Валерий Антонов – Неокантианство. Десятый том. Сборник эссе, статей, текстов книг (страница 11)

Его главный труд «Имманель Кант» объединяет систематические и исторические интересы. Стремясь к исторической объективности, идеи, лежащие в основе философии Канта, подвергаются систематической критике, которая взвешивает их и указывает путь в будущее. Дополнением служит трактат «О понятии естественного права» (Kant-Studien, т. 29).

Новым в концепции Канта Бауха является то, что он сближает докритический и критический периоды Канта. Контраст был лишь относительным, влияние Юма – лишь тем, что способствовало уже состоявшемуся развитию. Что касается критической эпохи, то здесь наблюдается сопоставление и смешение трансцендентально-психологического и трансцендентально-критического анализов, которые, будучи четко разделены, каждый сохраняет свое право. Наконец, существенным является перенос акцента на критику суждения. Наиболее глубокую мысль Канта Баух видит в учении о том, что «мир должен быть понят как происходящий из идеи». В отличие от реалистической и марбургской интерпретаций Канта, Баух занимает самостоятельную позицию, согласно которой Кант своими наиболее передовыми мыслями преодолел и реализм, и точку зрения Когена, а сам в основном остался на реалистической почве. Однако даже по мнению Бауха, опыт хочет сказать больше, чем: как бы ни было воспринято до сих пор, то или иное правило не терпит исключений. Это не проблема его существования, а реальная данность. Поэтому нужно спрашивать не о том, возможно ли оно, а лишь о том, как оно возможно, какова объективная достоверность его условий (с. 124). Трансцендентальный метод направлен на априорные основания возможности опыта. Однако речь идет не о временном возникновении опыта, а о том, что лежит в его основе. Речь также не идет о психологической фактичности познания, а о его логической обоснованности. Собственно, целью трансцендентальной философии является установление закона так называемого синтеза, который, как глубочайший момент, определяет весь опыт. Пространство и время являются априорно необходимыми условиями объектов опыта, но сами не являются объектами восприятия. Трансцендентальные законы, делающие возможным опыт, должны, чтобы он имел объективную достоверность, делать возможными и объекты, и опыт, т.е. природу. Всеобщность и необходимость опыта становится возможной благодаря трансцендентальным законам синтеза. Баух считает господствующую приверженность реалистически понимаемой вещи-в-себе «худшей ошибкой» Канта, это «самый неудачный догматизм, который Кант втянул в критику». В нем содержится «самый фатальный психологизм». Сам Баух хочет, чтобы «необходимость понятий» заняла место и вещей, и «Я». Если мерить научным мерилом, то вещь, принимаемая за реальность, в понимании Вайхингера является всего лишь фикцией. Объект познания отличен от самого познания, это то, что противостоит простой субъективности синтеза, которая, как говорит Кант, «dawider». Всякое познание есть познание х, выражение функции. Если понимать самостоятельность как аргумент (в математическом смысле), то надсубъективное «dawider» -бытие как логическая достоверность является функциональной величиной, а бытие объекта не дано абсолютно и par excellence, не просто оставлено, а является результатом. Объект сам по себе есть «тот логический закон познания», который действует для нашего понимания независимо от нашего понимания и в котором чистое понимание требует в качестве своего условия единства формы и материи для конкретного явления, причем это требование требует нового рода исполнения. Правомерность этого требования гарантируется чистым пониманием. В этом оно имеет свое логическое место и происхождение, независимое от нашего понимания, но тем не менее действительное для нашего понимания. С Марбургской школой Баух связывает мнение о пагубности дуализма представлений и категорий у Канта, который он, по общему признанию, пытался исправить, хотя и неадекватно, с помощью понятия схемы. В действительности решение проблемы следует искать в чистом понимании, но система категорий не должна рассматриваться как замкнутая, а в принципе должна пониматься как бесконечная в кантовском смысле актуального бесконечного. Прогрессивное познание всегда требует новых категорий.

Законы природы понимаются Баухом как понятия, даже если не все понятия являются законами природы без лишних слов и сами по себе. Они представляют собой общие категориальные порядки, посредством которых материалы опыта также единообразно отнесены друг к другу и определены таким образом, что индивидуальный опыт подчиняется им. Понятия имеют функциональный характер – обычная теория абстракции отвергается Баухом. Например, я могу сказать: треугольник качества х (= равнобедренный, прямоугольный и т.д.). Понятия являются общими, но не как «абстрактные», а как «абстрагирующие»; в то же время они «конкретны». В отношении телеологической структуры природы Баух согласен с Кантом в том, что объяснительным принципом является только механизм, а телеология – лишь эвристический принцип. На их сочетании основаны и достижения всей биологической теории развития. Кант ни в коем случае не отрицал механического порождения органического. – Бог приобретает трансцендентально-критическое значение и как трансцендентально-логическое условие возможности, дающее предельное основание не только для теоретической, но и для практической философии. Ведь только если мы предполагаем в Боге причину осуществимости необходимой нравственной конечной цели, то логически оправдано предположение о реализуемости ценностей как таковых, которое всегда делается в практической жизни. В одновременном регулятивном и конституирующем значении идеи Бога теоретическая и практическая философия объединяются в единство системы философии.

Помимо эпистемологии, Баух уделял особое внимание этическим проблемам. В этике он также стоит на кантовской почве, но именно в этой области он самостоятельно выводит развитие мысли за пределы этапа, достигнутого Кантом. Он принимает общее учение Канта о категорическом императиве и защищает кантовскую этику от обвинений в пустом формализме. В любом случае этика может быть освобождена от этих недостатков и на почве критики. Необходимо лишь осознать значение гипотетических императивов, которые Кант, по общему признанию, не признавал. Тот факт, что в сознании долга тоже есть ошибки, показывает, что императив долга – это только одна сторона, а не весь моральный закон. Существуют и другие нравственные законы. Они вытекают из системы культурных ценностей, которые, как ни странно, Кант не признавал в их ценностном характере, а ошибочно трактовал их как просто «мелкие удовольствия и наслаждения». Эти культурные ценности и составляют содержание гипотетических императивов. Обязательства человека в этом направлении определяются его индивидуальностью, поэтому второй тип основного морального закона также имеет свои границы и смыслы в отношении возможности его исполнения в индивидуальности человека. Поэтому «что» нравственной заповеди субъективно различно для каждого человека. Реализация культурных ценностей возможна только в историческом обществе; ее предпосылкой является дифференциация по правам и обязанностям. «Завершенная демократия была бы также концом подлинной истории и культуры». В своей глубинной сущности право – это право на исполнение своего долга. Его реализация возможна только через власть. Политика – это всегда политика власти. Но она оправдана лишь постольку, поскольку является исполнением закона. Однако в настоящее время все ценности стали чужды политике.

Под сильным влиянием Виндельбанда находился также Фридрих (бывший Фриц) Нейф, родившийся в Штутгарте в 1887 г., вначале ботаник. «Gesetz und Geschichte», Tübingen 1917; «Kausalität und Originalität», Tübingen 1918. В своей работе «Prolegoma zu einer Kosmologie» Нееф стремится к такому взгляду на реальность, который подчеркивает взаимное «соответствие» вещей друг другу. Это существует и в неорганической природе, в которой отсутствуют «органы». Таким образом, преодолевается разрыв между неорганической и органической природой. При соответствующих обстоятельствах первозданные атомы должны были бы в дополнение к неорганической природе обрести органическую законность. Что касается понятия телеологического, то в данном случае Нейф полностью придерживается кантовской точки зрения. Целеустремленность должна быть не свойством вещи, а лишь принципом рефлексивного суждения. Поэтому он резко выступает против Дриша. В отличие от Риккерта, Нейф опровергает отождествление истории культуры с историей как таковой. Природа тоже имеет свою историю и тоже познает новое.

Отношения Риккерта с Виндельбандом столь же близки, как у Наторпа с Когеном. Родился в Гданьске как сын политика Риккерта, в 1891 г. был приват-доцентом во Фрайбурге, в 1894 г. – доцентом, в 1915 г. – полным профессором, в 1915 г. получил назначение в Гейдельберг. В юности на него оказали влияние Виндельбанд, Бергманн, Риель, Шюппе, Зигварт, Фолькельт, в более зрелые годы – Юккен, Гуссерль (ноэзис и ноэма), Мейнонг (объективное), Мюнстерберг (философия ценностей), Наторп, Рехмке, Зиммель. Полного совпадения взглядов с Виндельбандом не наблюдается. Сам Риккерт характеризует это различие тем, что Виндельбанд для него слишком психологичен и метафизичен. По сравнению с ним Риккерт – гораздо более систематический ум. Его «Система философии» – одно из главных систематических достижений современности.