Валери Перрен – Забытые по воскресеньям (страница 27)
Светлая одежда сложена очень аккуратно. Не одежда – легкие нежные штучки. Они совсем не похожи на платья Эжени в ее гардеробе.
Арман захлопывает крышку резким движением, почти грубо, как будто отвешивает затрещину. Через тринадцать дней они вернутся в Лион. Он увидит ее снова только на Рождество. Зная характер Алена, можно надеяться, что к тому времени он поменяет ее на другую. И та не будет действовать на него, как нынешняя. И все войдет в норму.
В следующие тринадцать дней Арман работал сверхурочно, возвращался домой после полудня и сразу ложился, окончательно вымотанный. Не спускался к ужину, ссылаясь на головную боль.
На седьмой день Эжени вызывает врача, не сказав ему ни слова, и Арман нехотя дает себя осмотреть. Доктор констатирует легкую депрессию и что-то вроде переутомления. Арман отказывается от больничного. Он не может сидеть дома, они и так все время сталкиваются – то на лестнице, то в саду, то перед домом. Позавчера она одолжила у него велосипед, решив покататься. Он нарочно оставил велик мокнуть два дня под дождем, пока недовольная Эжени не завезла его в сарай.
Она каждый день надевает что-то новенькое, и Арман запоминает образ, хоть и не смеет открыто ее рассматривать. Ему хватает одного взгляда. Напрасно он пытается отвлечься, она занимает все пространство его сознания. Он не знал за собой дара мгновенного восприятия таких мелочей, как по́ра на коже лица. Память совершает одну-единственную «операцию» – впечатывает навечно все, что связано с Аннет.
Глупо надеяться, что к Рождеству Ален поменяет ее на другую. Она незаменима.
Пустота. Все пространство между концом лета и днем Рождества 1984 года заполнила пустота. Отсутствие.
Во второй половине дня Эжени поручила ему заворачивать подарки, чтобы отвлечь от хмурого настроения. Подарки для близнецов, Сандрин и для «нее».
Он начал с близнецов. Завернуть пришлось два свитера ручной вязки, которые мальчики никогда не наденут, и два цилиндра – для свадебного мероприятия. Да-да, именно так, ведь дата назначена – февраль будущего года.
И Ален никем «ее» не заменил.
На бумаге, в которую он пакует подарки близнецов, нарисованы ветви падуба. Шипов на концах листьев не видно. И все же они покалывают ему пальцы. Ему кажется, что в мире не осталось ничего мягкого, без шероховатостей и даже воздух пахнет злом. Он не знает, почему это случилось с ним.
Влюбиться в подружку сына – гнусно. Он пока не помышляет о самоубийстве. В его семье не сводят счеты с жизнью, а прячутся в прошлом или включают телевизор. Он вспоминает детство, юность, молодые годы с Эжени, марш-броски на велосипедах с мальчишками, когда девчонки их еще не волновали. Они по полдня накачивали шины. Чистили цепи. Смазывали педали, проверяли тормоза и полировали рамы мягкой тряпочкой, сделанной из рукава старого свитера.
Дома после работы Арман возвращается в прошлое или устраивается перед экраном. Таким способом он намеренно разрушает себя, снова и снова кидаясь в пропасть.
Раньше он кидался к телефону, чтобы ответить после первого же звонка и услышать, как один из сыновей произносит слово «папа». Теперь он укрывается в дальнем углу и сидит там, пока Эжени не повесит трубку.
На Рождество завод закрывается. Он не сможет сбежать в три утра и отсутствовать неизвестно где целый день. Придется встречаться с ней на лестнице, в кухне, гостиной и прихожей. Если повезет, они через день уедут – магазином нужно заниматься, тем более что в праздники люди покупают много «музыки».
Теперь очередь подарков для невест. Камеи в подвесках. Он раскладывает их по маленьким коробочкам, потом заворачивает в красивую бумагу. Ему кажется, что камея – слишком старомодное украшение для девушки, но он ничего не скажет Эжени, в доме и без того хватает суеты. Хотя в нем царит тишина.
В вечер сочельника он прячется за ставнями окна в своей комнате и видит, как Аннет выходит из машины Алена. В зимнем наряде она еще красивее.
Эжени открывает дверь в ночной рубашке. Они приехали из Лиона около полуночи и сразу ложатся спать. Праздновать семья будет в полдень. Он слышит их шаги и голоса на лестнице. Двери комнат закрываются. Все затихает. Эжени ложится рядом с Арманом, который притворяется спящим, и прижимает ледяные ступни к его полосатой пижаме.
Аннет появляется в кухне в одиннадцать утра. Одна. Он тоже один, Эжени ушла за поленом и тостовым хлебом, близнецы и Сандрин еще спят.
– Здравствуйте, Арман!
Он занят устрицами: открывает раковины привычным движением, сливает морскую воду и выкладывает на блюдо. Через час они снова наберут сок и будут изумительно вкусными. В этом главный секрет.
– Зд
Она поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать его. Нож он держит в правой руке. Вдыхает аромат ее лба, потом макушки. Закрывает глаза, чтобы не потерять равновесие.
– Как вы жили все это время? – спрашивает Аннет и наливает себе кружку горячего молока, которое Эжени оставила на плите.
Ее шведский акцент щелкает, как кнут. Он не в силах ответить. Смотрит, как она, прикусив губу, снимает пенку деревянной ложкой, и вдруг вскидывает голову и одаривает его одной из своих очаровательных улыбок.
– Забавно, Арман, вы вместо «р» произносите «л».
– Да.
– С вами все в порядке? Вы ужасно бледный.
– Не люблю возиться с уст
– Уф… Бросьте это дело, раз так.
Она пробует молоко, дует в кружку, делает глоток.
– Никогда не делайте того, что вам не хочется, Арман.
Она поставила кружку и смотрит ему в глаза.
Он выдерживает ее взгляд.
– Вы с Эжени давно женаты?
– Даже не помню.
Аннет смеется:
– Как же так? Вы всегда летаете в небесах, как Кристиан!
– Я витаю в облаках…
Он выходит, почувствовав, что вот-вот задохнется, и сталкивается с Эжени.
– Закончил с устрицами?
– Не совсем.
Они проходят в гостиную.
В этом году Эжени купила мигающую гирлянду, она сразу гасит свет, чтобы все оценили прелесть лампочек.
Они пьют аперитив в полумраке. Шампанское налили в их свадебные бокалы. Арман грызет соленый арахис. Ален рассказывает о взлетевших цифрах продаж. «Гениальная была идея – посадить Сандрин за кассу!» Теперь у него есть время, чтобы заняться собственной музыкой. Он хвастается, что отослал свои записи в одну парижскую студию и надеется…
Арман видит только лицо Аннет, оно то появляется, то исчезает, стоит гирлянде мигнуть. Дурацкие лампочки!
Все садятся за стол.
Арман зажигает большой свет, не обращая внимания на ворчание Эжени. Аннет поднимается по лестнице и возвращается с кучей свечей, расставляет их и зажигает, чиркая спичками, после чего выключает свет.
– Чудесно, любимая, – ласкающим тоном произносит Ален.
Получилось и правда чудесно. Арман открывает для себя совсем другую комнату – впервые за двадцать лет. Она изменилась – как и его жизнь – в одночасье.
Аннет не ест ни устриц, ни фуа-гра, зато мальчики уплетают за обе щеки, Арман в третий раз доливает себе вина. Эжени бросает на него непонимающий взгляд, и он наливает еще. Молодежь обсуждает свадьбу, назначенную на февраль.
Наступил час раздачи подарков.
Сандрин протягивает Эжени золотистый пакет:
– От нас с Аннет.
Эжени не без труда развязывает ленточку, издает странные звуки при виде шарфа от
– А это от меня.
– Спасибо.
Он краснеет, как девчонка. Аннет подарила ему коробку с фильмами Дэвида Лина[55]. «Короткая встреча», «Большие надежды», «Лето», «Доктор Живаго», «Дочь Райана», «Лоуренс Аравийский», «Страстная дружба», «Этот счастливый народ».
Арман целует Аннет в щеку, и его пробирает дрожь, так бывает, когда заболеваешь гриппом.
Близнецы гуляют по дому в цилиндрах, Ален изображает Жан-Поля Бельмондо в «Великолепном»[56]. Сандрин и Аннет хохочут, нацепив камеи. Аннет не знает, кто такой Бельмондо.
26-го утром она уезжает. Одна. Возвращается в Швецию, чтобы отпраздновать Новый год с семьей. Она не хочет, чтобы Ален расставался с родителями, и едет в аэропорт одна. На такси. Они целуются перед домом.
Арман наблюдает за ней, как вор – каковым он, по сути дела, стал, – и думает, что никогда больше ее не увидит. Он в этом уверен. Она не вернется во Францию. У Франции нет монополии на младенца Иисуса. Она промелькнула на их горизонте, как комета. Она никогда не выйдет замуж за Алена. Будет выдувать свои витражи в другой стране. Витражи есть везде. Она кого-нибудь встретит, в этом не может быть никаких сомнений. По глазам видно. Сандрин иначе смотрит на Кристиана.
Нет, она не вернется. Никогда.
2 января нового года, в четыре утра, он пойдет на смену на свой завод и со временем забудет.