Валерий Большаков – Смотрящие (страница 3)
Я проснулся один, заботливо укрытый одеялом, но глаза не протирал. И без того было ясно, что утро, и даже плотные шторы не могли спрятать меня от ярких лучей. Ну и ладно, поваляюсь хоть…
Дрёма опять замутила разумение, и я бы заснул, но тут мягкие девичьи губы коснулись моей щеки, и ласковый голос Леи прошептал:
— Папусик, встава-ай… А то переспишь — и настроение себе испортишь…
— Какой у меня хорошенький будильник… — забубнил я. — Доброе утро, Леечка.
— Доброе утро, папусечка…
Ладонью я протер глаза. Дочь сидела с краю кровати, накинув любимый свой халат — красный, с золотыми драконами. Выпростав руку, я погладил дочкину коленку.
— Красотка! Моя гордость.
Лея вздохнула, и прилегла рядом, на подушку. Пальцами провела по моему лбу, словно поправляя челку. Всхлипнула.
— Леечка… — меня резануло жалостью. — Я ненадолго! Только туда — и сразу обратно…
— Я верю, папусечка…
Девушка прижала голову «папусика» к груди, и стала перебирать мои растрепанные волосы, густо перевитые с проседью. Я затих, греясь нежным теплом Леи.
…Люди частенько путают главное с третьестепенным. А вот, когда соскочишь с беличьего колеса будней, сядешь да рассудишь, то поймешь первейшую заповедь: по-настоящему важно вовсе не идти вперед, храбро одолевая все преграды, а знать — ты тот, кого ждут дома. И надо обязательно вернуться, чтобы любящие тебя не плакали от горя!
В буфете телецентра установилась редкая тишина — все разбежались по студиям, и «три грации» решили заполнить паузу собой. А заодно и гостей покормить. Вернее, гостий.
Прямо за огромным окном круглилась Останкинская башня и наискосок планировали желтые листья. Сидишь, дуешь чай с баранками, и любуешься…
Ивернева мельком оглядела «космическую троицу». Талия, Рута и Шарлотта держались вместе, словно привыкая к скорому близкому соседству — старт назначили на двадцать пятое…
Наташин взгляд метнулся к Гариной — роскошная кинозвезда талантливо играла спокойную, уверенную в себе женщину. Правда, улыбалась Ритка уж больно часто, превосходя меру — и выдавая те самые душевные терзания.
Инке легче — она давно уверила себя, что с «Мишенькой» никогда ничего плохого не произойдет. Хотя… А у кого вчера в гримерке глаза были красные и ресницы слиплись?
Уж на что Рита скрытная, но Инна… Чуть навалится минор, и Дворская — шасть! — прячется за маской глупенькой очаровашки, недалекой, легкомысленной блондинки…
Наталья усмехнулась. А сама?
До чего же тошно делается порой… Ведь всё счастье — и их, и Леи с Юлькой, и Натали! — держится на Мише. А Настя? А Ленусик? А Юлькины девчонки?
Не дай бог, случится что-нибудь с Мишечкой — и всё рухнет, утратив свою единственную опору…
«Прекращай!» — резко скомандовала себе Ивернева. Хватит себя изводить, да жалеть! А Мише кто посочувствует? Видит же всё, понимает… И каково ему постоянно, днем и ночью, нести ответственность за тех, кого он любит, и кто отвечает ему взаимностью?
Конечно, ночью можно юркнуть к Мише в постель, чтобы чисто по-женски сказать «спасибо»… Вот только кто кем насладится — он ею? Или она — им? Лишь молодые глупые девчонки убеждают себя, что, отдаваясь, одаряют избранника благодатью. Как будто сами не получают удовольствия…
Наталья живо нагрузила тележку вкусностями, и покатила к сдвоенному столику — Инна как раз торжественно опускала на скатерь блестящий самовар.
— Налетай! — улыбнулась Ивернева. — Таля, дать колбаски?
— Да… О-о! — страдающе вздохнула Талия Алон. — Опять весы покажут лишних полкило, и я буду себя ругать за этот «плюсик»…
Рута Шимшони фыркнула.
— Думаешь, ты одна такая? — энергично выразилась она. — Натан с Олегом уже боятся открывать холодильник! Давятся, бедные, моими «салатиками»… Ничего… Вот улечу, будут одними чебуреками питаться!
— Всё можно есть, но в меру! — убежденно сказала Шарлотта Бельская-Блэквуд. — Даже шпик! Даже грудинку!
— … С прослоечками! — плотоядно заворковала Рута, и все рассмеялись.
— Не кошерно, — рассудила Инна, — но вкусно же! — щепетно взяв лакомый кусочек, она оживила свой планшет. — Так, девчонки… Съемки через два часа, надо подготовиться!
Жующие «девчонки» закивали в унисон.
— Та-ак… Ага… Таля, о чем ты хочешь рассказать? Нет, о чем ты
— О «кубике»! — взмахнула вилкой Алон. — Я на сто процентов уверена, что «кубик» — это ключ к внеземной базе у Альфы Центавра! И не в переносном, а в буквальном смысле. Но именно об этом я, пожалуй, умолчу… Мне кажется, зрителям будет интересно другое открытие. Мы его сделали здесь, на Земле…
— У Тали развилась мания величия, — прыснула в ладошку Гарина. — Под словом «мы» она подразумевает себя!
Таля покраснела.
— Ну… да. Просто мне кажется нескромным выпячивать свои личные заслуги…
— Это грудь выпячивают, когда она во-от такусенькая, — мило улыбнулась Инна. — Но тебе, кстати, есть, что выпятить! Так что не майся дурью, а говори, как есть.
— Ладно! — решительно тряхнула головой Талия. — В общем, мы… хм… я исследовала титановый корпус, в который был заключен «кубик», и обнаружила… — она запнулась, и поспешила сказать: — Да, надо будет обязательно отметить, что сам артефакт, я имею в виду «кубик», изготовлен рептилоидами около семидесяти миллионов лет тому назад. Но вот защитной титановой оболочке всего семьдесят тысяч лет!
— Палеолит… — пробормотала Наталья.
— Да! — выдохнула Алон. — Сначала меня удивили грубые ошибки в тексте, врезанном в титановую крышку. Ну, там, в субстайле высокого почтения, во вставке знаков внимания… Потом мы сделали анализы и… Да, корпус был сработан в палеолите! Кем именно, мы не знаем, но понятно, что эти неизвестные разумные не совсем чужие нам. Ведь именно они облегчили… да попросту спрямили путь, проломив стену базы на Плутоне! Они, вдобавок, и все коридоры заложили, чтобы мы не блуждали по ярусам, не отклонялись от прямого пути, еще и «кубик» выложили на самое видное место… Более того. Ну-у… Дальше уже не факты, а наши… э-э… мои догадки. Я встречалась со Светланой Евгеньевной Сосницкой и с Леей Михайловной Гариной… Считается доказанным, что рептилоиды… Ну, они как бы задали направление эволюции гоминидов, облегчив для них процесс ноогенеза — сделали закладку в генетическую структуру пургаториуса, зверька, похожего на маленькую белку, ставшего прародителем всех приматов. Но, что самое интересное, в его геноме отсутствовала другая занятная вставочка, ответственная за развитие метакортикальной аномалии… иначе говоря, за паранормальность. Будь всё иначе, зачатки метакортекса мы бы обнаружили у целого ряда обезьян, но они этого лишены! И Лея Михайловна…
— Да просто Леечка! — не выдержала Наталья, и дружная аудитория сдержанно захихикала.
— Цыц! — строго сказала Инна, и погрозила Иверневой пальцем. — Продолжай, Таля! Это в самом деле очень, очень интересно!
— Ну вот… — Алон рассеянно поправила волосы. — И Лея… м-м… и Лея привела доказательства того, что генную манипуляцию совершили именно семьдесят тысяч лет назад — кроманьонцам. По ее мнению, паранормальные способности должны были помочь нашему виду пережить катастрофическое извержение вулкана Тоба. Готова с ней согласиться и… И думаю, что эти неизвестные разумные как бы продолжили дело, начатое рептилоидами, то есть активацию ноогенеза, и довели ее до совершенства. А метакортикальная аномалия стала чем-то вроде вишенки на торте!
— Блеск! — подвела черту Инна. — Модератор Дворская довольна, ну и вы будьте довольны… А, нет, стоп. У меня тут еще один пробел. Таля, а как ты определила, что та самая база — ты ее еще называла подземным городом, помнишь? Ну, что она расположена на планете именно у Альфы Центавра?
— А вот это уже точно не я! — рассмеялась Алон. — Мне Шарли помогла! Скажу только, что тройная звездная система, как бы адрес базы, была описана в четвертом слое «кубика».
Бельская-Блэквуд заулыбалась.
— Вы только не придумывайте для себя лишние сложности, — сказала она, отщипывая виноградины от грозди. — Да, в Галактике миллиарды звезд, но это трио — Проксима, Альфа Центавра «В», иначе — Толиман, и Альфа Центавра «А», она же Ригил Кентаури — весьма характерная система. Вот только тайна связана вовсе не с местонахождением этих светил. В мезозое, во время первого палеовизита, наше Солнце находилось черте где — возможно, в рукаве Персея. Да, вполне вероятно, что рептилоиды умудрились таки построить модель движения всех звезд Галактики на семьдесят миллионов лет вперед, но как же им удалось точно рассчитать время, когда «кубик» найдут хомо сапиенсы? По-моему, самое разумное предположение таково: записи в «кубике» подправили более поздние визитеры, те самые «неизвестные разумные»! Вот они-то и указали «особые приметы» тройной системы Альфа Центавра — и соотношение масс, и относительные расстояния, и спектральный класс всех трех звёзд. Наводка практически однозначная!
— Здорово! — восхитилась Инна, но оглядев стол, нахмурилась: — А ну, быстренько всё доели!
— Шо я имею вам сказать за «усё», — блеснула зубками Рита. — Оно-таки не кошерное! — приметив, что Шарлотта неожиданно закаменела лицом, Гарина спросила с легким беспокойством: — Шарли, что случилось?
— Да так… — поморщилась Бельская-Блэквуд. — Вспомнила тут одного… «Парасюхина». Бортврача нашего, Строгова! С самого старта к Изе приставал, изводил по-всякому, «кацманавтом» обзывал… Сам Динавицер как будто и не замечал его, выносил за скобки, но до чего же это было неприятно! Фу-у! Какая-то тупая, животная злоба! А теперь нам опять с ним лететь? Чтоб он уже Тале жизнь портил?