Валерий Большаков – Смотрящие (страница 2)
Чопорно поджав губы, княгиня сложила руки на столе. Кадыров с Лукашенко переглянулись. Президент с интересом следил за ними, а я затаился, чувствуя, что мое молчание в текущий момент — дороже золота.
— Пожалуй, я соглашусь с мнением Елены Владимировны, — спокойно выговорил Пригожин.
— И я! — повеселел министр внутренних дел, оглаживая бороду.
— Ну… да… — промямлил Лукашенко.
— Единогласно! — улыбнулся Путин, и шлепнул ладонью по столу, как судья — молоточком…
…Я вовремя вынырнул из омута памяти — шушуканье и хихиканье, доносившиеся с галереи, приближались, а вздрагивавшее сияние свечей обгоняло легкие шаги.
Рита с Инной, соприкасаясь голыми плечами, переступили порог спальни. Ладонями они прикрывали мерцающие огоньки, и тусклый теплый свет выделял из тьмы милые, давным-давно родные лица, набрасывал шаткую тень на упруго качавшиеся груди, скатывался по стройным бедрам, теснясь между ног.
— Ишь, разлёгся! — заворчала Инка, осторожно опуская подсвечник с оплывшим огарком на тумбочку, стоявшую справа от моей кровати.
— Ага, как тюлень! — поддакнула Ритка, гибко приседая у левой тумбочки. Бронзовый канделябрик качнулся, роняя каплю воска. — Ай!
— А мы скучаем! — с надрывом сказала Дворская, изящно опускаясь на четвереньки и коленками вминая постель. — Брошенные… Забытые…
— Одинокие! — застонала «главная жена», бухаясь рядом со мной и живенько ныряя под одеяло. — Ни тепла, ни ласки… — пыхтела она.
— Да кому мы нужны… — горько вздохнула Инна, тискаясь ко мне с другого боку. — Старые мымры…
— Мы-ымрочки! — ласково затянул я, обнимая обеих.
— Вот куда нам одним… — жалобно заныла Рита, укладывая голову на мое плечо. — А ты улетаешь! Хорошо Наташке, ведьме этой, а мы без тебя соста-аримся… Эй, ты чего делаешь? — насторожилась она, глядя, как Инна потихоньку залезает на меня, усиленно подлащиваясь.
— Мишеньку соблазняю… — проворковала Дворская, ёрзая в позе всадницы.
— Вот на-аглая! — возмутилась Маргаритка. — Главное, хитренькая такая! Недаром — еврейская кровь!
— В очередь, донна Фальер! — хихикнула Инна. — В очередь… А-ах! — со сладким стоном она изогнулась, запрокидывая голову.
Мои ладони оставили в покое Инкины груди, сдавливая талию. Услада накатила прибойной волной — и все мои тревоги, все заботы отхлынули. Хорошо…
Часом позже сердца трёх уняли биенье. Мы просто лежали рядком и болтали ладком.
— У меня такое ощущение, — молвила Инна, переворачиваясь на живот, в позу сфинкса, — что больше всего тебя волновал вовсе не «Илим», а кандидатура начальника экспедиции…
— Да-а… — ухмыльнулся я. — Кстати, единственным в СГБ, кто голосовал против моего назначения, была фон Ливен. Проявила женскую солидарность!
— Хоть кто-то нас понимает… — вздохнула Рита.
— Риточка, — заворковал я, — ну, не грусти! Меня не будет какой-то месяц… Мы же только туда и обратно!
— Мишка… — дрогнул Ритин голос. — Это ведь даже не дальнее синее море, это космос!
— Всё, всё! Не будем о грустном и печальном! — громко сказала Инна. — Кыш, кыш, негатив! — дотянувшись до своего любимого планшета, она мазнула пальцем по экрану и взяла деловитый тон: — Та-ак… Где у меня тут… А, вот… Экипаж «Авроры». Начальник экспедиции… Угу… Знаем такого… А еще ты кем будешь? На корабле же у всех по две, по три специальности! Уж мы-то знаем…
— А, ну да! — припомнил я. — Поработаю инженером вычислительных установок… По простому если, инженером-кибернетиком.
Инкины пальцы запорхали по обрисованным на экране клавишам.
— Ки-и… бе-ер… нетиком… Ага… Ну, командир корабля — понятно. Пашка Почтарь! Шурка Бирский… Этот — планетолог… Ага. Бортврач — Строгов… Бельские — астронавигаторы… Бортинженер — Римас, да?
— Ну, а куда ж без него… — закряхтев, я передвинулся и уложил голову на Инкину попу. — Подушечка кака-ая… Мя-яконькая…
— Моя твёрденькая, что ли? — ревниво отозвалась Рита.
— Моя круглее! — Дворская показала подруге язык.
Торопливо утаптывая затлевшую обиду, я спросил, изображая подозрительность:
— А чего это вы так экспедицией увлеклись? Да еще в деталях?
— Здра-ассьте! — затянула Рита. — А «Звезду КЭЦ» кто снимать будет? Пушкин?
— А спать когда?
— Успеешь, соня! — фыркнула Инна. — Завтра не на работу… Та-ак… Римантас Станкявичюс… Ну, и фамилии у них… А кто еще летит?
— Пиши! — я легонько ущипнул «подушку».
— Ай…
Мои губы изогнулись в хулиганской улыбке, но тут меня самого ущемила Рита.
— Ай! — дернулся я. — Ты чего? Больно же!
— Женская солидарность! — хихикнула возлюбленная.
— Пиши, — буркнул я. — Вудро Сандерс, 2-й бортинженер… и еще инженер-пилот. Он из НАСА… Ну, если убрать политические трели про «международное сотрудничество», то в сухом остатке только бизнес. Штатовцы попросту купили место для своего астронавта, выменяли на кучу всяких приблуд и парочку вездеходиков-роверов. Правда, сделаны роверы из советского титана, но не будем придираться…
— Секундочку… Вот этот? — Инна подвинула планшет, с которого улыбался русоволосый янки с глазами стального цвета и брутальной щетиной.
— Вот этот… Вообще-то, Вуди Сандерс — дублер, лететь должен был Зебони Тэлон, тоже из летчиков. Так вчера Зеб… нет, уже позавчера… превысил скорость и… Короче, то ли он в чью-то машину врезался, то ли в него кто-то въехал. Живой, но заработал неслабое сотрясение мозга и сломал обе ноги.
— Ужас какой-то… — пробормотала Инна, быстро печатая.
— Судьба… — философически обронила Рита. Поелозив, она пристроила голову у меня на животе. — А этот… Вуди… ничего так, киногеничный. Может Джеймса Бонда играть.
— Да уж, — хмыкнул я, — фактурного нам «кукушонка» подкинули! Ничего, воспитаем в своем коллективе… Кстати, «кукушат» будет двое — 3-м бортинженером полетит Ганс Клосс из Германского Союза. А вот кого роботехником взяли и водителем, в жизни не догадаетесь! — и тут же выдал секрет, не в силах его удержать: — Юльку Браилову!
— Да ты что⁈ — выдохнула Инка.
— Здорово! — обрадовалась Ритка. — Так это… — у нее на переносице залегла складочка. — Подожди… Это сколько же народу в экипаже? Раз… Два… Три… Семь… Десять человек?
— А двенадцать не хочешь?
— А кто еще? — повернула голову Инна.
— Пиши! Рута Шимшони. Инженер связи и съемки…
— Какая Рута?.. Наша Рута⁈ Видова? Ну, вообще-е…
— И Талия Алон. Ксенолог и бортврач.
— Изя вышел из доверия! — хихикнула Рита.
— Да не, его Алька не пустит! — оспорила Инна. — Ревни-ивая…
— Записала? — я шлепнул Дворскую. — Всё! Отбой!
…Я повернулся на правый бок, любуясь, как Инкина спина вбирает лунное сияние, а изгиб бедра темнится, маня. Моя рука, будто сама по себе, осторожно… нежно… легла на круглую, тугую и прохладную ягодицу Инны. Лишь минуту спустя ладонь ощутила нутряное тепло, и не выдержала испытание покоем — огладила приятную выпуклость.
— Ты ко мне пристаешь?.. — сонно уточнила женщина, истончившимся, девчачьим голоском.
— Это он так любуется! — тихонько хихикнула Рита, шурша одеялом. — На ощупь…
— Спите! — цыкнул я, сердясь на собственную несдержанность.
— Спим! — мигом отозвались обе.
Инка запыхтела, сдвигаясь ко мне поближе, тискаясь попой, кладя мою руку себе на грудь, а Ритка прижалась к спине. Обняла, чмокнула, задышала в шею…
Я блаженно улыбнулся, смежая веки: мне и пледа не надо, без того тепло…