Валерий Екимов – Старлей Стариков, или В этом мире мы одни (страница 7)

Впрочем, может, на объявлении этой пятиминутной готовности всё и закончится? Да мало ли на флоте объявляют тревог? Далеко не все из них имеют реальную подоплёку, заканчиваясь ничем. А уж неожиданных незапланированных походов в открытое море – на флоте всему есть свой план! – даже не припомнить…

…Итак, исполняющий обязанности командира временного соединения шнуроукладчиков старший лейтенант Феликс Стариков стоит на ходовом мостике одного из трёх вверенных ему шнуроукладчиков, принимая по закрытой радиосвязи доклады их командиров о переводе кораблей на пятиминутную готовность к выходу в море.

– Да понял вас, понял… Я – «Прыжок–3», приём, – терпеливо отвечает он на беспричинно частые по всякому мелочному поводу доклады молодых лейтенантов, вчерашних выпускников военно-морских училищ, внутренне улыбаясь их канонически правильно построенным в эфире сообщениям.

«Ничего-ничего, это у них пройдёт», – улыбается про себя новоиспечённый офицер штаба, не обращая внимания на их многочисленные жалобы о неполных экипажах и разукомплектованных ЗИПах на борту, которыми за их счёт укомплектовались ушедшие в море соседние корабли, абсолютно уверенный в том, что незапланированный выход точно не состоится.

Ну и действительно, какой тут может быть выход, когда почти треть экипажей на кораблях отсутствует да и из тех, кто остался, – лишь одна молодёжь, только-только пришедшая из «учебок». Но это бы ещё ничего, полбеды, главное – из трёх командиров лишь мичман Тихомиров Владимир Николаевич, командир шнуроукладчика с бортовым номером 224, который Стариков, не задумываясь, назначил флагманским, имеет опыт боевого траления, постановки и подрыва шнурового заряда. Два других, лейтенанты Полянский и Михайлов, совсем зелёные, с горем пополам лишь накануне этого учения получившие свой допуск на самостоятельное управление кораблями.

– «Прыжок–3», «Прыжок–3», я – «Сталь–224», – видимо давая понять молодым лейтенантам, что пора б и закончить свои необязательные причитания в эфире, неожиданно по рации прерывает мысли Феликса мичман Тихомиров, – корабль к бою и походу готов. Как понял? Приём.

– Вас понял, 224-й… – слегка запутавшись в трубках и микрофонах малознакомого шнуроукладчика, не сразу отзывается Феликс. – Я – «Прыжок–3», приём.

– Как у вас тут? – неожиданно из ходовой рубки появляется голова несуразно длинного, почти под два метра ростом, дивизионного замполита, капитан-лейтенанта Пырина Олега Анатольевича, бог весть откуда впервые за три дня учения появившегося здесь, в расположении дивизиона.

…Вообще-то, его, как и Старикова, только-только назначили на должность – перевёлся в бригаду, говорят, даже аж прямо со штаба флота. Что, как, зачем – никто толком не знает, но первое впечатление о себе произвёл весьма даже приятное: простой, общительный, незаносчивый, надоедливых политических вопросов, которыми обычно грешат политработники, об отношении к политике партии и правительства и взаимоотношениях в семье не задаёт.

И правильно делает!

Ну кто теперь среди нормальных, думающих офицеров поддерживает пустую телевизионную трескотню о всяком плюрализме мнений, сокращении штатов, рыночных взаимоотношениях и прочей малопонятной ерунде, когда в продуктовых магазинах города – карточная система, да и снабжение кораблей не лучше.

И что тут поддерживать?

Кого?

Хотя, конечно, офицеры есть офицеры: никто не ропщет, а трудности и неурядицы только закаляют характер.

Да и трудности ли это?

Новый замполит на редкость с пониманием, не оторван, как говорится, от земли-матушки, напротив, шутит вместе со всеми, а иногда даже свежие смешные анекдоты рассказывает на пикантные темы.

Вот только со спецификой службы дивизиона по понятным причинам он мало знаком да и не очень-то спешит знакомиться – видимо, потому и остался во время учений на берегу, вероятней всего в политотделе бригады на подхвате, – мало ли что там стрясётся!..

– Всё нормально, товарищ капитан-лейтенант, – бодро докладывает Стариков неожиданно нарисовавшемуся в дивизионе замполиту, с которым он и познакомиться толком ещё не успел – так, виделись мельком при убытии в командировку. – Все корабли соединения переведены в пятиминутную готовность, – продолжает тараторить, – к бою и…

И тут вдруг умолкает, раздумывая, стоит ли докладывать дальше про выявленные при беглом изучении кораблей проблемы с неполными экипажами и ЗИПами или умолчать на всякий случай, как обычно, ведь выхода-то в море всё равно не будет.

– Понял вас, товарищ Стариков, – ничего, похоже, не заметив, перебивает Пырин, неуклюже выбираясь из тесной рубки шнуроукладчика и дружелюбно протягивая свою широченную ладонь. – Здравствуйте, очень рад с вами познакомиться.

– Здравия желаю, Олег Анатольевич, – уверенно отзывается Феликс, пожимая протянутую тёплую руку в ответ.

– А у меня… вам пакет, – почему-то смущается замполит, вытаскивая из-за пазухи шинели запечатанный сургучной печатью невзрачный свёрток казённого жёлтого цвета.

– Есть пакет, – не моргнув глазом, привычно чеканит слова старлей, принимая необычный конверт в руки. – И что там? – вдруг, не выдержав, по-мальчишечьи вскидывает свои серые пытливые глаза.

– А… и… чёрт его знает! – вытаращив глаза, так же по-мальчишечьи нелепо жмёт плечами тот. – Мне его… в политотделе базы вручили, – понижает голос.

– Ну что ж, – оправившись, сурово хмурит свои чёрные брови бывший командир вездесущей на рейде базы «эртэшки», – похоже, и о нас вспомнили, не забыли… быстрокрылых… шнуроукладчиков, – с сарказмом по-стариковски ворчит себе под нос опытнейший офицер дивизиона, едва достигший своих двадцати четырёх лет, вскрывая пакет.

…И в каких только передрягах они с его вездесущей «Антилопой» не побывали за два промелькнувших, как один день, года! И чего только не успели повидать, преодолеть, попробовать! Но, говоря честно, никаких секретных пакетов из базы с посыльным, как в кино, с пятью сургучными печатями, никогда не получали, лишь длинные замысловатые шифровки изредка прилетали к нему на брандвахту. Помнится, как-то всю ночь с радистом вдвоём разгадывали никчёмный циркуляр о возможном усилении ветра да прочих никому не нужных движениях кучевых облаков над северо-западным регионом страны…

– Какие новости? – замполит с любопытством нелепо заглядывает Феликсу через плечо, выхватывая незатейливую строку слов, в которой и есть-то всего три цифры: долгота, широта и время.

– Уф!.. – снова, не сдержавшись, недовольно фыркает дивизионный специалист и, пытливо вскинув глаза на каплея, рубит в упор: – Кто старший на выходе?

– Вы… – тут же, словно ждал, выстреливает тот. – Конечно, вы, товарищ старший лейтенант, вас же комдив оставил старшим.

– А вы?.. – дивится Стариков. – В качестве кого с нами? У вас, кажется, морская специальность штурмана…

– Шту-у-ур-ма-на?! – опешив, тянет Пырин. – Нет-нет, ни в коем случае… – опомнившись, зачастил, – я с вами в качестве посредника… наблюдателя то есть.

– Ясно, – плохо скрывая раздражение, отворачивается старлей и, суетливо выхватив изогнутый в виде банана микрофон «Каштана», взрывает его динамики. – «Ходовая рубка», «Мостик»!

– Есть, «Рубка».

– Штурманскую карту нашего водного района на мостик.

– Есть штурманскую карту на мостик! – Феликс с удивлением узнаёт почти родной голос старшего матроса Федьки Моисеева – бессменного за два последних года его командования «Антилопой» рулевого.

«Мистика!..» – мелькнула было и тут же утонула в потоке событий мысль в голове старлея, уже уткнувшегося в изучение вынесенной к нему наверх командиром корабля нужной карты.

«Ничего нового, всё как всегда… – буднично размышляет он на ходу. – Штатного штурмана с нами на выходе не будет, курс на карте прокладывать некому, вместо штаба дивизиона идёт посредник-наблюдатель, в подчинении – почти незнакомые корабли да ещё с неопытными и неполными экипажами в придачу».

– Уф! – определив назначенную точку прибытия, снова саркастически фыркает Стариков, непроизвольно бубня себе под нос. – Ну и зачем же так далеко?.. Наши-то учебные шнуровые заряды вполне б можно было развернуть прямо на рейде, как и положено, а не гнать в открытое море навстречу судьбе малопригодные для шторма посудины.

– Что стряслось? – снова смешно заглядывая из-за плеча Феликса сверху вниз на карту, живо интересуется замполит.

– Докладываю, – спохватившись, что сболтнул лишнего, бодро чеканит старший лейтенант. – Соединению кораблей из трёх шнуроукладчиков дивизиона поставлена боевая задача – немедленно выдвинуться в район дальнего полигона, время «Ч» – «минус четыре»!

– По-нят-но, – растерянно тянет посредник, тоже, по-видимому, никак не ожидавший такого поворота событий.

– Разрешите выполнять! – не отрываясь от карты, звенит Стариков, быстрыми умелыми штрихами от руки без циркуля и линейки нанося на неё точку назначения и примитивную предварительную штурманскую прокладку со всеми необходимыми манёврами вдоль фарватера, словно эскиз своих будущих гениальных картин.

– Выполняйте, – в такт ему машинально командует замполит.

– «Шалаш», «Шалаш», я – «Прыжок–3», приём, – не замечая переживаний посредника, затягивает старлей привычную для любого командира песню эфира, вызывая по внутренней закрытой сети бригады оперативного дежурного.