны младшего по званию и, что существенно, по сроку службы коллеги, капитан-лейтенант от неожиданности даже теряется, уронив свою папку с документами в лужу на пирсе. Но, быстро придя в себя, подобрав бумаги, решительно вскидывается было навстречу зарвавшемуся молодому офицеру, однако, поймав на себе его решительно сверкающие даже на таком расстоянии глаза, подчиняется и хотя и не бегом, боясь потерять достоинство, но всё же весьма спешно отступает, отправившись назад на свой корабль.

Без лишних церемоний на представления и прочие обязательные в данной ситуации формальности, Стариков, уверенный в том, что на РТ–225 его «каждая собака» знает, уже через минуту после отданной командиру корабля команды начинает свой откровенно прямой, жёсткий разговор с экипажем:

– Итак, товарищи матросы, в нашем с вами распоряжении всего лишь три часа, чтоб вытащить нашего товарища из беды – неминуемого суда и отправки в дисциплинарный батальон за самовольное оставление части.

А и правда, чего ходить вокруг да около, время терять, тем более и он сам, будучи командиром легендарного, но бедового тральщика, прозванного моряками Минной гавани «Антилопой», знает тут всех и каждого. Чего только вместе им не приходилось повидать да попробовать, в какие только передряги не доводилось попасть, многие из которых из-за молодости его лет и неуёмной горячности просто не могли обойти его (а значит, и их) стороной. Вот и теперь им вместе предстоит сделать что-то новое, необычное, неординарное – найти, словно иголку в стогу, в большом городе матроса, чтоб вырулить из создавшейся обстановки.

– Поэтому, – продолжает он, – не теряя ни минуты на ненужные вам разъяснения всей серьёзности положения для моториста – да и всего экипажа, – слушай мою команду: тот, кто знает или предполагает, где сейчас, в данную минуту, находится старшина второй статьи Кучеров, выйти из строя…

Неожиданно в этот момент среди моряков старлей замечает абсолютно безучастные, равнодушные и к тому же совершенно незнакомые ему, видно прикомандированные к РТ уже здесь, в Учебном центре, лица. Это меняет ситуацию. При чужаках – кто знает, какое положение они занимают в коллективе? – нужного разговора с моряками не получится, одними лозунгами да призывами на старом авторитете далеко не уедешь, а завоёвывать его вновь времени просто нет.

В строю повисает напряжённая гробовая тишина!

Старлей умолкает, медленно тяжёлым взглядом обводя по очереди каждого находящегося в строю, раздумывая о том, что делать дальше, и заодно заново знакомясь с личным составом вверенного теперь и ему подразделения. В принципе он, действительно, хорошо знает многих из присутствующих: кто-то был прикреплён к его кораблю во время многочисленных выходов в море, с кем-то регулярно виделся в казарме дивизиона во время дежурств, а кто-то посещал его политзанятия в группе звена РТ, где он последний год был руководителем. Кроме того (Стариков сразу приметил!), двое из присутствующих в строю: электрик, старший матрос Сергей Листопадов, и минёр, старшина первой статьи Алексей Мазь, как, впрочем, и сам пропавший моторист, непосредственно из его экипажа «Антилопы». Тогда, в конце лета, они, как самые опытные моряки в дивизионе по своим специальностям, были переведены сюда для усиления экипажа РТ–225 на время длительной осенне-зимней командировки.

– По-нят-но, – тянет старлей, прерывая затянувшуюся было паузу. – Внимание всем! – молниеносно принимает решение. – Мазь и Листопадов, за мной… в город на поиски Кучерова по больницам, моргам, отделам милиции. Остальным под руководством командира, – уверенно чеканит каждое слово, переведя взгляд на каплея, – корабль к бою и походу подготовить.

– Есть, – тут же, невольно поддавшись динамике, заданной офицером штаба, оживает Николаев.

– Вопросы?

– Никак нет, – отвечает за всех.

– Тогда – вольно!.. Разойдись!..

Уверенный в тех двоих, что выбрал себе в помощники, Феликс, не оборачиваясь и не теряя ни минуты, шибко сбегает по трапу корабля на стенку и прямым курсом направляется к КПП гавани на выход в город.

– Товарищ командир, товарищ командир, – первым настигает его Листопадов. – Да куда ж вы так рванули-то? Не догнать прям.

– Для начала в ларёк «Союзпечати», – не оборачиваясь, бросает Стариков, – там всегда масса народу, что-нибудь подскажут.

– Да неужели ж и впрямь по больницам поедем? – подскакивает с другой стороны минёр.

– Вот ещё! – усмехается Стариков. – Все эти формальности и без нас с вами, кому следует, уладят по телефону.

– Так куда ж тогда мы?

– Говорю же, – продолжает наращивать темп, – к ларьку, людям, что живут тут за забором, они нам живо расскажут куда (точнее, к кому) здесь морячки в самоволки бегают.

– Может, не надо… к людям? – почему-то испуганно пыхтит ему в спину электрик. – Откуда им знать… Может, подождём тут, у КПП. Куда он денется? Сам явится…

– А если не явится?.. – едва пролетев сквозь КПП, круто останавливается бывший командир «Антилопы». – У нас с вами времени, чтоб вытащить Володю из гауптвахты и суда, а командира от отстранения, нет совсем. Да и то-о, – тянет, задумавшись, – если…

– Что… если?.. – пугается минёр.

– Если у него найдётся оправдание…

– Какое оправдание? – продолжает допытываться.

– Обоснованное, товарищ старшина, – злится Стариков, зная этих двоих как облупленных и понимая, что они явно что-то не договаривают. – Обоснованное своему серьёзному проступку – опозданию. Тут всё очень серьёзно, и, чтобы попытаться ему (да и вам, кстати, тоже) помочь, нужно знать всю «подноготную».

– А мы-то тут при чём? – знакомо отчуждённо отворачивается Листопадов.

– Как это при чём? – вспыхивает Феликс. – А помнишь, когда «Антилопа» в прошлую зиму на брандвахте под ударами трала тонула в штормовом безумии и боцман бросился голыми руками его усмирять, ты, Серёга, тоже был ни при чём, но ведь, не задумываясь, бросился к нему на помощь.

– Ну а как иначе? – потупившись, бубнит электрик. – Ведь там был Сашка… Стрельба.

– А ты, Лёха, помнишь, как позапрошлой осенью ночью на рейде у стенда размагничивания снимал с морской бочки Рудика, когда тот в темноте не успел на неё вернуться? Ты тогда тоже был ни при чём, но, не задумываясь, бросился вслед за боцманом, чтоб затащить его обратно живым.

– Так то ж в море, навстречу стихии.

– А тут на берегу! – рубит Стариков. – Навстречу чьей-то глупости… – машет рукой куда-то в сторону, в неизвестность, – …и равнодушию товарищей… – кивает на матросов, стоящих перед ним, – …которые из-за выдуманного ими же чувства морского братства не хотят спасти своего же товарища.

– Не хотят? – одновременно вспыхивают матросы.

– Ну или боятся!

– Почему это боятся?

– Да потому! – сверкает глазами старлей. – Потому что вы не за Вовку Кучерова беспокоитесь, а за свою репутацию, чтоб вас самих потом никто ни в чём не смог обвинить, – переводит дыхание, – а значит, не за него боитесь, а за свою шкуру трясётесь.

– Неправда это! – взрывается электрик. – Хотя, может, и так, – чуть помедлив, сникает первым, пряча глаза.

– Да тут он, тут, рядом, – сразу взрывается и минёр, – в женском общежитии напротив гавани.

– У него там любовь, – фыркает Листопадов.

– Поня-атно, – успокоившись, тянет Феликс. – Что ж, дело хорошее, молодое, а если ещё любовь, так и вообще… правильное, благородное.

– Да уж, – морщится Сергей, – благородное, тут как посмотреть.

– Да как ни смотри, хорошо, правильно: в любви рождается семья, новая жизнь, за это можно и в бой пойти. И чего молчали-то?.. Только время зря теряли, – хлопает по плечу электрика. – Давай веди к нему.

– Туда так просто не пройдёшь, – вступает Мазь, – вахтёрша – зверь, вовнутрь чужих не пускает.

– Не переживай, Лёха, – смеясь глазами, видно вспомнив что-то своё из недавнего курсантского прошлого, давит Стариков, – если Володька прошёл, то и мы уж как-нибудь проберёмся – у нас дело правое, пошли быстрей.