Валерий Атамашкин – Возмездие неизбежно (страница 60)
– Дерьмо, – выругался Марк Робертович сквозь зубы.
Крассовский после непродолжительной, но упорной схватки с рабами под Гераклеей прошел еще несколько лиг, после чего внял советам своих легатов и разбил лагерь неподалеку от Бенакского озера, чтобы мобилизовать силы перед заключительным ударом. Было решено дожидаться данных разведки, которые могли бы с точностью проинформировать командующих о нынешнем местоположении остатков войск Спартака. Как выяснялось, сейчас ждал он лишь подтверждения взятия Спартаком порта. В который раз Марк Робертович убеждался, что этот каналья мёоезиец ни за что в жизни не отдаст свое. Можно было метать молнии, устроить разнос Лонгу и Афронию, которые склонили Марка Робертовича к решению разбить лагерь, вместо того чтобы стремглав броситься к Брундизию, ударить нахрапом… Крассовский нахмурился, пытаясь упорядочить мысли, бурлящие в голове. Наверное, устремись он в погоню за Спартаком, то лучшее, что бы ждало его сейчас, – вид неприступных стен Брундизия, о которых так много говорили римские военачальники. Олигарх хмыкнул. Проныра раб! Нет, правы были легаты, стоило подготовить удар!
Интересно знать, чего стоило Спартаку уговорить большую часть своего войска остаться у Гераклия, чтобы принять неравный бой на открытой местности? Какие аргументы удалось привести варвару? Как теперь выяснилось, этот хитрец подставил под удар братьев по оружию! Одна часть войска перекрыла олигарху проход, чтобы другая часть восставших, в большинстве своем гладиаторы и искушенные вояки, сумела уйти далеко вперед. Не задумываясь, мёоезиец бросил своих людей в пасть разъяренного льва. Надо же такому случиться! Олигарх всегда думал, что Спартак будет стоять за своих людей горой… Здесь же на поле боя погибли лучшие военачальники рабов. Ганник! Тарк! Икрий! Эти имена были на слуху, и Спартак пожертвовал ими ради того, чтобы двигаться дальше. Видимо, не зря, раз ему удалось каким-то образом оказаться по ту сторону гарнизонной стены Брундизия, внутри города. Как все сладко и гладко складывалось у варвара! Собрав все свои силы в кулак, Спартак предпринял последний рывок. Теперь его силы в разы уступали в численности армии проконсула, ряды которой так удачно пополнились легионерами Гнея Помпея. Будь Спартак хоть тысячу раз гением тактики и военного мастерства, что Марк Робертович скрепя сердце теперь уже начал признавать, мёоезиец все же ничего не сможет противопоставить умопомрачительной мощи римлян. На что же тогда рассчитывал раб, когда прямиком двинулся в калабрийский порт? Желание Спартака лежало на поверхности. Раб хотел обвести Крассовского вокруг пальца и, понимая неизбежность своего разгрома, выбрал своим победителем Марка Варрона Лукулла, который должен высадиться в Брундизии на днях. Решив проиграть, Спартак вознамерился сделать это назло Крассовскому. Сдача мёоезийца Лукуллу означала для Марка Робертовича одно – клеймо неудачника и лишение доступа к власти. Спартак спал и видел, что Лукулл предоставит повстанцам лучшие условия сдачи, но не бывать этому! Ничего не выйдет! Совсем! Достаточно того, что Крассовский утратил благосклонность сената и уже сейчас висел на волоске от позора вместо вполне заслуженного триумфа и венка!
Крассовский отмахнулся от наваждения. Спартак щелкал любые логические цепочки римлян, будто семечки. Нет уж, теперь Марк Робертович сделает все совсем иначе. Он порвет стандарты и шаблоны мышления, навязываемые ему Спартаком, из-за которых войска Красса терпели болезненные поражения в этой войне. Крассовский поступит так, как от него никто не ждет, как поступать вовсе не следует. Если Марк Лукулл хочет забрать его славу в этой войне, а Спартак так ищет встречи с Лукуллом, то Марк Робертович не должен этому помешать. Напротив, он сделает все, чтобы пути этих двоих ни в коем случае не разминулись! Спартак не должен покинуть Брундизий до того, как в городе окажется Лукулл. У Крассовского же теперь будут совсем другие планы. Как известно из одной старой поговорки, все дороги идут в Рим, а ради этого можно уступить право мести кому-нибудь другому. Зная Спартака, можно было предположить, что раб не сдастся Лукуллу за просто так. Раб обязательно потреплет римскому полководцу нервы, хотел бы этого Лукулл или нет. Осада затянется, как пить дать. Как бы то ни было, не стоило терять время.
Крассовский жестом подозвал к себе Публия Лонга, который все это время мялся в стороне.
– Прикажи выслать к стенам Брундизия три легиона, – буркнул олигарх.
– Три? – удивился легат.
– Мне повторить? – взъярился олигарх.
Публий Лонг замялся, но отрывисто кивнул.
– Все понял, три легиона к стенам Брундизия, но что прикажете делать с остальным войском, Марк Лициний? – уточнил он.
– Остальные легионы выдвигаются в Рим, – отрезал олигарх.
Глава 14
Римляне задержались. Минуло более суток с тех пор, как мы заняли Брундизий и Тирн с Рутом начали первые приготовления по укреплению города от врага. Я понятия не имел, с чем была связана задержка Красса, но вести о прибытии римских легионов к нашим стенам застали меня на рассвете следующего дня, когда я лежал на своей кровати в полудреме, тщетно пытаясь заснуть и сбросить сковывающую меня усталость. К тому времени все приготовления были закончены. Горожане выполнили все свои обещания. Тирн и Рут пункт за пунктом донесли брундизийцам все мои приказы до одного, и торговый город, напоминающий мне чем-то огромный рынок по типу тех, что были так популярны в нашей стране еще какие-то двадцать лет назад, за считаные часы превратился в неприступную крепость. Мы были готовы и теперь ждали появления Красса у городских стен во всеоружии.
О прибытии римлян я был оповещен караульными, которым удалось засечь приближение врага в полной темноте. Я взбежал на городские стены, ожидая скорый штурм, тут же приказал Тирну и Руту принять повышенную боевую готовность, но римляне не торопились штурмовать Брундизий и расположились лагерем в миле от нашего гарнизона. Я тут же скомандовал отправить к лагерю разведгруппы, чтобы разузнать о намерениях врага. Вскоре выяснилось, что римляне не собираются переходить в наступление в ближайшие часы и все свои силы направили на постройку лагеря. Новость стала для меня немалым сюрпризом. Время затянулось. Римляне стояли лагерем у наших стен, не предпринимая никаких видимых попыток взять город силой, а с первыми лучами солнца мне сообщили о появлении у гарнизона делегации, несшей с собой белый флаг. Красс решил вступить с нами в переговоры, что стало для меня еще большей неожиданностью, чем все остальное. Я появился на гарнизоне немедля, теперь уже в компании Рута и Тирна, чтобы оценить обстановку и принять правильное решение. Землю устилала утренняя дымка, почти туман, что заметно сужало кругозор, и долгое время нам не удавалось разглядеть войско римлян. Однако небольшую группу легионеров, один из которых нес белый флаг, я увидел сразу. Они шли не спеша, будто желая удостовериться, что мы увидели их и знаем об их намерениях.
– Что скажешь, мёоезиец? – спросил Рут, с хмурым лицом рассматривающий небольшое шествие римлян.
– Стреляй! – отрезал я.
– Стрелять? – Рут от удивления приподнял бровь.
– Подстрели его, – скомандовал я.
– Ты уверен? – с сомнением в голосе переспросил гопломах.
– Это приказ! – отрезал я, ни секунды не колеблясь.
Рут пожал плечами, потянулся за стрелой в колчан. Прицелился и спустил тетиву. Раздался свист, и в стадии от городских ворот Брундизия наземь рухнул римлянин, гордо шагавший к гарнизонной стене с белым флагом в руках. Стрела вонзилась точно в шею, и легионер, запрокинув руки, уронил белый флаг. Шедшие вместе с ним люди бросились врассыпную, опасаясь получить свою шальную стрелу. Рут медленно опустил свой лук и недоуменно покосился на меня.
– Доволен? Кажется, они хотят начать переговоры, разве нет, Спартак? – спросил он.
– Тебе есть о чем разговаривать с этими людьми? – ответил вопросом на вопрос я. – Мне нет! Если это все, к чему пришел Красс, решивший послать своих псов с белым флагом под наши стены, то пусть катится к черту!
– Пусть приходит лично, если ему есть о чем с нами поговорить! – неожиданно поддержал меня Тирн, рассматривающий убегающих римлян совершенно пустым взглядом. – Он тянет время, если еще кто-то не понял!
– Зачем? – Я покосился на Тирна.
– А вот этого я уже не могу знать, Спартак!
Рут промолчал, но было видно, что предположение Тирна насторожило гопломаха. Я задумался. Целое утро Марк Лициний бездействовал, не решаясь штурмовать Брундизий, теперь подослал к воротам переговорщиков. Похоже, проконсул действительно тянул время, как и предположил молодой галл. Вот только зачем? Доводов не было. Красс, который всегда отличался горячим пылом, искал обострений и шел вперед всякий раз, когда это было можно, вдруг выжидал не пойми чего. Он твердо решил вступить с нами в переговоры, прежде чем начать какие-либо действия. Я мог всего лишь предполагать, и сейчас единственным верным выходом мне виделось разрушить планы врага, что я и сделал, когда прикончил посла. В отличие от Красса у меня не было возможности терять время, чтобы впустую слушать всякую трепотню его гончих псов о капитуляции на условиях проконсула. От слов я перешел к делу. Бою быть.