Valerie McKean – Хроники тишины (страница 2)

Лео, с лицом заговорщика, просунул голову.

— Можно?

Я кивнула, не снимая наушников. Он сел на ящик с бумажными стаканчиками напротив, вертя в руках тот самый чёрный том.

— Слушай, я всё думал, — начал он, почти перекрикивая Бетховена. — Может, ты просто не ту страницу открыла? Вот, смотри.

Он с почти благоговейным трепетом раскрыл книгу посередине.

Я мельком увидела странную гравюру. Не драконов. Что-то вроде геометрического чертежа здания — поражающего своей неестественной, угловатой архитектурой. И буквы… они походили на латиницу, но искажённую, будто писалась рукой, дрожащей от холода.

— Это не про любовь. — Лео понизил голос. — Это… другая вселенная. С жёсткими правилами. Магия там как сложнейшая наука. Даже война… — он сделал паузу, — как шахматная партия. Ты же любишь, когда всё по правилам?

Он смотрел с такой наивной надеждой, что мне стало почти жаль. Почти.

— Лео. — Я сняла наушники. Гул холодильника заполнил паузу. — Правила квантовой механики — да. Правила вымышленной вселенной, где люди швыряются огненными шарами, — я махнула рукой, — это не правила. Это произвол автора. Бесполезная информация. Мой мозг — не мусорный бак для чужих фантазий. Он инструмент. Дорогой и точный.

— Но это же отдых! Воображение!

— У меня есть воображение. — Я ткнула пальцем в распечатку с дифференциальными уравнениями. — Вот оно. И этого мне хватает. Понимаешь? Я счастлива. Вот так. С учебниками, с рапирой, с графиком на три года вперёд. Мне не нужен побег в книгу. Мне и здесь хорошо.

Я взяла книгу, тёплую от его рук, и закрыла её с тихим, но окончательным стуком. Звук был глухим — будто я захлопнула маленькую, но очень тяжёлую дверь.

— Вот. — Я протянула том обратно. — Продай какому-нибудь романтичному первокурснику с факультета лингвистики. Ему понравится.

Лео взял книгу. Плечи опустились. Он выглядел так, будто я отобрала у него не артефакт, а веру во что-то важное.

— Жаль, — просто сказал он. — По-моему, ты многое теряешь.

Он вышел, оставив меня в моей идеально организованной тишине.

Я снова надела наушники. Голос профессора звучал чётко, разумно, знакомо. Это мой мир. Чистый. Предсказуемый. Управляемый.

В нём нет места для холодных чёрных книг и ненужных тайн.

И я была уверена: так будет всегда.

Я допила кофе, выбросила стакан, сверилась с расписанием. Вечером — библиотека. А потом — снова бег по набережной, где каждый мой шаг отмеряет расстояние до чёткого, блестящего будущего, которое ждёт меня прямо здесь. В этой реальности.

Неделя пролетела в привычном, стремительном ритме.

Бостонская осень раскрасила деревья в огненные цвета. Я бегала сквозь это пламя, чувствуя себя его частью: яркой, целеустремлённой, временной. Моё будущее было таким же чётким, как контуры небоскрёбов на фоне холодного неба.

Я позволила себе долгий, ленивый завтрак в студии, разбирая почту. Письмо от научного руководителя: предварительное одобрение исследовательской заявки. Ещё одна галочка в списке.

Я улыбнулась, откинувшись на спинку стула, и поймала своё отражение в тёмном экране монитора. Уверенная. Собранная. Довольная. Каждую клетку тела наполняла тихая, звонкая радость: всё идёт по плану.

Вечером я решила пройтись до «Рейвен & Куилл» — своего любимого книжного.

Не за учебниками. Мне просто нравилась там атмосфера: тихая, учёная, пахнущая старым деревом и бесконечными возможностями. Я бродила между стеллажами, пальцы скользили по корешкам. Физика. Архитектура. Поэзия. Мир полон настоящих книг. Книг, которые объясняют, а не уводят в вымысел.

На обратном пути я завернула в «Мельхиор» за своим фирменным латте.

Лео как раз заканчивал смену.

— Кайли! Как дела, будущий гений? — крикнул он из-за стойки. Кажется, он совсем не обиделся на наш прошлый разговор.

— Превосходно. — Я ответила искренне. — Просто превосходно.

— Вот и славно! Эй, держи, на дорожку!

Он порылся под стойкой и швырнул мне небольшую свёрнутую трубку. Газета? Нет. Обёртка из грубой коричневой бумаги. А внутри…

Я почувствовала знакомый холодный вес.

— Лео…

— Не начинай! — Он поднял руки в защитном жесте, но глаза смеялись. — Я не подарил. Я… одолжил. На неопределённый срок. Выбросишь в мусорку на улице — твоё право. Но не открыв. Обещай. А то моя карма пострадает.

Он выглядел таким серьёзным в своей глупости, что я фыркнула.

— Хорошо, капитан Карма. Обещаю. Выброшу, не открывая. Как посылку от назойливого поклонника.

— Идеально. — Он удовлетворённо кивнул. — Удачи с уравнениями!

Я вышла на улицу, сжимая свёрток.

Он лежал в ладони куском льда.

Выбросить. Просто дойти до угла и швырнуть в бак. Это было бы логично. Рационально.

Но…

Любопытство. Глупое, щекочущее нервы любопытство. Что такого особенного в этой книге, что он так настаивал?

Я остановилась у входа в метро на Арлингтон.

Люди спешили мимо, погружённые в свои миры. Никто не смотрел на меня. Никто не знал, что у меня в руках.

Ну и что? Один взгляд. Просто чтобы убедиться, что это полная чушь. И выбросить с чистой совестью.

Я разорвала бумагу у края.

Чёрная кожа переплёта блеснула под светом уличного фонаря. На этот раз я заметила едва видимый тиснёный узор по краям — не цветы, не виньетки. Что-то вроде схем. Сплетений линий, напоминающих то ли чертежи, то ли магические круги.

От этого стало ещё более не по себе.

И ещё более интересно.

Я приоткрыла книгу наугад.

Страницы — не белые, цвета слоновой кости. Шершавые на ощупь. И текст…

Лео был прав. Это не обычный роман.

Предложения строились странно. Рублено. Как военные рапорты.

«…аспект седьмой, принцип сдерживания. Энергия Некрополиса не может быть создана или уничтожена — лишь перераспределяется, стремясь к состоянию покоя, то есть к полному затуханию всех прочих энергий…»

Я моргнула.

Это звучало… почти как мой учебник. Но вместо «энтропии» — «энергия Некрополиса». Вместо «закона сохранения» — «принцип сдерживания».

Ересь. Конечно, ересь. Бред.

Но бред, изложенный с пугающей, холодной логикой.

Я перелистнула.

Иллюстрация. Не дракон. Схема, похожая на устройство ловушки. Подпись: «Вариант поля подавления магии, применяемый гарнизоном Света при осаде Врат Безмолвия. Обратите внимание на уязвимость в узле 3–7…»

Меня передёрнуло.

От книги исходил холод. И тишина. Шум улицы, гул машин, голоса — всё будто отодвинулось, приглушилось, когда я смотрела на эти страницы.

Это было неприятно.

Это было… нарушением правил. Моих правил.