Валерий Большаков – Смотрящие (страница 5)
Конец документа 1
Глава 2
На пороге
За окнами пронзительно синел вечер, затушевывая мелкое, размывая крупное. Огни с проспекта забирались на гору с трудом, укалывая зрачок светом уличных фонарей и ламп за окнами многоэтажек.
Вышина набирала ночную черноту, но еще ни одна звезда не просияла шляпкой серебряного гвоздя, вколоченного в хрусталь небосвода. Зато шорохи в садах унимались по всей улице, замирая до рассвета…
А у меня дома калились страсти! Пылала люстра в холле, разгорались дрова в камине, а «три грации» бушевали, прекрасные в своем гневе.
— Да вообще! Хуже Средневековья! — разорялась Инна, взмахивая кулачком. — Это даже не пещерный уровень… Питекантроп какой-то!
— Нет, я всё понимаю, — рассудила Рита. — Кому-то негры не нравятся, уж больно губасты, кто-то азиатов недолюбливает — чрезмерно раскосы… Да вон, — улыбнулась она, — Мишу нашего взять. Ох, и разборчив! Сколько лет выбирал трех белых женщин!
— Ага! — фыркнул я, ерзая с краю дивана. — Скорее, три белых женщины выбрали Мишу! Инночка, успокойся, мне в экипаже австралопитеки нафиг не нужны. М-да… Поскреби антисемита — найдешь нациста.
Лукаво улыбаясь, Наталья присела на мягкий валик, положила мне ладони на плечи и умеючи размяла шею, прошлась по трапециевидной мышце, которую самому не достать…
— М-м-м… — расплылся я в тихом блаженстве.
— Бюстом его помни! — хихикнула Инна.
— Хорошая идея! — оценила Наташа, гибко пересаживаясь ко мне на колени.
Я был не против, но долго заглядывать в океанскую глубину очей не смог бы — Ивернева из тех женщин, близость которых отрешает от земного и даже нездешнего. Наташкины груди вдавливались, сбивая дыхание, а сильные пальцы то ли массировали мою шею, то ли ласкали ее…
Моя левая — беспутная — рука обвила талию «златовласки», а правая — наверное, путная — шарила по дивану в поисках радиофона.
Напрягая волю, я таки выцепил радик и набрал номер начальника Центра подготовки космонавтов.
— Сергей? Привет…
— Здорово, звездолетчик! — весело откликнулся Крикалёв.
Чтобы не мешать разговору, Наташа просто обняла меня за шею. Золотистые волосы щекотали щеку, а в голове копился приятный туманец.
— Слушай, Серега… У меня к тебе… Ты же завтра будешь на работе?
— Как штык!
Наташины губы нежно прижались к моей шее, обжигая горячим дыханием, а легкое касание языка погнало по телу целую волну щекотных мурашек.
— Тогда… м-м… у меня к тебе большая просьба… Э-э… Надо срочно сменить… М-м… заменить одного члена… Члена экипажа «Авроры». Андрея Парасюхина… тьфу, ты! Строгова!
Я сжато описал ситуацию, и радиофон донес реакцию Сергея Константиновича — Инна хихикнула, расслышав витиеватые словеса, затейливо выстроенные в три этажа.
— Сделаем, Миха! — твердо пообещал Крикалёв. — Завтра лично займусь, с самого утра! Но у меня вопрос по медчасти… Талия Алон — опытный, надежный фельдшер, к тому же, служила медиком в ЦАХАЛ. Всё так. Но в экипаже нужен именно врач!
— Доктор медицинских наук тебя устроит? — ухмыльнулся я.
— Вполне! — рассмеялся радик. — Ну, всё, давай… Привет твоим красавицам!
Мои красавицы дружно заулыбались. Я отложил «ВЭФ», и Дворская мигом оказалась рядом. Запрыгнула с ногами на диван, ревниво меряя взглядом «сибирскую ведьмочку» и возмущаясь вслух:
— На-агленькая такая!
— Кто? — синие Наташины глаза округлились.
— Ты! Расселась тут…
Наталья притиснула меня еще крепче.
— Я просто сказала Мишеньке «спасибо»… — заворковала она.
— Пошли! — решительно заявила Рита, хватая меня за левую руку. — Будем говорить «спасибо» вместе!
— До утра! — знойно улыбнулась Наташа, обнимая меня за правую руку. Путную.
— Свистать всех наверх! — воскликнула Инна, взбегая по лестнице.
— Хочешь Светлану сманить? — мурлыкнула Наталья, легонько прижимаясь бедром. — Подходящая кандидатура…
— Подходящая-то подходящая… — протянула Рита, и заговорила раздельно: — Но если между вами… хоть что-нибудь… будет… Прибью обоих! Понял? — грозно спросила она, ногой нащупывая ступени.
— Понял, — кротко ответил я.
— Да ладно вам! — крикнула Инна с галереи, и повернулась ко мне спиной. — Мишенька, помоги расстегнуть платье! А то там такие петельки тугие…
«Сокол» летел, тихонько шурша и мягко покачиваясь. Привычный к «Сапсану», я не ощущал прироста скорости, пока в стороне не мелькнул встречный состав — он промахнул смазанной тенью в два цвета. Хлопок — и нет его.
А смотреть на ближние леса, на дачные поселки, что скользили мимо за широким окном, было немножечко муторно — дома и деревья рябили в смутном мельтешеньи. Скорость…
«Спешим всё, спешим… — думал я со стариковской меланхолией. — Торопимся жить. Цель, что ли, такая — быстрее помереть?..»
Проводницы развозили мороженое да чай разливали, звякая обязательными подстаканниками. А пассажиры увлеченно выколачивали из ноутов тексты с таблицами или утомленно пялились в черные квадраты телевизоров — крутили очередную серию «Кровавого Благодаренья».
«Нэ так всо было, — усмехнулся я, глядя на экран, — савсэм нэ так…»
Хорошенькая Марина-Сильва реально походила на молодую Риту. Жаль только, что режиссер не стал заморачиваться нудными «приключениями духа». Правильно… Зачем показывать скучную тягомотину преодоления — это уметь надо. Куда легче напихать в ленту побольше «экшена», да покруче, чтобы зрители забывали поп-корн зачерпывать из картонного ведра…
— О чем задумался, папусик? — отодвигаясь от окна, Лея прижалась ко мне, повторяя знакомый мамин жест — обняла мою руку.
— Обо всем сразу, — улыбнулся я, накрывая ладонью дочкины пальцы. На ум пришло поза-позавчерашнее воспоминание — Марина показывала мне Леину сверхсекретную записку и жалобно просила растолковать мудреные частности, не дававшиеся ее гуманитарному уму. — Агентесса «Рожкова», — тихонечко молвил я, — твое чернобровое начальство измучено загадкой: каким-таким образом, вообще, может происходить «самосинхронизация» сознания живой, но внезапно смертной личности с ее квантовой копией? Это уже не «Грааль» получается, а что-то типа А-Тана из «Линии грёз»![1]
Лея вспыхнула, прижимаясь ко мне еще теснее, и торопливо зашептала:
— Папусечка! Папусечка! Ну, прости-и… — девичий голосок то упадал до минорных нот, то взвивался до просительного нытья. — Я, правда, хотела всё-всё тебе рассказать по проекту, когда сама разберусь, только я какая-то тупенькая… Правда-правда! Там же квантовая запутанность… Когда живая личность меняет свое состояние — скажем, под новым впечатлением от увиденного, то квантовая копия мгновенно принимает коррелированное состояние. Ну, не совсем мгновенно, а за доли аттосекунды — там же тахионное дальнодействие… — Она увяла. — Думаешь, мне легко было во всё это вникнуть? Я даже сейчас смутно понимаю, как, вообще, к макроскопическим телам применяется принцип суперпозиции…
Я обнял ее, и Лея затихла.
— Всё будет хорошо, маленькая… — целуя золотистые волосы, я дохнул теплым воздухом, а девушка счастливо зажмурилась.
— Маленькая… — хихикнула она. — Ага! Дылдочка с шестым размером!
Мне, по-моему, удалось выражение Иа-Иа:
— Надо же, мой любимый размер!
Лея добралась до моего уха, улыбчиво воркуя:
— Тебе же всегда пятый нравился?
— А что делать? — тяжко вздохнул я. — Дети-то растут… Ты поэтому и перешла на заочное, что запуталась, как квант?
— Ну, да! И служба, и учеба… А тут и Наталишка поможет, и Юлька. Нет, контрольные я не списываю, мне же нужно самой всё понять!
Я медленно покачал головой.