Valerie Sheldon – THE LOST SOUL (страница 19)

27 глава

Забегаловка, куда привел нас Питер, выглядела довольно милой. Круглой формы столики окрашены цветом шоколада, бежевые стулья были похожи на бисквит.

На столиках таблички с тонким меню и на каждом стояли букеты темно-фиолетовых роз.

Через панорамные окна проходил солнечный свет и лучик солнца проникал внутрь, освещая все на своем пути: столешницы, полы, даже людей, которые сидели дальше нас. Лучики мягко касались их кожи, радужно переливаясь.

Мне вспомнилось детство. Когда родители приводили меня в похожее место и мы все вместе сидели, каждый раз пробуя что-то новое. Я вдохнула стоящий запах здесь и снова оказалась в детстве, пусть даже и не на долго. Чувствую, как меня трясут за плечо, и я оборачиваюсь.

— Что-то не так? — спрашивает Питер, наклоняя голову.

— Все в порядке. Просто воспоминания.

Питер улыбнулся и кивнул. Он махнул вперед, подзывая идти следом. Мы уселись за скромный, овальной формы, столик с пышным букетом темно-фиолетовых роз, и Питер сразу сделал заказ, приглашая официанта.

— Расскажи о них, — просит Питер, упираясь локтями вперед.

Я приподнимаю бровь и озадаченно начинаю глазеть на него. Он, скорее всего, шутит. Пожав плечами, качаю головой, но щеки пылают огнем.

— Воспоминания они на то и есть, чтобы о них вспоминать. Не больше, — проговорила я.

Питер минуту смотрел на меня, изучая, в глазах читался некий вопрос, но он отстранился от меня и покачал головой.

Парень дотянулся до серебряного ножа возле себя и стал крутить металл, стуча ногой под столом. Он приподнял густую бровь и поднял на меня сияющие глаза.

— Ты не хочешь говорить или просто не доверяешь мне? — сомнительно лепечет Питер.

Я выдыхаю, но все еще чувствую давление. Подтянувшись, всплескиваю руки в стороны, отрицательно мотая головой.

— Дело не в желании или доверии. Просто не хочу обжечься.

Питер удивлённо пялится на меня, будто видит меня в другом свете, но только хочет что-то вымолвить, как к нам уже подходит красногубая, с пышными формами, официантка.

На ней висит шотландская юбка, белая блузка, которая вытягивала и подтягивала всё, что возможно, и серые боты.

Питер быстро сделал заказ, даже не взглянув на нее. Затем раздосадованная Мисс засеменила в свой пчелиный рой, где кипела жизнь.

Ожидая заказ, мы оба молча глядели в окно, где блуждали люди, полностью заселенные в своем нескончаемом потоке мыслей. Я не знала, как начать разговор, а Питер, возможно, дулся на меня, лишь потому что я не такая открытая, как хотелось.

Я не могу говорить ежесекундно и при этом видеть, что меня никто не слушает. Да, я не выделяющаяся ничем личность, постоянно в себе, в книгах, и думаю иначе.

Но это я. Я такая, какая есть и, видимо, это уже не исправить.

Следующие пару часов все прошло, как в тумане: мы молча съели французские круассаны и запили крепким горячим кофе. Все было прекрасно, но я не чувствовала того же внутри. Я нутром ощущала, что он что-то не договаривает. Волки, Бездушные… За этими сказками есть что-то более важное. Я уверена в этом.

Официантка принесла счет. Питер расплатился и, когда Мисс забирала счет обратно из рук Питера, официантка все еще заигрывала с ним, но парень даже не обращал на нее внимания и мне так ничего не сказал.

Мы вышли на уличные аллеи, однако, сделав несколько шагов в сторону своего дома, Питер поймал меня за локоть.

— Послушай, если ты мне доверяешь, просто скажи.

Он выдерживает свой пристальный взгляд на мне, пока я пытаюсь совместить его слова в одну картинку и сопоставить предложения.

Я резко выдернула руку и указала на него, сощуривая глаза. Что ж, раз так, то пора бы выкладывать карты на стол. Причем все, а не частично.

— Ты говоришь это мне? А не хочешь ли ты мне рассказать, или точнее… досказать что-то, а? — кричу на него, уже не в состоянии что-либо сдерживать внутри.

Осенний ветерок пытался сдуть наши тела, пока Питер прожигал дыру в моей груди.

— Я не могу тебе что-либо сказать конкретного, это не мой секрет. Я сказал тебе основное, признаю, но второй части не скажу.

— Почему?

— Это слишком опасно. — Он опускает голову и делает несколько шагов назад, пряча длинные пальцы в карманы. — Видимо, я ошибался, соизволив рассказать тебе об этом и вообще объявиться, — говорит он натянуто.

Чувствую себя скверно, и перед глазами всё мерцает, растекаясь в одно серо-рыжее пятно.

Его слова, как пощечина, теперь горят во мне. Мне хочется сделать ему больно, как он сделал мне. Гнев застилает веки, не успеваю я даже распознать, где реальность, а где злые игры воображения. Я сжимаю кулаки и воплю, выгоняя "демонов" из себя:

— Тогда мы не можем находиться рядом, это неправильно!

Он смотрел на меня остекленевшим взглядом, будто на незнакомку, которая прокаркала ему что-то важное, но он не расслышал. Я все ещё стояла с кулаками и сводила челюсть, пока не услышала внутри хруст.

Парень размял шею, подскочил ко мне на несколько шагов вперёд и долго пытался высмотреть что-то на моем лице, только одному ему известное.

— Получается, ты согласна со мной?

Я кивнула. Питер промычал тихо в ответ о глупости и неверии, но я оставалась без каких-либо эмоций. Я пожимаю плечами и склоняю голову вбок.

— Если это был правильный выбор, ты бы сейчас не жалел, Питер, — говорю ему, отступая на приличное расстояние.

Питер прищурился и отвёл глаза к небу, пытаясь совладать с собой и просто произнёс:

— Я не жалею не о чем, Керри. Я просто думал, что ты другая, но, получается, это была ошибка.

Он развернулся ко меня спиной и поплелся в гордом одиночестве, куда глаза глядят, спустив голову к асфальту, усыпанному осенними, ярко-золотистой окраски, листьями.

28 глава

Не помню сколько прошло времени после его ухода, но, как только пальцы онемели и ноги готовы были рухнуть наземь, я зашагала домой, обвиняя саму себя за сказанное. Мои щёки запылали, костяшки пальцев начинали пульсировать. Потом потекли слезы. И я поняла еще кое-что за этот день.

Нечто важное. Легче промолчать в нелёгкие моменты, чем потерять родного человека навсегда.

— Керри, это ты? — С гостиной послышался голос мамы.

Она вышла из-за угла, направляясь ко мне с улыбкой на лице и бескорыстной любовью в глазах.

— Привет, солнце!

Она протянула ко мне руки, крепко обняла и через секунду отпустила, ловя за подбородок. Мама хмуро оглядела моё лицо и покосилась.

— Ты плакала? — спросила она, отходя.

Сбросив с себя верхнюю одежду, я пустилась в бег, наверх, к безопасности. Но ноги до такой степени — как и все тело в целом — были ватными, что меня хватило только на медленные шажки по коридору.

Я покачала головой, получив за это недоверчивую ухмылку от мамы. Она закатила глаза и пошла по моим следам.

— Это из-за него?

Я не хотела отвечать. Мне ничего не хотелось. Я хотела спать. Мне нужен был отдых. Я не знаю, как она узнала, потому что я не говорила имени. Но мне все равно не хотелось выяснять это.

По крайней мере сейчас.

— Нет. Я просто устала.

Я прошла в своё единственное тихое место, охваченное полумраком, и скрутилась в клубок, накрывая голову руками. Но мне не позволили отдохнуть.

Мама щебетала вокруг меня и говорила, что надо было быть осторожной и не доверять ему себя. Однако я не слушала и, поэтому, женщина сдалась, усевшись на самый край кровати. Её тёплая ладонь накрыла моё плечо. Она тихо прошептала:

— Если ты кому-то доверяешься, просто помни, что рано или поздно за своё доверие тебе придётся платить очень дорогой ценой.

Она подарила мне ночной поцелуй и ушла, закрывая за собой дверь. Я осталась в полной тишине и полностью растворилась в себе, пока не почувствовала, как гнёт мыслей захватил меня и веки задрожали.

За окном начинался дождь. Я могла слышать каждую каплю; как они стекают по стеклу, барабаня по подоконнику.

Мне нравится дождь, он сам по себе: приходит, и, с первыми лучами солнца, уходит, будто его и не было вовсе…

С этими мыслями я уснула.