Валери Боумен – Прелестная наездница (страница 34)
У Теи был такой вид, словно идет она на эшафот, а не к алтарю, и казалась она такой маленькой: маленькой и испуганной, как ребенок. Букет зимних лилий в ее руке слегка дрожал, губы были сжаты в тонкую горестную линию, когда она подходила к нему.
В это холодное январское утро церковь была почти пуста. Лорд Блэкстоун, Энтони, Мэгги и лорд Теодор Хардинг, дядюшка Теи, стояли у скамей на стороне Теи. Со стороны Эвана присутствовали только маркиз Беллингем и доктор Бланшар. Доктор встал на эту сторону, чтобы не оставлять виконта в одиночестве. Беллингем же оказался единственным из друзей Эвана, кто сумел приехать в столь сжатые сроки. Кендалл, как морской офицер, находился за границей, а Уортингтон был недоступен. Мать Эвана не решилась ехать в Девон из-за холодов, вместо этого прислала письмо, в котором просила сына при первой возможности привезти новобрачную в Лондон.
Тем временем викарий произнес слова, которые должны связать Эвана и Тею на всю жизнь, но невеста даже не взглянула на жениха. Ее взгляд, то ли ошеломленный, то ли покорный, был устремлен на священника. Казалось, она находится не на собственной свадьбе, а на похоронах.
С каждым произнесенным священником словом Эван ощущал укол вины. Эта девушка выходит за него замуж по принуждению и даже не скрывает этого. Она как не хотела его, так и не хочет: просто из-за него оказалась в ловушке. Он, конечно, не специально заманил ее туда, ни в коем случае, но так уж случилось. Эван нисколько не сомневался, что это он во всем виноват, а теперь вот губит жизнь несчастной девушки, принуждая к нежеланному замужеству.
Эван тоже смотрел не на невесту, а на викария, повторяя слова, предрешавшие их судьбу. Когда все закончилось, когда они уже были официально женаты и расписались в приходской книге, новобрачные повернулись к друзьям, с бесстрастными лицами покинули алтарь и направились к выходу из церкви.
Участники свадебной церемонии расселись по трем каретам и отправились в имение Клейтона. Свадебный завтрак прошел в неловком напряжении в столовой, хотя доктор Бланшар и лорд Хартинг изо всех сил старались поддерживать беседу. Тем временем Эван неловко покашливал, Тея возила еду по тарелке, не съев ни кусочка, а Энтони и граф накачивались бренди, хотя было десять утра. Беллингем просто наблюдал за происходящим с добродушной доброжелательностью, которую никто не оценил.
После того как завтрак наконец-то закончился, все гости, кроме Белла и Мэгги, распрощались. Эван и Тея доброжелательно проводили каждого. Лорд Блэкстоун только поцеловал дочь в щеку, не сказав ни слова, зато Энтони похлопал Эвана по плечу, еще раз поздравил, пожелал удачи, а сестру обнял.
Лорд Хартинг долго и путано говорил как гордится, что его единственная племянница наконец-то вышла замуж, затем сказал Эвану: «Добро пожаловать в семью». Клейтон очень старался выглядеть любезным, но мечтал лишь о том, чтобы старик поскорее ушел.
Как только дверь за последним гостем захлопнулась, Тея с каменным лицом повернулась к мужу и сказала:
— Я очень устала и хотела бы вздремнуть.
— Разумеется. Утро было очень долгим, — ответил Эван, так же не проявляя эмоций. Да и какие могли быть возражения? Сам он тоже не мог решить, чего хочет больше: вздремнуть или присоединиться к Беллу, который отправился в кабинет, и хорошенько надраться. Когда Тея скрылась на лестничной площадке, Эван выбрал Белла.
Едва Клейтон вошел в кабинет, Беллингем подал ему бокал бренди. Маркиз уже сидел за письменным столом, попивая чай. Отсалютовав другу чашкой, он воскликнул:
— Поздравляю, Клейтон! Я знаю, что выскажу мнение как Кендалла, так и Уорта, если заявлю: мы не думали, что ты будешь первым, кто нацепит пасторскую петлю на шею.
Эван с готовностью взял у друга бокал, обогнул стол и сел.
— Правда? И кого же вы прочили в первые?
— Я всегда считал, что это будет Кендалл. Теперь, когда он стал графом, ему наверняка требуется графиня.
Эван медленно кивнул. Вся их четверка знала, что Кендалла, второго сына в семье, бросила леди, получив брачное предложение от барона. После этого Кендалл ни за кем не ухаживал, но теперь, когда его брат умер и титул перешел к нему, он уже не мог позволить себе роскошь оставаться холостяком.
— Полагаю, ты прав, — согласился Эван и потянул за конец галстука, пытаясь его ослабить. Все утро ему казалось, что эта штука его задушит.
— Но всему свое время. — Белл поднял чашку. — А сейчас — за тебя и твою виконтессу. Дай Бог вам счастья!
Эван поднял свой бокал и выпил, хотя сильно сомневался, что их с Теей ждет счастье, учитывая, как начался их брак.
Следующие несколько часов Эван с помощью спиртного пытался прогнать прочь воспоминание о несчастном выражении лица Теи, когда утром она шла к нему по проходу в церкви. Сегодня он сломал ей жизнь. В день, когда они познакомились, она назвала его задницей. И была чертовски права.
Вечером, когда друзья прощались, Эван все еще был недостаточно пьян, хотя выпил прилично. Мозг работал четко, воспоминания оставались при нем, так что стать в первую брачную ночь пьяной задницей ему не грозило. Он не собирался окончательно испортить Тее этот день.
Многие часы просидели они с Беллом в кабинете. Время обеда давно прошло. Он достаточно долго прятался от своей новоиспеченной жены. И не имеет значения, что произойдет между ними этой ночью: пришло время расплаты.
— Спокойной ночи, старина, — сказал он Беллу и хлопнул друга по плечу.
— Да, пора, — отозвался Белл, подняв чашку с последней каплей жидкости. — Пожалуй, только загляну в библиотеку и возьму что-нибудь почитать.
Поднимаясь по лестнице в свою спальню, Эван поймал себя на том, что завидует другу, потому что тот может спокойно лечь в постель с книгой. Эвану же предстоит неловкий разговор с новоиспеченной супругой о том, как они намерены провести брачную ночь. Ирония незамеченной не осталась.
Эван вошел в спальню и тихонько прикрыл за собой дверь. Взгляд его тотчас же упал на дверь спальни Теи. Она должна сейчас находиться там. Ждет ли, что он придет, или не хочет иметь с ним ничего общего? Он рванул с шеи галстук и запустил пальцы в волосы. Он не просто задница, а еще и болван. Настоящий мужчина в свою первую брачную ночь должен пойти к жене, а он мнется в своей комнате, как неопытный школьник.
Для начала Эван избавился от пиджака и жилета, затем потратил кучу времени, чтобы снять сапоги и гетры, потом стянул рубашку.
Оставшись в одних бриджах, Эван подошел к двери, отошел, с дюжину раз обозвал себя болваном, и в этот момент в дверь между спальнями едва слышно постучали.
— Войдите, — отозвался он, чувствуя, как дыхание застревает в горле.
Дверь медленно открылась, и он увидел на пороге Тею в прозрачном одеянии из белого кружева. Длинные темные волосы закрывали спину, но сквозь ночную рубашку он видел соблазнительные округлости. Она была так хороша, что у Эвана пересохло в горле, на лбу выступили бисеринки пота, и он сглотнул.
Она босиком, робкими шажками вошла в его спальню, посмотрела ему в глаза и произнесла:
— Не пора ли покончить с этим?
Чувствовала себя Тея отвратительно. В этом нелепейшем наряде из кружев и газовой ткани — разумеется, белом, — почти ничего не скрывавшем, она была готова провалиться сквозь землю от стыда. Несколько дней назад Мэгги пыталась обсудить с ней, что лучше надеть в первую брачную ночь, но Тея только разозлилась и все детали оставила на усмотрение камеристки, у которой, разумеется, первой брачной ночи никогда не было. Стало быть, только ее вина, что стоит сейчас перед Эваном, похожая на пирожное со взбитыми сливками в сахарной пудре.
Может, она плохо осведомлена о супружеских отношениях, но знала, что первую брачную ночь супруги проводят вместе, в постели. Последние несколько часов она провела, ломая голову над множеством вопросов. А захочет ли Эван провести эту ночь с ней? Расстроен ли из-за того, что она нарушила его планы? Кто его невеста? Если она узнает, кто та леди, на которой Эван хотел жениться, ей наверняка станет еще хуже. Несомненно, его бывшая невеста — юная дебютантка, любимица общества, а не упрямая старая дева из Девона, одержимая лошадьми, да еще в этой нелепой ночной рубашке.
Тее потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что Эван стоит в круге света, отбрасываемого свечами, в одних лишь бриджах. Отблески пламени мелькали на его обнаженной груди. Ее взгляд скользнул сверху вниз, от слегка взъерошенных волос до широких плеч, по мощным мышцам рук к плоскому животу. Она с трудом сглотнула. Этот мужчина без рубашки выглядел еще привлекательнее. Такого она не ожидала.
Эван, глядя на нее, сощурил свои синие глаза.
— Вы и в самом деле спросили меня, не пора ли нам покончить с этим?
Тея поморщилась. С того самого момента, как вошла в его спальню, она прилагала массу усилий, чтобы не сбежать. Тея никогда не считала себя эмоционально неустойчивой и не собиралась таковой становиться, даже в таких мучительных ситуациях, как эта. Паника и заламывание рук — это конек Мэгги.
— Да, — выдавила она наконец, — именно так я и сказала.
В ответ Эван расхохотался. О да, от этого она, конечно, почувствовала себя лучше. Предполагается, что она должна выглядеть соблазнительно, а вместо этого вызывает смех. Она почувствовала себя настолько униженной, что готова была повернуться и сбежать, но это не выход из положения. Она не трусиха. Тея набрала полную грудь воздуха, расправила плечи и, глядя на свой туалет, произнесла: