Валерий Безлюдный – Сквозь падения к полету (страница 8)

В какой-то момент мне стало по-настоящему страшно от собственных мыслей. Казалось, ещё немного — и весь мой самоконтроль закончится.

Поэтому я поднялся из-за стола, спокойно сказал, что пойду покурю, и ушёл гулять вдоль реки.

К столу я больше не вернулся.

Вечером мы отвезли артиста в гостиницу.

А я пришёл домой и заварил очередной доширак.

Сегодня мне кажется, что иногда человеку действительно проще терпеть лишения, чем признать собственную слабость. Особенно если он слишком рано решил, что обязан быть сильным всегда.

Но именно в этот непростой период судьба подарила мне встречу с человеком, который оказал огромное влияние на моё дальнейшее понимание профессии.

Антон Ростовский.

Царствие ему небесное.

До знакомства с ним я искренне считал себя хорошим ведущим. У меня был опыт, была сцена, поставленная речь, уверенность в себе и довольно неплохое понимание аудитории. Однако рядом с Антоном всё это неожиданно перестало казаться чем-то выдающимся.

Он существовал на сцене совершенно иначе.

Я работал с залом.

Он жил внутри него.

Я старался говорить правильно.

Он говорил естественно.

Я опирался на подготовленные заготовки.

Он импровизировал так, словно каждое слово рождалось прямо сейчас.

Я думал о том, какое впечатление произвожу.

Он думал о людях.

Пять дней в неделю я наблюдал за ним почти так же внимательно, как когда-то наблюдал за Владимиром Андреевичем Саганом в Академии.

И постепенно начал понимать вещь, которую невозможно объяснить ни одной книгой.

Настоящая харизма не имеет никакого отношения к красивым словам, поставленному голосу или эффектным жестам.

Она рождается из внутренней свободы.

Из способности быть собой даже тогда, когда на тебя смотрят сотни людей.

Из отсутствия страха показаться смешным, странным или несовершенным.

Именно этому Антон научил меня значительно лучше любого учебника.

К концу июня я похудел почти на девять килограммов.

Зарплату ждал так, как, наверное, ждут спасательный корабль после долгого дрейфа.

И когда наконец получил свои пятьдесят тысяч рублей, испытал чувство счастья, которое сегодня уже невозможно повторить никакими суммами.

Я купил бутылку холодного пива.

Небольшую вишнёвую сигару Macbeth.

И отправился на пляж «Гренада», к старому полуразрушенному пирсу.

Солнце медленно опускалось за горизонт.

Море постепенно окрашивалось в густые красные оттенки.

Где-то вдалеке звучала музыка.

Я сидел на берегу, уставший, похудевший, слегка опьяневший от первого за долгое время ощущения спокойствия и смотрел на закат.

Именно тогда заиграла песня моего земляка Сынти — «Любимый город».

И произошло нечто странное.

Не событие.

Не озарение.

Скорее ощущение.

Будто время на несколько секунд остановилось.

Будто сама жизнь очень тихо коснулась моего плеча и попросила запомнить этот момент.

Я верующий человек и искренне считаю, что Бог редко разговаривает с нами словами.

Гораздо чаще Он делает это через людей, через обстоятельства, через события и ощущения, смысл которых становится понятен только спустя годы.

Тогда я ещё не знал, насколько сильно однажды моя жизнь окажется связана с этим городом.

Не знал, сколько важных событий ждёт меня впереди.

Не знал, сколько раз мне придётся сюда возвращаться.

Но именно в тот вечер впервые почувствовал, что стою в самом начале пути, масштаб которого пока невозможно разглядеть.

Пути, который уже начался задолго до того, как я сумел это понять.

ГЛАВА 11: Корона

Осенью 2011 года я вернулся в Луганск уже другим человеком. По крайней мере, мне тогда так казалось. После сезона в Сочи внутри меня поселилось странное, опасное ощущение: будто я наконец-то вырвался из старой оболочки, из привычного пространства, которое сковывало меня своими ограничениями и страхами.

Я начал зарабатывать значительные по тем временам деньги. Меня узнавали, обсуждали, приглашали на работу, хотели видеть на вечеринках. И самое главное — всё это безумно мне нравилось. Но именно тогда в моей жизни появился первый настоящий соблазн. Не деньги, не женщины, не алкоголь. Настоящий соблазн заключался в ощущении собственной исключительности, в лёгком и одновременно опасном чувстве, что мир обязан подчиняться твоей воле.

Я продолжал работать в «Эгоисте», развиваясь как ведущий, и параллельно занялся тем, что позже назовут SMM, хотя тогда это слово почти никто не знал. Я чувствовал: будущее принадлежит социальным сетям. Вместе с моим другом детства Димой Крымцевым, которого я знал как Крым, мы создали паблик во «ВКонтакте» с максимально странным и одновременно цепляющим названием — KabLook. Идея родилась из «Club Look» — «клубный взгляд», а в звучании «каблук» обрёл странную игру слов: нелепо, стильно, провокационно.

С самого начала проект был простым: сплетни, инсайды, слухи, мемы клубной индустрии Луганска и области. Мы вели его анонимно, и именно эта анонимность добавляла проекту особую пикантность. Людям всегда нравилось заглядывать за кулисы, особенно когда речь шла о ночной жизни, которая в Луганске 2010–2013 годов была уникальной. Количество клубов было огромным: «Айсберг», «Колизей», «PartyZone», «Starter». По оснащению они соперничали с лучшими клубами Киева, но главное было в публике.

В Луганске сформировалось живое, музыкальное, благодарное клубное сообщество. Диджеи могли играть то, что готовили дома, а не мешать попсу ради удержания танцпола. Мы вместе с Антоном Птушкиным, Антоном Полтиевым, Владиславом Бухаровым и Ярославом Малыхиным создавали эту культуру, и я тоже приложил к этому руку. KabLook быстро «выстрелил». Со временем он стал полноценным медиа: рубрики, статьи, афиши, авторский стиль, внутренняя эстетика. Мы начали формировать повестку клубной индустрии.

С этим рос и я. Мои гонорары увеличивались, и для моего возраста это было уже неприлично много. Но там, где появляются большие деньги, отсутствует жизненный опыт, и вокруг возникает огромное внимание, почти всегда начинаются проблемы. Внимания стало слишком много: новые знакомства, компании, девушки, тусовки. И именно тогда я совершил первую серьёзную ошибку. Я поверил в себя слишком сильно, поверил в собственный статус.

Каждый вечер после клуба — новая девушка, новые ощущения. Иногда я даже не запоминал имена. Однажды я специально выбрал полную женщину ради нового опыта. С того времени во мне что-то изменилось. Казалось, что я живу яркой жизнью, но на самом деле терял внутренние ориентиры. В «Эгоисте» по средам проходил женский день, и мне начало казаться, что это событие существует в честь меня. На сцене я постепенно менялся, острые шутки и подколы переросли в оскорбления, а я даже не замечал этого. Я считал себя дерзким, острым, смелым и харизматичным, но на деле меня начало заносить, и я не понимал, как глубоко скатываюсь.

Именно тогда в мою жизнь вмешалась «случайность» — Константин Иванович. В конце 2011 года он уже управлял концерт-холлом «Колизей». Меня пригласили провести там вечеринку, и я, окрылённый вниманием, снова матерился и подшучивал со сцены, ощущая себя королём мира. Внезапно микрофон перестал работать. Я посмотрел на индикатор: батарейки в порядке. Слева стоял Константин Иванович и пальцем подзывал меня.

Мы отошли в сторону, и в следующую секунду он дал мне настолько сильную пощёчину, что у меня зазвенело в ушах. Крепкий, строгий мужчина, офицер в отставке, спокойно сказал: «Это тебе, сучонок, культурное мероприятие, а не деревенская дискотека. Не смей больше материться у меня в заведении». Я стоял в шоке и промямлил: «Извините…»

И тогда щёлкнуло внутри меня. Что-то важное перевернуло мой взгляд на самого себя. Я увидел самовлюблённого подростка, который путает харизму с хамством, свободу — с вседозволенностью, а внимание людей — с собственной значимостью. С этого вечера я притормозил себя, перестал устраивать показуху и саморазрушение, начал работать серьёзно.

Скрывать, кто стоял за KabLook, становилось всё труднее. Мы с Крымом приняли решение деанониться и превратить проект в коммерческий продукт. Так родилась серия вечеринок «Под Каблуком». Первая — в «Колизее» — прошла с большим успехом. И тогда мне впервые показалось, что мы способны создавать не просто вечеринки, а полноценные культурные события. Так начался 2012 год, и вместе с ним новый этап моего взросления, где внутренний рост стал важнее внешнего блеска, а ответственность — важнее развлечений.

ГЛАВА 11: Спасите Винни

Ближе к весне 2012 года я начал испытывать усталость от масштабных мероприятий. Вечеринки на тысячу человек, непрерывный шум и бесконечная гонка за масштабом — всё это начинало тяготить. Иронично, но именно в момент, когда я научился собирать огромные залы, во мне впервые зародилось желание чего-то маленького, камерного, настоящего.

Особенностью клубной культуры Луганска того времени было то, что мы, организаторы, искали не только коммерческую выгоду. Мы не хотели просто наполнять бары посетителями, чтобы те оставили деньги; наша цель была глубже. Мы стремились создать концептуальные истории, наполнить вечера смыслом, формировать вкус и отношение к музыке, к атмосфере, к культуре отдыха. В каком-то смысле мы воспитывали аудиторию, а не просто обслуживали её желания.