Валерий Безлюдный – Сквозь падения к полету (страница 7)

Оглядываясь назад, я всё чаще думаю, что именно тогда во мне начал формироваться человек, которому впоследствии предстояло управлять командами, строить бизнес, принимать сложные решения и отвечать не только за собственную судьбу, но и за судьбы других людей. Правда, в тот момент я, конечно же, ничего этого не понимал.

Мне было двадцать лет, и мир казался местом, где всё самое интересное только начинается.

К тому времени я уже больше года работал ведущим в луганском клубе «Эгоист». Когда клуб закрылся на реконструкцию, предложение провести сезон в сочинской «Панораме» появилось практически сразу. Согласился я без долгих раздумий. Возможность провести лето у моря, занимаясь любимым делом и получая за это хорошие деньги, выглядела настолько привлекательной, что искать причины для отказа попросту не хотелось.

Гораздо меньше энтузиазма эта идея вызывала у моей бабушки.

Причём переживала она вовсе не из-за переезда в другой город и даже не из-за самой работы. Её тревожили вещи куда более приземлённые и потому значительно более реальные. Она боялась, что меня обманут, не выплатят обещанные деньги или просто оставят одного в незнакомом месте без поддержки и средств к существованию.

Именно поэтому подготовка к поездке приобрела весьма своеобразный характер.

Пока я собирал документы и складывал вещи в дорожную сумку, бабушка методично формировала собственный план моего спасения. Центральное место в этом плане занимали шестьдесят пачек доширака, которые постепенно заполнили значительную часть багажа.

Я пытался возражать.

Объяснял, что уже давно не ребёнок, что беру с собой деньги и вполне способен самостоятельно купить себе еду. Но спорить с бабушкой было примерно так же бесполезно, как пытаться убедить солнце не вставать по утрам.

В конце концов я сдался.

Тогда вся эта история казалась мне забавной и даже немного нелепой. Позже выяснилось, что среди нас двоих именно бабушка смотрела на ситуацию значительно реалистичнее.

Сама дорога в Сочи начиналась почти идеально. На станции Ясиноватая наш вагон почти на час отцепили от одного состава в ожидании другого. На улице стояла такая жара, что воздух над асфальтом дрожал, словно раскалённое стекло. Я купил мороженое, бутылку холодной колы и бесцельно бродил по вокзалу, наслаждаясь тем особенным состоянием свободы, которое бывает только в молодости.

Мне казалось, что впереди начинается новая глава жизни.

Я был молод, полон сил и совершенно уверен, что контролирую происходящее.

Наверное, именно в такие моменты жизнь особенно любит напоминать человеку о его самоуверенности.

Через несколько часов я зашёл в вагон-ресторан, который рестораном можно было назвать весьма условно. Скорее это был обычный советский буфет на колёсах, сохранивший атмосферу ушедшей эпохи. Заказав обед, я привычным движением полез в карман за кошельком и в ту же секунду почувствовал неприятный холод где-то под рёбрами.

Сначала я решил, что просто ошибся.

Потом вернулся в купе и начал искать.

Перевернул сумку.

Проверил карманы.

Осмотрел полки.

Снова проверил сумку.

Но чем дольше продолжались поиски, тем очевиднее становилось то, во что совершенно не хотелось верить.

Кошелёк исчез.

Вместе с ним исчезли и все деньги, которые я вёз с собой.

В одну секунду романтика путешествия закончилась.

Ещё утром мне казалось, что впереди меня ждёт красивое летнее приключение. Теперь же я ехал в другую страну практически без денег, к людям, которых почти не знал, и совершенно не понимал, каким образом буду решать возникшую проблему.

Именно тогда жизнь впервые очень наглядно показала мне разницу между самостоятельностью и самоуверенностью.

Эти понятия кажутся похожими лишь до тех пор, пока обстоятельства не начинают проверять их на прочность.

В Лазаревское поезд прибыл ранним утром. Встречать меня должен был Ваня — человек, который и пригласил меня на работу. Но поезд пришёл раньше расписания, телефон почти разрядился, связь работала через раз, а сам Ваня почему-то не появлялся.

Я сидел на вокзале с украинским паспортом, дорожной сумкой и стремительно растущей тревогой.

Этот час показался мне бесконечным.

За это время я успел придумать десятки сценариев развития событий, и каждый следующий выглядел хуже предыдущего. Мне казалось, что Ваня передумал, забыл, перепутал дату или просто не приедет. Чем дольше его не было, тем реальнее становились эти фантазии.

Когда возле вокзала наконец остановился белый Mercedes и из машины вышел Ваня, я испытал такое облегчение, словно увидел не знакомого человека, а спасательный круг посреди открытого моря.

По дороге я рассказал ему про украденный кошелёк.

Он спокойно выслушал меня, достал деньги и протянул пять тысяч рублей.

— Больше сейчас нет. Начало сезона. Но на первое время хватит.

Только вечером выяснилась одна важная деталь, которую мы почему-то заранее не обсудили.

Зарплату здесь выдавали один раз в месяц.

Я сел считать деньги.

И чем дольше считал, тем яснее понимал, что предстоящий месяц будет совсем не таким лёгким, каким представлялся мне ещё несколько дней назад.

В тот вечер я долго сидел над простыми расчётами и пытался убедить себя, что ситуация находится под контролем. Молодость вообще обладает удивительной способностью выдавать надежду за план действий. Мне казалось, что если правильно распределить деньги, немного потерпеть и проявить дисциплину, то никаких серьёзных проблем не возникнет.

Реальность довольно быстро показала, насколько оптимистичными были эти расчёты.

Следующие недели стали моим первым настоящим знакомством с постоянным чувством голода. Не с тем лёгким ощущением, которое возникает перед обедом и исчезает после первого приёма пищи, а с его совсем другой формой — тихой, навязчивой и почти незаметной. Сначала она появляется где-то на заднем плане, потом начинает сопровождать тебя постоянно, а спустя некоторое время становится настолько привычной, что воспринимается как естественная часть жизни.

Мой рацион был предельно прост.

Доширак.

Иногда кефир.

Много воды.

И бесконечные внутренние расчёты о том, сколько ещё дней осталось до зарплаты.

Сегодня, оглядываясь назад, меня удивляет вовсе не это.

Гораздо сильнее меня удивляет собственное упрямство.

Я мог попросить помощи.

Мог честно рассказать Ване о ситуации.

Мог занять денег.

Мог решить проблему буквально за несколько минут.

Но не сделал ничего из этого.

Внутри меня уже тогда жила установка, которая впоследствии ещё не раз создаст проблемы. Мне казалось, что сильный человек обязан справляться самостоятельно, что просьба о помощи является проявлением слабости, а признание собственной уязвимости почти равносильно поражению.

Позже жизнь будет долго и весьма болезненно переучивать меня этому заблуждению.

Особенно ярко я понял это спустя несколько недель, во время одной истории, которую помню до сих пор.

Мы встречали московского диджея, довольно известного по тем временам. После аэропорта поехали в ресторан возле горной реки. Место было удивительно красивым. Вода шумела где-то внизу между камней, с гор тянуло прохладой, а над террасой висел тот особенный южный воздух, в котором смешиваются запахи зелени, дыма и жареного мяса.

Ваня заказал чай.

Артист заказал шашлык, картошку, лаваш и салат.

Я сидел напротив и тоже пил чай.

Когда официант принёс заказ, запах мяса буквально ударил в голову.

Наверное, только тогда я понял, насколько сильно голоден.