Валерий Атамашкин – Возмездие неизбежно (страница 62)

– Дальше! – процедил я сквозь зубы.

– Мы предполагаем, что здесь стоит часть преторского войска во главе с квестором Гнеем Тремеллием Скрофой, – робко продолжил Корг. – На данный момент в лагере римлян не замечено никаких приготовлений, по внешнему периметру выставлены дозорные, да и только. Ничего того, что бы указывало на приготовления римлян штурмовать нас, нет.

Я смачно выругался и нервно почесал макушку.

– Ты уверен в этом? – спросил я.

– Я бы не отвлекал тебя на всякую чушь, Спартак, мною было послано четыре вексил… – Тирн запнулся и тут же поправился, зная, что меня раздражает это название разведчиков. – Разведгруппы, которые твердят то же самое. Именно поэтому, чтобы не собирать у тебя балаган, я решил прислать к тебе их начальника! – твердо заявил Тирн.

– Да уж, – только и нашелся я.

– Что бы это все могло значить? – озвучил Рут свои мысли.

– Понятия не имею, – искренне ответил Тирн, который, несмотря на кажущуюся уверенность, все же был взволнован и весь покраснел.

Никаких мыслей на этот счет не было и у меня.

– Есть какая-нибудь информация по Крассу? Где остальная часть войска? Что-нибудь удалось узнать? – спросил я.

Начальник разведгруппы только озадаченно развел руки. Никто ничего не знал. Я коротко кивнул.

– Что-то еще?

– Я рассказал вам все, что моим людям удалось узнать, никакой другой информации у меня нет, – заверил Корг.

– Можешь идти! Передай своим бойцам, что на сегодня им положен двойной паек! – скомандовал я.

Корг засиял от счастья, и уже через секунду входная деревянная дверь хлопнула за его спиной. Мы остались наедине с Рутом и Тирном, в уже привычной компании. На некоторое время повисла тишина. Все трое, мы обдумывали сказанные разведчиком слова. Надо сказать, новая информация произвела на нас впечатление сродни эффекту разорвавшийся бомбы. Я понятия не имел, что могло все это значить. Куда подевался Красс с большей частью своего войска? Да еще этот странный маневр проконсула, преследовавшего ему одному понятные цели. В любой войне очень важным было чувствовать своего врага, физически ощущать его присутствие, чтобы иметь возможность первым нанести удар. Сейчас Красс лишал меня такой возможности и заставлял действовать вслепую. Одно было понятно наверняка – Марк Лициний пропал из зоны видимости и в любой момент можно было ожидать удара исподтишка.

Молчание затянулось. Я видел, что Тирн и Рут ожидают, что я первым прерву тишину и начну говорить, поэтому я тяжело вздохнул и начал с вопроса:

– У кого какие мысли? Если они есть, то сейчас самое время их озвучить. Я слушаю.

– Понятия не имею, куда мог деться этот золотой петушок? – фыркнул Рут. – Если ему так хотелось добраться до нас, то с чего бы вдруг он надумал делать такой сомнительный маневр?

– Соглашусь, решение Красса выглядит нелепо, – подтвердил Тирн. – По мне, так мы лишний раз убедились, что проконсул не собирается штурмовать Брундизий. Вот только получается, что не нашим и не вашим. Подогнал к стенам легионы, запер нас в порту. Для чего? Чтобы мы никуда не делись до тех пор, как подоспеет Лукулл?

– Размечтался… – процедил Рут.

– Вот тоже, получается, прислал какого-то молоденького сорванца, который теперь шлет к нам своих гончих и отсиживается в лагере… – Я пожал плечами, не зная, как дальше развить свою мысль.

– Хочет избежать порки! – самодовольно хмыкнул Рут. – Вот только ума не приложу, зачем Крассу все это? Действительно, разве что Лукулла дожидается, хочет ему триумф собственными руками передать, – хохотнул гопломах от собственной шутки. – Я вот что предлагаю, Спартак: выйти бы нам да бабахнуть разок по этим рожам мерзким, может, глядишь, и спугнем? Да пойдем дальше себе, пока Лукулл со своими опарышами не пристал в порт? Что скажешь? Как тебе мое предложение?

Я нахмурился, размышляя над сказанными моими полководцами словами. Тирн и Рут говорили все как есть. Красс действительно совершил поступок, казавшийся крайне противоречивым. Теперь было очевидно, что, прислав часть своих легионов, Красс, по сути, блокировал нас в Брундизии до прихода Лукулла. Решение казалось нелогичным с точки зрения его дальнейших перспектив. Марк Лициний наверняка был уверен, что проконсул Македонии раздавит обескровленных рабов как назойливую муху, не моргнув глазом. Правда, следом за победой в Брундизии Марк Варрон заберет себе славу победителя в рабской войне. Лукулл, не Красс, в таком случае наберет больший политический вес. Все это выглядело нелогичным, сумбурным. Где был сам Красс в то время, как у Брундизия решалась его судьба? Отстал? Вряд ли, он бы давно уже нагнал свое войско…

Я помассировал виски, пытаясь упорядочить мысли. Допускать мысль о том, что Красса с большой частью римского войска нет в Калабрии, было бы крайне глупо. Но что, если претор действительно изменил свой маршрут и отправил к стенам Брундизия только часть своих легионов вместе с квестором Гнеем Тремеллием Скрофой? Я бросился к столу, уставился на лежавшую там карту. Коснулся пальцем точки, где произошло наше последнее сражение с проконсулом, после мой палец медленно сдвинулся, но не к Брундизию, а, напротив, совершенно в другую сторону. Если не Калабрия, то куда? Луцерия? Самний? Кампания? Эта мысль перевернула все с ног на голову, но только затем, чтобы все разом встало на свои места. Конечно же! Пока мы были заперты в Брундизии частью войска претора, пока Лукулл будет озадачен рабской войной, сам Красс устремится в Рим! Не надо быть провидцем, чтобы понять планы проконсула. Лишившись доверия сената, Марк Красс, имея под рукой внушительную армию, решил двинуться на Рим, чтобы разместить свои легионы у городских ворот и взять ускользающую власть в свои руки! Я покрылся испариной от одной только этой мысли.

Что это значило для нас…

Красс убивал двух зайцев одним выстрелом. Мы оказались загнанными в капкан, брошенными на растерзание Лукуллу. Часть войска Красс подослал к Брундизию лишь для того, чтобы у восставших не было никакой возможности выбраться из порта и испортить наполеоновские планы проконсула. Еще бы! Вот чем объяснялось мнимое бездействие легионов, стоявших лагерем неподалеку от нашего гарнизона, вот почему Тремеллий Скрофа подсылал к нам переговорщиков, вместо того чтобы немедленно штурмовать порт! Теперь все встало на свои места. Я чуть было не подпрыгнул от мыслей, осенивших меня. Бездействовать больше было нельзя.

– Братья! – обратился я к молодому галлу, не без интереса наблюдавшему за тем, как я рассматриваю карту на столе, и гопломаху, погрязшему в своих думах.

– Ты что-то придумал, Спартак? – поинтересовался Тирн.

– Я знаю, что мы будем делать дальше! К карте! Я расскажу вам свой план!

Рут и Тирн подбежали к столу и склонились над картой. По мере того как я озвучивал полководцам свой план, их глаза вновь заблестели лихорадочным пламенем.

Я ждал Тирна и Рута неподалеку от порта у здания одной из таверн, где некогда кипела ночная жизнь, рекой лилось вино и плясали легкодоступные женщины. В обветшалом здании с яркой манящей вывеской не было ни души. К порту стекались последние отряды моего войска, из тех, кому пришлось провести всю прошлую ночь в карауле на гарнизонных стенах. Всякий раз при виде меня гладиаторы приветственно вскидывали руки, я, сосредоточенный, весь увязший в своих мыслях, отвечал своим бойцам короткими кивками, стараясь не обделить никого вниманием. Пусть мало для меня, но я знал, что это значило очень много для гладиаторов, посвятивших делу борьбы за свободу всю свою жизнь.

За двое суток, которые мое войско провело в безопасности за стенами Брундизия, гладиаторы восстановили силы, затянули раны и оказались готовы к новым свершениям. Как нельзя кстати – именно сейчас судьба бросала нам новый вызов, который теперь мы были готовы принять во всеоружии. Я мог ошибаться, когда пытался просчитать Красса, но так или иначе проконсул своим бездействием подтолкнул к действию меня. Теперь уже все было решено, я в который раз взял инициативу в свои руки. Приказы были отданы, и я ожидал, когда мне доложат о ходе их исполнения.

Ждать пришлось недолго. Рут и Тирн подошли к таверне в назначенное время. Мы обменялись крепкими рукопожатиями и сразу перешли к делу. Слишком много неотложных дел, требующих скорейшего разрешения, повисло в воздухе к тому моменту, как состоялся наш разговор. Я огляделся и пристально посмотрел на Рута, который в отличие от своих подчиненных практически не видел сна последние несколько дней. Его глаза покраснели от недосыпа, щеки впали, показалось, что гопломах скинул несколько фунтов.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил я.

– Чувствую себя отвратительно, – усмехнулся гопломах. – Мне станет лучше, когда от слов мы перейдем к делу, брат.

Я улыбнулся в ответ.

– Рассказывай, что тебе удалось сделать!

Рут пригладил бороду и начал говорить:

– Все готово! Как ты велел, к римскому лагерю ходят разведгруппы, усилен караул на гарнизоне, втрое увеличено число патрульных внутри города и у городских ворот. Местные загнаны в порт! Утечка невозможна!

– Ты проверил все лично? – на всякий случай уточнил я, хотя уже знал ответ на этот вопрос.

– Обижаешь! Мне зачитали списки горожан в порту, поданные центурионами с теми, которые мы сделали два дня назад. Говорю же, утечки не может быть!