Валерий Бронников – Тайбарей (страница 5)

Девочка иногда видела этих, так называемых «гостей». Они появлялись на диковинных судах, когда арктические льды освобождали побережье и прибрежные воды – это происходило к концу короткого лета. Отец очень редко брал её с собой на побережье и сам появлялся там, когда необходимо было делать запасы на зиму, особенно необходимо запасать порох, дробь, капканы, муку. Об одежде речь не шла, хватило бы своего товара для обмена на главное, а взять товар приезжие гости старались за бесценок, почти бесплатно, щедро угощая местных жителей спиртными напитками. Тогда Акулина и видела, что чужие люди разодеты в диковинные одежды. По большей части фигурировали члены команды – мужики, но иногда появлялись и женщины, разговаривающие на совсем непонятном языке. Чаще других появлялись американцы, англичане, норвежцы. Купить одежду Тайбареи не могли, стараясь брать только то, что остро необходимо, без чего коротать длинную тёмную зиму очень сложно. А однажды, когда она была ещё маленькой, её матрос угостил конфетой. Ничего вкуснее Акулина никогда не ела и этот вкус конфеты ей запомнился очень надолго. Гости исчезали, как только погода менялась на осеннюю. Все суда, боясь быть раздавленными льдами, исчезали бесследно, а команда, споив местное население, оставляла нарождаться в отдельных случаях будущее потомство.

Такая «карусель» происходила из года в год, так жили отцы и деды, так жило и нынешнее поколение. Далеко, где-то в центре большой страны, что-то происходило, менялось, но до тундры доходили только слухи, завезённые случайными оказиями. Про какую-то революцию оленеводы узнали совершенно случайно, а что это такое и с чем это «едят» никто не знал, не ведал и уж точно никто не ждал какой-то другой жизни в этих краях.

Рано утром мужчины быстро собрались и отправились в тундру к небольшому озеру с вытекающей из него речушкой. Казалось бы, это маленькое озеро должно оставаться без внимания, когда рядом имеется несметное число больших озёр, но именно здесь Илья и присмотрел себе удачное место для рыбалки. Он ставил в речку верши из ивовых прутьев, перегораживая почти весь фарватер. Рыбе другого выхода не оставалось, как прямиком заходить в ловушки. Мелкая рыбёшка проскакивала в щели, а крупная задерживалась внутри. Весь лов заключался в том, чтобы высвободить рыбу из западни, причём на еду отбирали только деликатесные особи, а всякий сор шёл на корм собакам. Илья брал себе на еду необходимое количество рыбы и снимал ловушки, чтобы напрасно не губить природу и давать возможность рыбе жить и размножаться по своим законам. Так делало всё местное население, понимая, что в своём «огороде» должен быть порядок и имелась возможность пользоваться им многие годы.

Сразу бросилось в глаза, что к речке подходил незнакомец, оставив отпечатки лап с когтями на снегу. Странным было не то, что медведь приходил, а то, что он не залёг на зиму в берлогу и представлял серьёзную опасность. Медведь-шатун опасен не только для оленей и обитателей природы, но он точно так же опасен и для человека. Мужчины, оставив оленью упряжку привязанной к своим же нартам, как это делают все оленеводы, не спешили осматривать верши, а прежде всего стали осматриваться по сторонам, пытаясь определить по следам, где этот непрошеный гость затаился. Хоть оба человека и были вооружены, хитрый зверь мог сам на них поохотиться и застать врасплох.

– Мы с Матрёной здесь следов не видели, – сказал Илья, – Видно, он учуял наши следы и успел тут побывать, но ловушки не тронуты, то ли он не догадался их проверить, то ли опасается, но голод всё равно заставит его искать добычу.

– У меня в дробовике заряжена пуля, – сказал Василий.

– У меня винтовка – оружие надёжное, но и мишка не дурак, он тот ещё следопыт и охотник!

– Вдвоём-то, я думаю, справимся, – Василий, охотник не робкого десятка и повидавший зверья всякого, снял с плеча свою старую берданку.

– Ну, тогда смотри вокруг, а я вытяну улов.

Илья не стал медлить и привычными движениями потянул из речки вершу с уловом рыбы. Улов оказался приличным, ему пришлось просить помощь Василия, который наклонился и стал помогать вытягивать вершу из воды. Даже вдвоём вытянуть снасть из воды оказалось непросто. Рыбаки вывалили весь улов на снег. На снегу рыбины устроили настоящую пляску. Тут были огромные нельмы и сиги, щуки и окуни, другая рыба ниже рангом и размером.

– Обратно ставить верши пока не будем. Сбывать рыбу некуда, а на еду нам вполне хватит, – сделал своё заключение Илья

Рыбаки стали собирать рыбу в мешок. В это время олени почуяли что-то неладное, пытались бежать, но только крутились с нартами на одном месте, следом залаяла собака, прижавшаяся к самым ногам рыбаков.

Илья сказал:

– Он бежит прямо на нас. Откуда мишка появился, я не увидел, но сейчас он несётся прямо на нас. Буду стрелять из винтовки, а ты стрелять не торопись, будешь на страховке, пока я перезаряжаю патрон.

– Дело привычное, – ответил Василий, – Потом я буду перезаряжать, а ты страховать.

– Мои пули надёжнее, пока только страхуй.

Мужики выдвинулись немного навстречу медведю, чтобы он ненароком не набросился на оленей.

Медведь, побоявшись злобно лаявшей собаки, встал в пятидесяти метрах на задние лапы во весь рост, отпугивая её своим грозным видом и рявкнул, отчего собака залаяла на него пуще прежнего.

Немного поколебавшись, медведь опустился на все лапы и резво двинулся в сторону людей, явно намереваясь полакомится добычей.

Илья выстрелил прицельно в зверя, не пытаясь его отпугивать и понимая, что шатун всё равно придёт, если не в это место, то к оленям обязательно. Медведь на ходу словно споткнулся, но продолжил бежать в сторону людей. Василий, прицелившись и помня инструкции, ждал, когда винтовка будет перезаряжена. Раздался второй выстрел. На этот раз медведь, по инерции перевернувшись вперёд, остался лежать на снегу.

Первой подбежала к нему собака, облаивая почти в упор неподвижную тушу. Олени в сторонке продолжали беспокойно крутиться, чуя запах зверя.

Мужики подошли вплотную и вдруг зверь, очнувшись, со всей мощи заревел и, не сумев подняться, махнул передней лапой, зацепив ногу Василия. Илья мгновенно выстрелил третий раз в упор, уложив на этот раз зверя замертво.

Василий корчился от боли и стоял на одной ноге. На порванных штанах второй ноги проступила кровь.

– Как же ты так подставился…? – спросил Илья, – Держись за меня и пойдём на нарты, осмотрю твою ногу.

– Он не подавал признаков жизни, кто знал, что очнётся.

– Теперь знаешь, что это очень хитрое и опасное животное. Сейчас я тебя отвезу, Матрёна осмотрит рану, а перетяну ногу я сам прямо сейчас, чтобы кровь твоя не текла понапрасну.

– Ногу перетягивай и снимай шкуру, пока туша не замёрзла, а уже потом всё остальное, сначала работай, я подожду, – Василий твёрдо стоял на своём.

– Потеряешь сознание, будет ещё хуже, смотри сколько крови вытекло!

– Делай, что положено, я потерплю и сознание терять не собираюсь. А помощник из меня стал плохой, придётся тебе управляться одному, а ногу я замотаю сам.

– Как знаешь…

Илья больше не спорил и, перетянув напарнику ногу, вынул из ножен свой нож. Он ушёл к туше медведя и, больше не мешкая, принялся за работу, понимая, что процесс займёт длительное время. Его одолевали невесёлые думы. Пошло всё не по тому плану, на который он рассчитывал. Василия надо везти к фельдшеру. Он хоть и держит себя в руках, но рану надо обработать и показать хотя бы фельдшеру. Женщины, конечно, постараются привести всё в порядок, но он теперь отвечает за этого человека и должен отвезти его домой в тепличные условия, где всё знакомо и родное. Пару дней можно продержать его в чуме, но какой из него теперь работник? Акульке, кроме лишних забот, никакой радости от него не будет.

Чем Илья больше думал, тем больше приходил к выводу, что человека надо доставить в свой дом.

Шкура постепенно отделялась от туши, но одному управляться очень неудобно и трудно. Ворочать одному почти пол тонны груза слишком тяжело, при этом надо снимать шкуру и постараться её не повредить, иначе товар сразу потеряет свою ценность.

Илье стало жарко. Через половину часа работы он прервался и подошёл к нартам.

– Ну, как ты, живой? – спросил он.

– Пока живой, за меня не беспокойся и работай.

– Дело идёт, но медленно. Всё равно всё нам не увезти. Возьмём только часть. Остальное оставлю здесь. Если зверьё не растащит, увезу в другой раз. Раз живой, пойду работать. Теперь я виноват не только перед тобой, но и перед Акулькой тоже. Привезу ей мужика-инвалида. Нам-то рыба-мясо есть и собакам тоже, а ей сейчас нужен ты, пусть голодный, но должен быть живой и целый.

– Я живой и почти целый, всё у меня прекрасно, кроме ноги, а нога заживёт, совсем, однако, зря ты раньше времени панику поднимаешь. Кровь перестала сочиться, я приковыляю к тебе, буду помогать.

– Сиди на нартах, я тебя подвезу.

Илья, держа вожака упряжки у самой морды, подвёл всю упряжку к туше медведя и снова привязал тынзей к нартам.

– Сейчас перевернём вдвоём тушу, – сказал он, – Чтобы можно было ободрать шкуру полностью, а потом разделаем мясо.

Прошло много времени, пока уставшие мужики закончили работу. В сгустившейся темноте оленья упряжка заскользила в сторону чума. Высыпавшие на небе звёзды предвещали мороз.