Валерий Безлюдный – Сквозь падения к полету (страница 5)

Глава 7. Розовый шарик

Выпускной закончился удивительно буднично.

Ни особого волнения, ни ощущения грандиозного перехода во взрослую жизнь я тогда не испытал. Возможно, причина заключалась в том, что к тому моменту уже давно жил сразу в нескольких реальностях. Школа постепенно превращалась в обязательную формальность, тогда как настоящая жизнь, как мне казалось, происходила совсем в других местах. Она происходила в «Айсберге», на сцене, возле микрофона, среди людей, музыки и постоянного движения. Именно там я учился гораздо большему, чем могли дать многие школьные уроки, и именно туда были устремлены мои мысли задолго до последнего звонка.

С будущей профессией я определился ещё за полгода до окончания школы.

Я хотел стать актёром драматического театра и кино.

Сегодня это звучит почти неожиданно. Особенно если знать, каким образом сложилась моя дальнейшая жизнь. Но тогда этот выбор казался не просто правильным — он казался единственно возможным.

Если честно, всё происходило вполне закономерно.

Сцена к тому времени уже успела пустить во мне глубокие корни.

Сначала были школьные дискотеки, потом появился «Айсберг», затем пришло ощущение энергии полного зала, когда несколько сотен человек одновременно реагируют на твои слова, смеются над твоими шутками или замирают в ожидании следующей фразы. Но всё это я воспринимал скорее как ремесло. Мне нравилось работать с публикой, нравилось искать нужную интонацию, чувствовать настроение аудитории и учиться управлять её вниманием. Однако где-то глубоко внутри постепенно рождалось ощущение, что за всем этим скрывается нечто гораздо большее.

Словно существует какая-то дверь, к которой я пока только подхожу, но ещё не знаю, что находится за ней.

Поступать я решил в Луганскую Академию Культуры и Искусств.

С экзаменами проблем не возникало, поэтому все основные надежды были связаны именно с творческим конкурсом. Правда, довольно быстро выяснилось, что рассчитывать на лёгкую прогулку не приходится. На бюджет претендовали десятки талантливых ребят, приехавших из разных городов Украины, и впервые в жизни я оказался в среде людей, которые хотели ровно того же самого, чего хотел я.

Это было новое ощущение.

До этого конкуренция всегда выглядела привычной и понятной. В школе ты годами знаешь своих соперников. Понимаешь, кто сильнее тебя, а кого сильнее ты. Здесь всё было иначе.

Каждый человек в коридоре Академии был потенциальным конкурентом.

Каждый приехал за одной и той же мечтой.

Каждый надеялся услышать свою фамилию в списках поступивших.

Наверное, именно тогда я впервые почувствовал вкус взрослой конкуренции. Но вместе со страхом неожиданно появилось и другое чувство — ощущение, что мне действительно есть что показать.

За плечами уже были месяцы работы в «Айсберге», опыт общения с публикой и сотни часов с микрофоном в руках. Более того, неожиданно начали приносить пользу все те занятия сценической речью и риторикой, которые раньше казались чем-то второстепенным. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что многие события последних лет словно незаметно готовили меня именно к этому дню.

Когда начался творческий конкурс, я вошёл в аудиторию достаточно уверенно.

Во всяком случае мне так казалось.

В комиссии сидели Владимир Андреевич Саган и Николай Крипчук. Подготовленный материал я знал хорошо, с речью проблем не испытывал и ожидал практически любых заданий. Но жизнь, как это часто бывает, приготовила испытание, к которому невозможно подготовиться заранее.

В какой-то момент Владимир Андреевич попросил меня показать розовый воздушный шарик.

Сначала я даже решил, что неправильно расслышал вопрос.

Потом подумал, что за ним скрывается какая-то профессиональная хитрость, которую должен понять любой талантливый абитуриент.

Но проходили секунды, а понимание не приходило.

Я искренне не знал, что делать.

Сегодня мне кажется, что именно так выглядит столкновение человека с задачей, для которой у него нет ни одного готового ответа. Мозг отчаянно пытается найти знакомый алгоритм, цепляется за логику, перебирает варианты, но все они оказываются бесполезными.

В конечном итоге всё, на что меня хватило, — это надуть живот.

Сейчас эта сцена вызывает улыбку.

Тогда хотелось исчезнуть.

Но именно после этого произошло нечто гораздо более важное, чем сам экзамен.

Владимир Андреевич не стал смеяться.

Не начал объяснять, насколько нелепо выглядела моя попытка.

Не воспользовался ситуацией, чтобы продемонстрировать собственное превосходство.

Он просто начал показывать.

И то, что произошло дальше, я помню до сих пор.

Сначала он словно наполнился воздухом изнутри. Потом его тело стало удивительно лёгким. Он медленно поднял руки и начал двигаться по аудитории так естественно и свободно, будто действительно потерял вес. На его лице появилась какая-то детская, совершенно беззащитная улыбка, а движения приобрели удивительную плавность.

И в какой-то момент произошло странное.

Я перестал видеть преподавателя.

Перестал видеть человека.

Передо мной действительно возник розовый воздушный шарик, который неспешно путешествовал по аудитории, подчиняясь каким-то своим законам физики и существуя в собственной реальности.

Даже сейчас, спустя много лет, мне сложно рационально объяснить тот эффект.

Наверное, именно поэтому я считаю тот день одним из самых важных в своей юности.

До этого момента мне казалось, что сцена строится из техники, харизмы, хорошо поставленного голоса, уверенности в себе и набора профессиональных навыков.

Владимир Андреевич показал мне совершенно другой уровень.

Он показал искусство.

Настоящее.

То самое искусство, которое способно заставить человека поверить в то, чего не существует.

Способно создать новую реальность из воздуха.

Способно на несколько минут отменить законы логики и заставить зрителя увидеть невозможное.

Наверное, именно тогда я по-настоящему влюбился в актёрскую профессию.

Не в аплодисменты.

Не в внимание публики.

И даже не в красивую сценическую жизнь, которую обычно представляют подростки.

Я влюбился в саму возможность создавать миры.

В возможность при помощи собственного воображения рождать то, чего секунду назад ещё не существовало, а потом заставлять других людей верить в это так же искренне, как веришь сам.

Поэтому сегодня, вспоминая своё поступление, я думаю вовсе не о бюджетном месте и не о студенческом билете.

Да, я поступил.

Да, получил то, к чему стремился.

Но главным подарком того дня оказался вовсе не статус студента.

Главным подарком стал розовый шарик, которого никогда не существовало.

Потому что именно он впервые показал мне, насколько безграничным может быть человеческое воображение и какой невероятной силой обладает человек, умеющий заставить других поверить в невозможное.

Глава 8. Грязная обувь

Первые месяцы обучения в Луганской Академии Культуры и Искусств я до сих пор вспоминаю с особой теплотой. Прошло много лет, жизнь несколько раз переворачивалась с ног на голову, но если бы мне сегодня предложили прожить этот период заново, эти полгода определённо оказались бы среди первых кандидатов. И дело было вовсе не в студенческой романтике, не в свободе, не в молодости и даже не в профессии. Академия дала мне значительно больше, чем просто актёрское образование: она научила видеть человека объёмно, рассматривать не только его поступки, но и причины, приведшие к этим поступкам; не события сами по себе, а контекст, который их порождает.