Валерий Большаков – Спасти СССР. Реализация (5-я книга) (страница 10)
«Минцев знает?! – носились вспугнутые мысли. – Откуда? Оттуда…»
– Меня вербовали «цэрэушники», – ляпнул я, холодея, словно в прорубь окунулся.
– Когда? – хлестнул резкий голос Минцева.
«А он даже не удивился!» – мелькнуло у меня.
– Шестого! – выпалил я, торопясь избавиться от всей той мерзкой накипи, что осела внутри. – Утром позвонила девушка, представилась корреспонденткой из «Комсомолки», наговорила комплиментов… Мы договорились встретиться с ней в скверике у Театральной площади. У меня и мысли не возникло, что это подстава! Обрадовался даже… Думаю, вот здорово – все прочитают про наш клуб, о «раскопках по войне»… Ну, а о чем еще писать «Комсомольской правде»? – Я излагал давешние события отстраненно, как бы вчуже, уже не совсем веря, что подобное случилось со мной, и с каждым отпущенным словом, чувствовал растущее облегчение, схожее с накатом приятной опустошенности. – А эта… Она назвалась Светланой Павловной, хотя в ее речи чувствовался прибалтийский выговор. Я еще, помню, насторожился: как же она собралась интервью брать? Ни блокнота у нее, ни диктофона… А эта… сначала автограф у меня взяла, потом конверт подсунула, а из него доллары сыпятся! Я… Не люблю этот глагол, но тогда я просто обалдел! Сижу, как дурак, глазами хлопаю… Девица уже умотала, а на ее место подсаживается этот рыжий… Фред Вудрофф.
Минцев слегка напрягся, а взгляд его прицельно сощурился:
– Он сам так представился?
– Ну да! Я, говорит, резидент, да хвастливо так, а ты только что расписался в платежке… за шпионаж в пользу США! И показывает мне фото с «Поляроида»… Но тогда я еще не боялся. Растерянность была, это да, но как-то, знаете… Собрался, что ли. Выкручусь, думаю – и сразу к Светлане Витальевне! У меня тогда в голове одна мысль засела, одна причина такого жгучего интереса к моей персоне – математика!
– Математика? – вздернул брови Минцев. – А причем тут математика?
Он откинулся на спинку сиденья, непонимающе буравя меня зрачками.
– Да притом! – Я деланно разгорячился, словно пробуясь на роль непонятого вундеркинда. – Просто… Ну, нечаянно сделал открытие! С июня мой метод используют в Госплане, а в сентябре заинтересовалось Минобороны. Конкретно ничего не скажу, я подписку давал, а мои работы засекретили. Ну, там… Космос, в основном…
– Серьезная тема, – мой визави смотрел с понятным недоверием.
– Еще какая! – с готовностью подхватил я. – Ну вот… Слушаю этого Фреда, а сам думаю, откуда он про мои алгоритмы узнал? Так этот чертов резидент ни слова, ни полслова про математику! Несет какую-то ерунду, «брэд оф сивый кэбыл», как мой одноклассник выражается… Если этому рыжему верить, то я, оказывается, уже им передавал какие-то секретные данные! По наркокартелям, по каким-то гангстерам… Черте что… А сотрудница этого Фреда меня якобы видела. Лица, главное, не видела, одно ухо запомнила! А они потом меня сфотали, сличили… Бинго! Это Вудрофф так выразился…
Минцев явно оживился – в его глазах вспыхнули хищные огонечки.
– Та-ак… – затянул он, оскалясь. – Так-так-так… Значит, они тебя опознали по… этой… ушной раковине?
– Это они так считают! – с силой сказал я. – Кажется, мне удалось немного смутить Фреда… «Да с чего вы взяли, говорю, да это ваша сотрудница ошиблась! Кто вам, там, и чего передавал, не знаю, но этого кого-то она упустила, а меня углядела! Только причем тут я?!» А Фред, по-моему, разозлился. Грозить стал… И знаете, чем? «Мы, говорит, в курсе, что это из-за тебя расстреляли афганских коммунистов из «Халька»! Или из «Хилька»? Не помню уже… Ну, сами подумайте, как с этой чушью идти к Че… э-э… к Светлане Витальевне?
– В этой чуши присутствует система, Андрей… – медленно проговорил Георгий Викторович, изгибая шею в манере штабс-капитана Овечкина. – А дальше?
– А всё… – уныло вздохнул я. – И… Да, я сказал, что согласен с ними сотрудничать… А что мне было делать?! Я тогда по-настоящему испугался, понимаете? Один, как… как перст, а их там… Трое или четверо!
Минцев рассеянно кивнул. Уставясь куда-то вдаль, он пальцами выстукивал нехитрую дробь по оплетке руля.
– Очень хорошо, что ты сам решил рассказать о вербовке. – Я уловил его взгляд, цепкий, но не колючий. – Должен признаться… М-м… – Он заторопился, путаясь в стеснении и раздражении одновременно: – Понимаешь, после той непонятной истории в Марокко… мы опасались ее продолжения здесь, в Ленинграде. Короче говоря, ваш домашний телефон и рабочий телефон твоего отца прослушивались. И вот, пригодилось! Наша сотрудница записала твой разговор со «Светланой Павловной»… Позвонила в редакцию «Комсомолки», и убедилась, что такая там не работает, и никакого интервью не планировалось. Настоящее имя «Светланы» – Инга Паулиня, она из Риги. В театральный поступить не удалось, и теперь наша рижаночка талантливо охмуряет интуристов за наличную валюту… Вошла, так сказать, в образ Сони Мармеладовой. Вот что, Андрей… Ты, главное, не бойся! Мы своих не бросаем. Мне нужно будет всё обсудить с товарищами, – он многозначительно ткнул пальцем вверх, – и выработать какой-то план действий. Я сам позвоню – и вот тогда соберемся, всё обсудим, прикинем варианты. И будь начеку! А мы тебя подстрахуем…
Заседание Политбюро не прошло, а пролетело, отняв не больше часа времени. Все разошлись, грохоча стульями и переговариваясь, будто школьники с урока.
Открытые форточки напустили свежего воздуха в огромный кабинет, а затем вокруг длинного стола расселись те, кого связывало не только высокое положение, но и доверие той же пробы.
Брежнев вернулся на свое место и закурил – впервые за все утро, чему сам дивился.
– Через неделю прилетает… эфиоп… – проворчал он, благодушествуя. – М-м… Товарищ Менгисту? Или товарищ Мириам? Ладно, разберемся… Я пока так и не понял окончательно, стоит ли нам поддерживать Аддис-Абебу? И, как говорится, в пору новых веяний – что мы с этого будем иметь?
– Одно могу сказать точно, Леонид Ильич, – уверенно молвил Огарков, – наша «бездомная» 8-я Оперативная Эскадра наконец-то причалена на островах Дахлак; ударными темпами строится ВМБ. Так. Подарили эритрейцам старые «морские охотники» вместо тех катеров НФОЭ, что потопили наши морпехи из 55-й дивизии – и мир, дружба, жвачка… Так. А вот нашему флоту приходится, пожалуй, впервые в послевоенной истории, не противостоять «вхолодную» американцам, а вести регулярные боевые операции на море, вроде проводки конвоев, боевого траления сложных, современных мин, обстрела береговых баз, а опереться там мы можем лишь на кубинцев. Так. И это при том, что Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив – зона жизненно-важных стратегических интересов и США, и Европы. Так что… – маршал развел руками.
Устинов, хоть и любил поспорить с начальником Генштаба, лишь хмуро покивал, соглашаясь.
– Понятно… – заворчал генсек, перекладывая бумаги в папке. – С этим разобрались… Угу… Андрей Андреевич! Помнится, вы как-то выразились в том смысле, что «путь в Израиль лежит через Египет»…
Громыко осторожно кивнул.
– Как говорится, с точки зрения банальной эрудиции, – усмехнулся Брежнев, – всё логично. Но даже в Политбюро по отношению к Израилю работает мощная политическая инерция. Возможно ли ее вообще переломить? Ведь фактически речь идет о смене обкатанной стратегии поддержки «прогрессивных сил» в арабском мире. Я прав?
– Безусловно, – вытолкнул министр иностранных дел, прямя спину. – Инерция как у тяжелого паровоза, причем на «легком» пути – чуть дернет, и улетит под насыпь… Но зреет, как мне кажется, двойной перелом! Во-первых, пусть и нехороший, но все же араб – Анвар Садат – идет на соглашение с Израилем, да еще и под патронажем США. Можете себе представить реакцию по всему Ближнему Востоку… А сколько мы с этими «прогрессивными арабами» возились? Во-вторых, зреет исламская революция в Иране, не стихают внутренние войны в Йемене Северном и Южном, во многом затеянные «истинным коммунистом», а саудиты пытаются синхронно начать военную кампанию против Йеменов – да, против обоих сразу! «Разрыв шаблона» налицо. – Он тонко улыбнулся. – Услыхал такое выражение от знакомого психолога… И ведь недаром наши военные и ЦК настолько разошлись во мнениях относительно того, кого поддерживать, кто прогрессивный в такой ситуации, а кто реакционный! Учтя эти критические обстоятельства, да с использованием товарища Примакова в качестве челночного дипломата, можно начинать ломать инерцию.
Молчавший до этого Андропов подал голос:
– Еще один момент – Евгений Максимович сейчас и сам нуждается в защите, как от МИДовских бюрократов, так и от товарища Пономарева.
Леонид Ильич понимающе ухмыльнулся, а Андрей Андреевич внимательно посмотрел на председателя КГБ, но не нахмурился, не скривился кисло, а согласно кивнул.
– Та-ак… – бодро затянул Брежнев, перебирая бумаги. – Хочу еще один вопросец прояснить… А, вот. Альдо Моро! То, что покушение сорвалось, это, как я понимаю, ко всеобщему благу. А что дальше? Чего нам ждать и к чему готовиться?
– Могу предположить лишь явные следствия, – оживился «Мистер Нет». – Моро исходит из необходимости социального компромисса и продвигает идею участия коммунистов в правительстве. При Энрико Берлингуэре компартия Италии готова к самым серьезным шагам по созданию левой коалиции. И войти в правительство ИКП способна, и может сохранить влияние, даже если Берлингуэра сменят, но, боюсь, закончится этот «коммунистический тур во власть» аналогично французскому провалу. Намедни даже Михаил Андреевич костерил французов! Там как… «Старая гвардия» во главе с Марше, хоть и перешла к теории и практике «еврокоммунизма», тем не менее, после спада активности «молодых экстремистов 1968 года», сильно отставала от настроений «своих» избирателей, и… такое впечатление, что вообще не улавливала суть и направление процессов в деятельной части социума! В итоге ФКП упустила избирателя, меньшая часть которого радикализовалась, вплоть до поддержки террора – прямо на глазах у коммунистов, в прошлом году выросла «Аксьон Директ» – и расцвела пышным цветом! А другая часть, напротив, браталась с социалистами. – Он развел руками в досадливом жесте. – Обычная картина конкурирующих процессов в относительно герметичной среде – в социальном плане герметичной… Тут, понимаете… Основная проблема в том, что коммунисты в таких полубуржуазных правительствах не имеют доступа к финансам… К-хм! – смущенно кашлянул Громыко. – Простите, увлекся. Вернемся, так сказать, к нашим итальянским баранам… – Сидящие за столом заулыбались. – В принципе, для СССР живой Альдо Моро ценнее, поскольку дает шанс на сохранение нормальных связей с ИКП, а уж если мы постараемся, и нормализуем отношения, в том числе, с Ватиканом, то позиция СССР на треке «разрядки и разоружения в Европе» станет принципиально сильнее. С другой стороны, надо учитывать усиливающийся испуг США перед ростом влияния коммунистов в ключевых странах НАТО на ее южном фланге – это может вызвать к жизни какие-то резкие движения из-за океана. Иными словами, необходимо продолжать работать с Америкой как непосредственно, так и на «европейском поле», используя их же собственный круг идей и понятий против очевидно выраженных конъюнктурных тенденций.