Валерий Атамашкин – Возмездие неизбежно (страница 64)

Я нахмурился. Такая мысль не приходила мне в голову прежде. Возможно, сказалась усталость, поспешность, с которой я каждый раз принимал те или иные решения. Тирну удалось разглядеть зацепку, которую я упустил из виду, когда разрабатывал свой план. Что, если римлянин хотел выманить меня из города, думая, что я куплюсь и выведу повстанцев, чтобы разбить квестора Скрофу, опасаясь, что в тыл мне подпирает флот Лукулла? Я вздрогнул от пришедшей в голову мысли. В висках неприятно застучал пульс. Видя мое смятение, Рут отмахнулся:

– С другой стороны, мы ничего не узнаем, если не попробуем. Сам говоришь, действие лучше бездействия! Приказывай, Спартак, а мы сделаем все, что ты скажешь!

Я пропустил слова гопломаха мимо ушей, взглянул на Тирна, но молодой галл только лишь опустил глаза, по всей видимости, посчитав, что сболтнул чего-то лишнего, поперек моему мнению.

– Отправляйтесь в порт. Мы начинаем, – выдавил я.

Оба моих полководца двинулись к порту, где уже вовсю кипели приготовления. Через два часа начнется закат. Рут и Тирн начнут посадку своих людей на корабли, а я останусь с остальным войском в Брундизии, чтобы подать своим полководцам сигнал к атаке со стен гарнизона. Все это будет происходить глубоко за полночь, когда лагерь римлян погрузится в глубокий сон. Все казалось очевидным, но слова Тирна глубоко засели в моем сознании. Что, если молодой галл окажется прав и я ошибся в своих расчетах? Красс никуда не ушел, а всего лишь прячется где-то неподалеку, ища шанс выманить нас вон из городских стен. Я невероятным усилием воли заставил себя выкинуть мысли, поселяющие сомнения, из головы прочь! Думай я так, мы должны были бы все так же сидеть в Брундизии сложа руки, ожидая прибытия Лукулла или возможного штурма Красса. Однажды Красс уже бросил приманку голодному зверю. Я хорошо помнил регийский прорыв, когда я запихал приманку в горло охотнику! Почему бы не сделать этого снова!

Смотря на удаляющихся галла и гопломаха, я понимал, что обратного пути уже нет. Приходилось рисковать. Моя стратегия была основана на риске, я многое ставил на откуп капризной удаче, оставляя в стороне здравый смысл, но по-другому мне было не выиграть эту войну. Наверное, для того я и был здесь, чтобы каждый раз исходить из обратного. Только так я не оставлял никакого шанса Крассу и другим римским полководцам себя просчитать. Если Красс был действительно здесь, сегодняшней ночью его ждал неприятный сюрприз. Если же мои предположения оказывались верны, тем лучше, мы оттяпаем жирный кусок от общего пирога. Безвыходных ситуаций не бывает.

Глава 15

– Пора? – Я то и дело косился на грека, старого матроса, бывшего триерархом на том самом корабле, что остался в гавани в эту ночь.

Корабль, между прочим, оказался цел, осмотр не выявил течи, и в случае необходимости вполне себе мог переправить целую кучу людей на берег.

– Думаю, что вам еще стоит выждать, – прочмокал старик беззубым ртом.

Я, не находя себе места, зашагал взад-вперед по стене. Старик уже не в первый раз объяснил мне, что места высадки западнее и восточнее Брундизия, где пролив напоминал охватившую город клешню краба, не пригодны для подхода кораблей к берегу вплотную в темное время суток. Лоцманам потребуется время, чтобы вывести либурны, а уж тем более квинкверемы к берегу, чтобы корабли не сели на мель. Только после этого восставшие смогут высадиться на сушу и взять строй. Я слушал, все понимал, но каждые пять минут задавал один и тот же вопрос. Нервы оголились, мне казалось, что с тех пор, как корабли покинули порт, минула целая вечность, пусть на самом деле прошло чуть больше часа, а договаривались мы подать сигнал именно по отмашке командира оставшегося в порту корабля.

Я сделал не меньше тысячи шагов, прежде чем снова подошел к старику.

– Что скажешь?

– Еще чуть-чуть, – расплылся он в своей беззубой улыбке, которая безумно раздражала меня в этот миг.

Мне захотелось схватить старика за шиворот и вышвырнуть прочь со стены. Я сжал кулаки, набрал полную грудь ночного воздуха, гулко выдохнул, успокаиваясь. Ну почему в моих руках не было рации, по которой я смог бы связаться с Рутом и Тирном, чтобы узнать, как обстоят у них дела! Как просто бы все было! Не надо зажигать никаких факелов и костров! Неведение сводило с ума.

– Ты уверен, что они высадятся? – выпалил я.

– Хех, если бы наши хлопцы не были уверены в этом, то не повели бы туда свои корабли, – с безразличием на лице пожал плечами грек. – Ты ж сам не далее как два часа назад заявил, что первый, кто посадит корабль на мель или разобьет его, лишится головы. Заверяю тебя, что среди нас нет таких героев, мы люди практичные, товар возим.

Слова старого триерарха немного успокоили меня. Я всмотрелся сквозь ночную мглу в горизонт, туда, где располагался лагерь римлян. Все, что сейчас напоминало о присутствии легионов Красса, были яркие красные точки горевших в лагере костров. Разведгруппы, которые я посылал к римскому лагерю каждые пятнадцать минут, одна за другой сообщали, что за последние часы ничего не изменилось. Все те же костры и отсутствие какого-либо движения на горизонте. Прозвучал отбой, легионеры выставили караульных, и главное – никаких признаков присутствия Марка Лициния в ближайших двух лигах от Брундизия. Четыре конных отряда, которые сформировал лично Рут, прочесали все близлежащие окрестности в поисках затаившихся легионов проконсула, но тщетно. Несмотря на хорошие новости, я все же решил обезопасить Рута и Тирна, которые прямо сейчас отправлялись в логово спящего льва, и приказал конным разведчикам занять выгодные позиции на возвышенностях, откуда в случае чего они могли бы подать сигнал, если бы войско Красса вдруг появилось на горизонте.

От мыслей меня отвлек старик, который внушительно прокашлялся.

– Думается мне, что они давно высадились и уже минут так двадцать ждут твоего приказа, – хмыкнул он.

Я подскочил к старому греку и схватил его за грудки с такой силой, что даже приподнял бедолагу от земли.

– Так чего же ты молчишь? – прошипел я.

– Так вот, говорю, – прошептал испуганный старик и тут же затараторил: – А молчал, потому что ты мне сам сказал, что абы что, и без головы останусь. Потому-то и дал время, чтобы убедиться, что все готово наверняка да сигнал все твои услышали по берегам.

Я отпустил триерарха, который упал наземь и застонал, больно ударившись бедром о голый камень. Не теряя времени, я бросился к одному из гладиаторов, который должен был подавать сигнал, оттолкнул растерявшегося бойца и что было сил закричал:

– Сигнал! Тушите факелы!

С этими словами я потушил факел. Моему примеру тут же последовали несколько десятков гладиаторов, которые принялись тушить факелы на стене гарнизона. Не прошло и минуты, как левая, а потом и правая части стены потухли, погрузившись во мрак. Я отчаянно всмотрелся в темноту, но тут же поймал себя на мысли, что не смогу рассмотреть центурии своих полководцев, которые сейчас передвигались во мраке. Чтобы не вызывать подозрения караульных из римского лагеря, я приказал затушить все остальные факелы. Сигнал был подан. Оставалось ждать ответного сигнала моих полководцев. Я еще некоторое время тщетно всматривался в огни римского лагеря, но прекрасно понимал, что Тирну и Руту потребуется некоторое время, прежде чем они подведут к лагерю римской армии свои войска. Я знал, что моим полководцам будет непросто. По канонам римского военного мастерства в караул выставлялись два человека из каждой палатки, и сегодня ночью в карауле вполне могло быть с тысячу человек дозорными. Но все, что требовалось от меня, было сделано. Рут и Тирн не могли подвести, я, в свою очередь, не имел никакого права попасть впросак, поэтому, когда настанет мой черед принимать эстафету у своих полководцев, я должен быть в полной боевой готовности. Стоило успокоиться, оставить караульных на стене дожидаться сигнала, а самому закончить приготовления.

Возле меня вырос старый триерарх, все еще потирающий бок в месте ушиба.

– Я могу идти, Спартак? – осторожно спросил он.

– Валяй! – буркнул я и отмахнулся от грека.

– Может быть, старику причитается немного серебра за хорошую службу? – Триерарх потупил взгляд и произнес эти слова жалобным тоном, будто бы извинялся заранее.

Мне захотелось съездить по его наглой морде, и, наверное, в этот миг я даже не обратил бы никакого внимания на то, что передо мной стоит старик, но капитана спасло то, что наш разговор слышал мой старший центурион. Офицер подошел к старику, вложил в его руку пригоршню медных монет, часть которых рассыпалась на стене, поблескивая изображением двуликого Януса на аверсе и корабельного носа на реверсе. Старик, скрючившись в три погибели, принялся собирать выпавшие ассы, рассовывая их по карманам.

– Пошел вон! Серебра ему подавай! – закричал центурион, прогоняя старика и оборачиваясь ко мне. – Прикажешь строиться?

Я коротко кивнул, наблюдая за тем, как старик, убегая со стены, ронял медяки. Именно такие люди, как этот старик, мелкие и корыстные, решили, что они имеют право поработить других людей, у которых гораздо более широкая душа и светлые взгляды.

– Стройся! – Мои глаза сверкнули гневом, и я сбежал со стены, чтобы лично проверить строй и обойти ряды своего войска.