Валерий Антонов – Неокантианство Восьмой том. Сборник эссе, статей, текстов книг (страница 34)

Проблема личности нашла у Канта много объяснений и за пределами ее чисто научно-этической постановки. Стоило бы рассмотреть его личное поведение по отношению к этой идее, рассмотреть его жизнь под мыслью о выведенной им идее личности и поискать ответ на вопрос о возможности репрезентации этой идеи, но мы воздержимся от этого рассмотрения. Но даже в его научных достижениях, в его философии есть еще несколько атмосферных выражений его взгляда на природу личности.

В «Критике способности суждения», где вновь сходятся все основные проблемы его критики, учение о возвышенном является одним из наиболее полных и чистых повторений его концепции сущности личности: осознание принадлежности к умопостигаемому миру, осознание того, что он представляет собой собственный мир по отношению к динамически необъятному внешнему миру, вызывает в нас чувство возвышенного и заставляет забыть страх перед массивностью природы. А исповедание веры в методологию «Критики практического разума» грандиозно и атмосферно:

«Две вещи наполняют разум все новым и новым восхищением и благоговением – звездное небо надо мной и нравственный закон во мне, причем вторая начинается с моего „я“, моей личности, и бесконечно повышает мою ценность как разума через мою личность, в которой нравственный закон открывает мне жизнь, независимую от животности и даже от всего мира чувств».

Если попытаться резюмировать специфику формулировки Канта, вспомнив сделанные вначале общие замечания о понятии личности, то она такова: Идея формирования индивидуального мира также заложена в кантовской концепции. Основание единства этого индивидуального мира, по Канту, лежит только в абсолюте моральных принципов и, следовательно, одновременно в самом человеке и вне его. Более того, осознание принципов лежит в основе кантовской этики; его этика имеет дело только с волей, осознающей свои принципы. Для Канта ценность и сущность личности сливаются воедино. Для него существуют лишь ступени, т.е. формы приближения к действительной ценности. Особенностью его концепции личности является то, что он основывает ее на однозначных, твердо установленных принципах. Пусть даже на основе этих принципов он пришел к односторонней формулировке, но это, по крайней мере, последовательная формулировка, за которой должен скрываться весь идеалистический романтизм в отношении личности и индивидуальности. Учтите, что Кант жил в эпоху безудержного подчеркивания индивидуальности, когда свобода и равенство звучали со всех сторон. И как в «Критике познания» Кант поставил задачу метафизике, теряющей себя в бесконечности, создать неподвижные понятия, так и в «Критике практического разума» он стремился свести претензии на свободу к правильной мере и правильному понятию. Даже в учении о природе личности его философия сохраняет характер учения о границах человеческих способностей.

Бесспорно, что концептуальная формулировка Канта о сущности и ценности личности стала во многом яснее и богаче, что даже и особенно поэзия, помня о великом кантовском учении, всегда рассматривает эту проблему с новых сторон, но столь же бесспорно, что фактическая формулировка Канта отчасти забыта полностью, а о личности говорят вширь и вглубь. В понятии личности у Канта есть что-то суровое и голое, но оно далеко от всякой оседлости, от всякой устремленности к временным ценностям, оно имеет свой момент становления во вневременном.

ЛИТЕРАТУРА – Arnold Ruge, Begriff und Problem der Personlichkeit, KantStudien, vol. 16, Berlin 1911.

ЭРНСТ фон АСТЕР

Реализм и позитивизм

Эпистемология, развивавшаяся в тесном контакте с математической физикой, с одной стороны, и вернувшаяся к кантовским идеям – с другой, в 90-е годы прошлого века была преимущественно позитивистской и идеалистической. Сегодня мы, очевидно, находимся в немалой степени в противоположном, реалистическом течении, к которому близок и ряд крупных физиков (Планк и др.), хотя феноменалистическая традиция в физике, связанная с Махом и Кирхгофом, отнюдь не угасла. В философской литературе эта реалистическая эпистемология нашла своих наиболее ярких представителей в лице Фолькельта и Кюльпе, но в то же время между ней и феноменологической школой переплетаются нити. Последняя – по понятным причинам, хотя сам Гуссерль в известном трактате, вошедшем в первый том феноменологического ежегодника, на основе глубокого анализа принимает идеалистическую позицию в отношении мира тела (тело по существу связано с сознанием, которое постигает его в теневых восприятиях): Если реализм возможен, то он должен предполагать, что существуют не только «содержания сознания», но и объекты для сознания; или что сознание, знание – это не абстрактная характеристика содержаний, идей Локка, а интенциональное отношение к объектам, которые тогда в принципе могут быть мыслимы и как существующие без этого отношения к такой интенции, тогда как «идея» Локка или Беркли не мыслима без характеристики быть сознательной (= быть идеей). Однако то, что сознание есть интенциональный акт, является основным утверждением феноменологии.100

Цель следующих замечаний – выделить основные аргументы, на которых, как представляется, строится опровержение феноменализма Фолькельтом и Кюльпе, и обсудить вопрос о том, действительно ли они убедительны в качестве опровержения позитивистской теории познания. Я кратко излагаю тезис позитивистской эпистемологии в следующем предложении: Всякая попытка окончательно и бесповоротно представить себе объекты, в отношении которых мы вообще действуем, которые мы можем мыслить, в терминах содержания или факта, т.е. обозначить их не только пустыми словами, заканчивается представлением о содержаниях, которые мы можем представить себе только как содержания индивидуальной жизни сознания. Все слова, не обозначающие таких содержаний, при ближайшем рассмотрении оказываются «пустыми», т.е. их отношение к объектам, которые они призваны обозначать или называть, фиктивно. Оговорюсь, однако, что точный смысл этого тезиса должен проявиться прежде всего в последующем его обосновании.101

Критика Фолькельта и Кюльпе, как мне кажется, сводится к трем основным аргументам. Первый касается понятия данности, которое позитивизм вынужден предполагать. То, что позитивист предполагает и должен предполагать как «данное», а значит, как существующее в собственном смысле слова, само по себе уже является результатом ментальной обработки и отнюдь не непосредственной реальностью сознания, оно само есть реальные, реально существующие идеи, которые существуют даже без мысли. «Единственной бесспорной основой всех эмпирических наук является реальность сознания лишь постольку, поскольку она представляет собой материал, из которого исходит всякое эмпирическое исследование. Сама по себе она, однако, не может привести ни к какой науке. Знание, как оно уже заложено в простейших суждениях эмпирической науки, не может быть полностью и адекватно прослежено до компонентов этой реальности, а лишь каким-то образом зависит от нее. Методы исследования также показывают в своем огромном разнообразии, что для того, чтобы данное стало достоянием науки, используются самые разные операции. Все эти операции, таким образом, также относятся к основаниям эмпирических наук. Без наблюдения, без умозаключения, без абстрагирования и комбинирования, без анализа и критики факты сознания непригодны для настоящих наук. Эти операции сразу же приводят к предметам».102

Кстати, в этой линии мысли Кюльпе затрагивает неокантианство Марбурга. Он тоже не признает данности в смысле позитивизма, а воспринимает саму «данность» как продукт объективирующего процесса познания, в начале которого нет материальной данности, а есть гипотетическая «данность» 103и который ведет по прямой линии от «данного» «этого» к устойчивой вещи и далее к действующему закону природы. Приведенная выше критика Кюльпе, таким образом, была бы поддержана и неокантианством, за исключением того, что для него «данное» перцептивное содержание и «реальная» вещь могут быть поняты только как продукты этого процесса объективации (мышление есть создание объектов), тогда как для Кюльпе процесс реализации есть процесс рефлексии, извлекающий из непосредственного опыта фиксируемое содержание, которое затем также понимается как «реальное» независимо от самого процесса реализации.104

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.