Валери Вуд – Сага о скверне. Руэль (страница 7)

Болезненный укол прямо в самое сердце. Любое мое действие мать расценивала как «допустимо» или «позор». Я чувствовала, как мысленно сжалось мое тело, желая исчезнуть. Мне тяжело. Ох, Солнце и Луна, мне так тяжело от мысли, что я никогда не смогу сделать собственный выбор. Будущее, как и жизнь, никогда не будут принадлежать мне. Я вынуждена делать что мне говорят. По крайней мере, пока что.

– Хорошо, мама. Я обязательно подумаю над вашими словами, – подняв голову, четко и без дрожи, ответила, зная, этого никогда не будет.

Противоречие. Во мне полно этого и каждый день становится труднее. Если я сделаю так, как требует мама, все потеряно. Не хочу. Ничего не хочу. Совсем ничего. Даже жить. Какая медицина? Какая помощь другим? Как я могу помочь кому-то, если не могу спасти себя?

– В любом случае, – хищно улыбнувшись, она опустила ладони на стол. – Даже если ты снова пойдешь на попятную, выбор за тебя сделаю я. Ты знаешь это. И только попробуй все испортить. Только попробуй опозорить меня или выбрать что-то иное. Хоть раз, – ее слова били больнее пощечин. – Хоть раз ты должна поступить как послушная, нормальная, дочь.

Ком перекрыл горло лишая возможности говорить. Не ожидая ответа, мать опустила взгляд и продолжила есть. Часто заморгав, я попыталась прогнать подступающие слезы. Ей не нужно мое согласие, она уже все решила за меня.

– Как поживает Алекс? – через некоторое время, когда ком медленно рассосался, поинтересовалась мама.

– Вроде нормально, – стушевавшись ответила, мысленно желая поскорее закончить и скрыться в спальне.

– Вы до сих пор дружите? – со странной интонацией, спорила она, подняв на меня холодный, словно сталь взгляд.

По затылку и вниз, до самого копчика, побежали неприятные холодные мурашки. Подобные вопросы всегда вызывали во мне особо сильную панику. Они несли в себе нечто недружелюбное. Я словно пыталась угадать какой ответ станет моим спасением или же лишит покоя. Маме не нравилось, когда я упоминала мальчиков, и пусть они просто ходили со мной на одни занятия.

К Алексу же она относилась странно. То с теплотой, то с ненавистью. Но никогда не требовала прекратить общение, как с Питом. Когда он пропал, мама даже обрадовалась, хоть и пыталась это скрыть. Его она ненавидела, и стоило лишь упомянуть имя парня, начинался скандал.

Поэтому я старалась не упоминать даже подруг. Будь воля матери, она запретила бы мне говорить даже с учителями. Главное хорошая учеба и отсутствие позора. К последнему у меня всегда оставались вопросы. Я никогда ничего из ряда вон не делала, да и не говорила. Всегда приличная и ухоженная, идеально сделанные уроки и четкие ответы на занятиях.

– Ну так что? – с холодным нажимом, поинтересовалась мать, стремительно вырвав меня из размышлений.

– Дружим. Если конечно можно назвать наше общение лишь в стенах академии, – слукавила я, не поднимая глаз. Ей не следовало знать о нашем общении вне учебы.

Взяв нож со стола, мама сжала его в руке и долго смотрела на лезвие. Такая реакция напугала. Неужели я дала не тот ответ? Неужели она сделает это снова?

– Скоро выпускной бал, – тихо произнесла она, задумчиво разглядывая острый край предмета. – Пойдешь?

– Я не… – не ожидая такого вопроса, я растерялась. – Не знаю, наверное, нет.

– Ты обязана пойти. Я переведу тебе реи[7], купишь хорошее приличное платье.

[7]Реи (полное название Реисцы) – название валюты западного королевства.

– Что? Правда? – не ожидая подобного, немного обрадовавшись, уточнила я.

– Да. Только не думай вести себя развязно и позорно, – очередной удар уничтоживший всю радость. – Тебе необходимо проявлять активность в обществе, но… – мать замолчала, посмотрев на мои руки, скрытые под подаренным бабушкой свитером, незадолго до ее исчезновения. – Надежно спрячь все изъяны, не стоит выставлять их и показывать свою ущербность. Ты получила все по заслугам, но другим этого знать не обязательно, помни об этом всегда.

Положив нож, она вытерла рот салфеткой, ставя точку в ужине и разговоре.

– Убери все со стола.

– Да, мама.

Стоило ей выйти, как мои ладони сжались в кулаки. Ногти болезненно впились в кожу, пока внутри растекался гадкий яд от услышанных слов.

Глава 4

Ноги, налитые свинцом, передвигались с трудом. Пот нескончаемым потоком катился по коже вниз, скрываясь в насквозь влажной одежде. Легкие сжимались от боли, стоило лишь сделать вдох, впуская в себя расклеенный кислород обжигающий все внутренности.

Вокруг полыхало. Деревья ломались, продолжая трещать под воздействием разрушительных языков пламени. Огонь медленно поглощал все до чего только мог добраться, огибая небольшую реку, по которой с трудом передвигался я.

Стараясь не дышать через нос, заставлял тело идти. Запах гари намертво засел внутри, раздражая носоглотку. Хотелось лечь прямо в воду, позволив речному потоку смыть пот и отвратительный запах.

Конечности болели. Сердце не переставая билось в бешенном ритме, распространяя жгучий адреналин, пытаясь выровнять температуру тела, подстроив под обстоятельства. Вдали блеснула молчаливая молния, предвещая большую беду.

Впереди, на утесе, стоял одинокий дом, окруженный могучими вековыми деревьями. Река уходила вправо, намереваясь прервать движение огня. Да только я знал, ничто не сможет остановить это пламя. В одном из окон загорелся свет и показалась знакомая фигура.

– Нет, – со стоном боли, вырвалось из меня.

В доме был человек. В доме была она. Почему она все еще там? Почему не бежит к реке? Почему не спасается от неминуемой гибели?

– Причина в тебе, – надо мной раздался незнакомый, пробирающий до мурашек, голос.

Правое плечо пронзила боль, стоило незнакомцу коснуться его тяжелой ладонью, скрытой за черной дымкой. Ноги подогнулись под нечеловеческим натиском, и замерли, медленно опускаясь на колени. Неизвестный коснулся второго плеча, толкнув вперед, прямо в бурлящую реку. Холодные потоки прошлись по коже и исчезли, просочившись в сухую почву. Жар огня стал сильнее, а некто щекотал ледяным дыханием затылок.

В грудной клетке появилась стремительная боль, пронзающая до самого сердце. Мое тело прижимали к земле, повернув голову так, чтоб я видел, как к зданию подбирался огонь.

– Глупый, – произнес иной голос.

– Самодовольный, – да сколько вас? Почему вы не спасаете ее? Почему держите меня?

– Наивный, – заключил тот, кто прижимал меня к земле.

– Причина в тебе, – голоса слились в хор. – Это все ты, – треск деревьев не мог перебить их. – Нечего было играть в героя, сдерживая свою натуру. Не справился с собственной силой, вот она вырвалась, стремясь убить все, что дорого тебе, – еще два окна озарились светом, показывая мне мужской и женский силуэт.

– Глупый малыш, – молния сверкнула совсем близко.

Грудную клетку начало распирать, словно внутри что-то пыталось вырваться на волю. Я ощущал ядовитую смесь из злости и отчаяния. Страх липкой субстанцией поглощал тело, сжимая до боли затылок, в то время как жгучие слезы брызнули из глаз. Молния с оглушающим грохотом ударила в крышу здания.

Резко сев, схватился за часто вздымающуюся грудь. Сердце колотилось как бешеное, ударяясь о ребра с такой силой, что становилось больно. По вискам катились бусины пота. Жар медленно отступал, охлаждая сознание.

– Сон, – прошептал я, стоило лишь осознать произошедшее. – Всего лишь сон, – повторил с облегчением, проведя ладонями по потному лицу.

Белоснежная футболка насквозь промокла, как и постельное белье. Опять придется менять постель и заряжать стиралку. Мама явно что-то подозревала, хоть я и надеялся, на ее веру в мою излишнюю чистоплотность.

Свесив ноги на пол, потер лицо, прогоняя остатки сна. Взглянув на время, прыснул от смеха. Четыре часа ночи, я проспал всего ничего.

– Сатус, – прошептал я, резко поднявшись на ноги.

Собрав мокрую от беспокойного сна постель, направился в ванную, захватив с собой необходимые вещи. Закрывшись, бросил все на пол и стянул с себя потную, неприятно линующую к телу, ткань. Такими темпами все домашние вещи истончатся от бесконечной стирки. Положив вещи в стиральную машинку, закинул капсулу и выбрал быструю стирку с сушкой.

Нагое тело пробила дрожь от внезапного холода, хоть и дома всегда тепло. Посмотрев в небольшое окно под самым потолком, через которое виднелось темное небо, вспомнил про дом на утесе.

Первым силуэтом была Элен. Я никогда не видел ее лица во сне, и все же отчего-то знал – это она. Силуэты родителей появлялись редко. Кошмары пугали, не давая нормально спать. Не помню, когда последний раз проводил в постели больше пяти часов.

Покачав головой, зашел в душевую, желая смыть с себя пот и остатки неприятного сна. После я не планировал ложиться в постель, хоть и сразу же застелил ее. Убедившись, что родители крепко спали, закрыл дверь в комнату на ключ и включил ноутбук. Не желая терять зря время, нажал на Рорври[8], открыв пару вкладок Архруэ[9].

[8]Рорври – аналог интернета, зачастую называемый так в западном королевстве.

[9]Архруэ – архив западного королевства, имеющий несколько типов доступа. Обычные люди не могут им пользоваться, ибо разрешение выдается высшими инстанциями с типом доступа (ко всем закрытым данным или же исключительным).

Мистер Коллинз потратил много времени для получения кода доступа для меня. Архив королевства Руэль хранил в себе множество статей; справок; исторических документов и прочего, что помогло мне узнать намного больше нежели классические учебники истории.