Валерий Большаков – Смотрящие (страница 13)
— Мишечка, подъем! — звонко скомандовала Инна.
— Чего это? — заворчал я, изображая ленивого тюленя.
— Съездим в МИК, — наклонясь, Рита чмокнула меня в щечку. — Помнишь, я тебе рассказывала?
— Нанесем наш девиз! — воскликнула Наташа.
В дверях показался Вудро Сандерс, стопроцентный американец — белобрысый, зубастый, всегда рот до ушей. За ним вышагнул Гельмут Клосс, полная противоположность янки — немец был показательно педантичен и чопорен, сдержан до холодности и фанатично предан идее орднунга. Даже сегодня за обедом он рефлекторно выставил чашку, бокал и рюмку в одну линию, а вилку уложил к ней под углом девяносто градусов — хоть транспортиром выверяй.
— А нам можно? — завопил Вудро. — Мы тоже хотим!
— Автобус на всех, — небрежно ответила Рита, таща меня к «ЛиАЗу».
Пара операторов с камерами уже лезла в автобус, а вот режиссера не видать.
— Левицкий! — грозно нахмурилась Наташка. — Долго тебя ждать?
— Бегу! — донесся запышливый голос.
Сухопарый Левицкий, он же «Эдичка» (в редкие минуты хорошего отношения «граций»), он же «Скуфандр» (в моменты нехорошего отношения), вынесся бегом из гостиницы и вскочил в автобус.
Я вальяжно вошел следом, изображая вдумчивого, чуткого руководителя, и разделил диванчик с Ритой. Инна с Наташей сели перед нами и постоянно оборачивались, словно проверяя, на месте ли их Мишенька.
Мне подумалось ненароком, что я избалован любовью и лаской. Да, привыкаешь даже к счастью…
— Поехали! — воскликнул Вудро, как будто пародируя Гагарина.
Автобус заурчал и тронулся.
— До Байконура есть еще один путь — железнодорожный, — сообщил я «грациям», щедро делясь сокровенным знанием. — Только надо рано вставать. Инженеры и прочая космодромная команда едут на работу со станции «Городская», на мотовозе с вагончиками. Можете испытать…
Инна привстала, перегнулась через спинку, вытягивая губы — и мне самому пришлось податься к ней за поцелуем. Краем глаза замечая, как разгорелись шаловливые глазки Сандерса, я шепнул:
— Бесстыдница!
— Ага! — радостно согласилась Дворская.
А вот Рита вздохнула, прижимаясь ко мне еще пуще, еще тесней.
— Не вздыхай, — сказал я тихонько. — Я только туда и обратно. Какой-то месяц…
— Целый месяц! — сказала Рита страдающим голосом. — Мы будем скуча-ать… А я — больше всех… У тебя сегодня последний день на Земле, а завтра утром — старт… — оглянувшись на подружек впереди, она зашептала мне на ухо: — Девчонки пообещали ночью даже не заглядывать к тебе! Понял, солнышко мое лучистое? Мы будем вдвоем до самого утра! Ты рад?
— Очень! — притронувшись губами к черным волосам Маргаритки, я выдохнул тепло, и женщина спрятала голову у меня на груди.
«Хоть высплюсь!» — мелькнула в голове трезвая мысль, и тут же провернулся калейдоскоп воспоминаний.
Гневливая Рита в раздевалке, мечущая перуны в наглого мальчишку… Счастливая Рита, танцующая в ночной степи… Сладкая мука в Ритиных глазах, а за окнами громыхает гроза… О, многое в моей жизни не забудется!
Я посмотрел за окно. Вдали, за необъятным разливом полёгшей травы, раскрывались к небу ажурные конусы антенн. Щемящее чувство заставило вздрогнуть размякшее тело. Завтра и мне туда, за голубую кайму вышины…
«Сбудется мечта идиота! — криво усмехнулся я. — Будешь барахтаться в черноте бесконечности и греться в космических лучах…»
Не знаю уж, о чем думали остальные, но народ притих. Здесь, у самого ракетодрома, вселенная оказывалась рядом — и смертная плоть ёжилась, пугаясь собственной дерзости.
«Всё будет хорошо! — упрямо, с вызовом, крутил я в уме свою мантру. — И даже лучше!»
Миновав КПП, автобус подъехал прямо к циклопическому МИКу, где нас и высадил.
— Левицкий! — строго скомандовала Наташа. — Общий план!
— Снято! — браво отрапортовал режиссер.
— Заходим, заходим!
Я как-то бывал в монтажно-испытательном корпусе поутру, когда никто не копошится в лабораториях, не тянет кабеля и провода, не таскает тестеры — один лишь гулкий полумрак заполняет колоссальный объем. Из сумеречного покоя выступают громадные формы ракеты-супертяжа, а под недосягаемым потолком густеет полная тьма…
Вот такое — впечатляет, но сейчас весь МИК был залит ярким, выедающим тени светом, а у белого обитаемого модуля, еще не накрытого обтекателем, сквозили хрупкие на вид леса.
— Левицкий! Готовность!
— Есть готовность!
— Камера!
— Есть камера!
«Три грации» в одинаковых серебристых комбинезонах из металлизированной ткани храбро полезли по хлипким лесенкам на самый верх, устланный дырчатыми листами. Леса упруго покачивались, сочленения поскрипывали…
Инка с Наташкой размотали плотный рулон трафаретки, и прижали его к борту обитаемого модуля.
— Ровно? — разнёсся звонкий голос Дворской.
— Левый угол чуть выше! — крикнула снизу Рита. — Вот так! Фиксируем!
И тоже полезла наверх. Все трое вооружились баллончиками с синей краской, маски с респираторами скрыли милые лица.
— Запись!
— Идет!
Пульверизаторы зашипели, и синие хвосты эмали обмахнули шаблон.
— Готово!
— Снимаем!
Наташа аккуратно скрутила использованный трафарет, и небрежно скинула его вниз. Спустилась она последней, и дала отмашку. Тут же набежали техники, разобрали звякающие леса, и уже ничего не загораживало круглящийся блестящий бок модуля. А четкая надпись, синяя по белому, как будто придала ему смысл и значение. «Propius ad astra!»
— «Ближе к звездам!»… — перевел с латинского Вудро, и смутился, уловив мой внимательный взгляд. — Здорово, правда?
— Здорово, — согласился я. И поощрительно улыбнулся.
Документ 4
КГБ СССР
Первое главное управление
Председателю КГБ СССР
Е. В. фон Ливен
Дата: 20 октября 2019 г.
Автор: Маруата Вайткене
Псевдоним временный: «Юстас»
Статус: исполнитель
Содержание: «Горячая точка» в Полинезии
Гриф: совершенно секретно
Уважаемая Елена Владимировна!
Товарищ полковник приказал ознакомить вас с ситуацией, которая сложилась за последние месяцы в Полинезии и, в общем, в Океании.