Валери Боумен – Прелестная наездница (страница 33)
Эван кивнул и шагнул было к ней, но Тея отшатнулась.
Он удивленно приподнял бровь.
— Вы что, меня боитесь?
— С чего вы взяли? — дрожащим голосом ответила Тея.
Разве могла она сказать ему, что боится себя, своей реакции на него, его близости? Нахлынули воспоминания об их поцелуе, и щеки Теи запылали. Не помогал и «улучшенный» лимонад. Мозг не отпускала мысль: «У него есть невеста, он обручен». Если не упускать эту мысль, то, возможно, она сумеет покинуть эту комнату, и сердце ее не будет разбито.
Тея покачала головой и, посмотрев ему прямо в глаза, спросила:
— Так что вы хотели мне сказать?
Эван смотрел на нее с восхищением. Сегодня она словно ожившее видение: темные волосы уложены в высокую прическу, великолепное белое платье струится по гибкому телу, на щеках нежный румянец, серые глаза сияют, а сочные алые губы так и притягивают взор. Господи, как же он скучал по ней, по ее смеху, ее шуткам, даже непреодолимому упрямству… Что он хотел ей сказать? Так много всего, что не знал, с чего начать, зато понимал, что у него очень мало времени. Он опять ставит ее репутацию, и так не самую лучшую, под угрозу, но он же приехал сюда сегодня не просто так.
— Я должен знать, это очень важно: почему вы отказались выйти за меня замуж?
Она с трудом сглотнула и тихо сказала:
— Почему вы спрашиваете? Разве это не очевидно?
Эван процедил сквозь стиснутые зубы:
— Для меня — нет.
Она обхватила себя за плечи, словно замерзла, и повернулась к нему спиной, не в силах взглянуть в глаза:
— Я никому не позволю распоряжаться моей жизнью, тем более из-за сплетен.
Эван резко шагнул к ней и развернул лицом к себе. Это воображение сыграло с ним злую шутку или в ее глазах блестят непролитые слезы?
— Я вам не верю: вы не говорите мне правду, во всяком случае, не всю.
Ноздри Теи раздулись, она вздернула подбородок, и глядя ему в глаза, заявила:
— Ну ладно, скажу как есть: я не намерена выходить за мужчину, которого не люблю, просто потому, что это необходимо.
Эван опустил руку и отпрянул, словно от удара. Он едва мог дышать: комок в горле с того момента, как он заговорил, разросся до невероятных размеров. Нет, он не позволит ей увидеть, какую рану нанесли ему эти слова. Конечно, она его не любит. В его доме она была вынуждена остаться из-за травмы. Они проводили некоторое время вместе, он даже ее поцеловал, но вряд ли это что-то для нее значит. А он просто идиот, если думал, что она испытывает к нему иные, более нежные чувства.
— Вот теперь все предельно ясно. Больше вас беспокоить я не буду.
Тея протянула к нему руку, голос ее смягчился.
— Это не значит, что я не ценю все, что вы сделали…
Эван жестом остановил ее:
— Достаточно и того, что вы сказали.
Он повернул к двери и уже хотел было уйти: он проживет и без леди Теодоры Баллард, но ему на запястье легла ее рука:
— Эван, погодите…
Без единой мысли в голове он резко повернулся и привлек ее в свои объятия. Его губы впились в ее рот, и целовал он ее со всей страстью, какую испытывал. Возможно, он никогда больше с ней не заговорит, но этот последний поцелуй не забудет никогда.
К его величайшему изумлению, она ответила на поцелуй. Это было куда больше, чем он мог надеяться, но тут Тея удивила его еще сильнее: крепко обняв за шею, приподнялась на цыпочки и поцеловала его с той же страстью, что и он ее.
Его руки скользнули к ее волосам, ладони обхватили лицо, а рот опять завладел ее губами. Пальцы его нежно поглаживали ее щеку, наслаждаясь каждым вздохом, каждым негромким стоном, когда язык снова и снова вонзался в бархатистые глубины ее рта. Он резко развернул ее и прижал спиной к стене, чтобы оказаться как можно ближе к ней, касаться ее. Губы их разъединились всего на миг, когда он опустил руку и поднял ее юбки. Ладонь легла на ее бедро, и его естество мгновенно отреагировало. Нежная теплая кожа, которой касалась его рука, вызывала дрожь во всем теле.
Тея ахнула, ощутив его прикосновение, но не остановила. Напротив, когда их губы снова встретились, ее язык не остался инертным: ответил ему так же и с не меньшей силой. Его губы скользнули к щеке, к виску, к уху, а руки поднялись уже выше подвязок чулок. Ладонь сначала чуть сжала обнаженное бедро, затем поползла к ягодицам, прижимая ее тело к его все крепче. Она стонала и ахала, запрокинув голову и закрыв глаза. У Эвана же все закаменело. Он мучительно хотел ее.
Едва Тея ощутила его губы на своей шее: они посасывали, пробовали на вкус, как вдруг дверь в гостиную открылась, и женским голос произнес:
— Могу поклясться, я видела, как они сюда входили.
Эван мгновенно опустил юбки Теи и отпрянул, но леди Хеплуайт и ее дочь все же увидели их. Глаза обеих сделались круглыми, как каретные колеса, а через секунду выражение лица леди Хеплуайт сменилось с потрясенного ужаса на беспредельное ликование.
— О, дорогая, — воскликнула сплетница, подталкивая дочь к двери, — прошу тебя, закрой глаза! Похоже, мы только что застали лорда Клейтона и леди Теодору Баллард в исключительно компрометирующем положении.
Спустя два часа Тея с растрепанными волосами и в помятом бальном платье сидела на кровати в своей спальне, а омела, украшавшая ее прическу, валялась на полу. Она смотрела на противный маленький цветок так, словно он был виноват в ее беде.
О чем, скажите на милость, она думала? Да, это Эван пришел в гостиную, и да, ей следовало настоять на том, чтобы оба они ушли немедленно, но ведь именно она остановила его, схватив за руку, и хуже того — именно она не оттолкнула его, когда он стал ее целовать, даже приподнялась на цыпочки, обняла за шею, чтобы поцелуй был крепче.
И, словно это было недостаточно безрассудно, не просто позволила ему задрать ее юбки и прикоснуться к ней, она это поощряла! Здесь нет никаких сомнений: она на равных с ним виновата в последовавшем хаосе.
Леди Хеплуайт не стала тратить время даром: быстро выскочив из гостиной и вытащив следом дочь, рассказала о том, чему оказалась свидетельницей, всем присутствующим. Тея дождалась, когда сплетница уйдет, выбежала из гостиной и кинулась по черной лестнице в свою спальню. Как обычно, она попросила Мэгги подслушать под дверьми — узнать, что происходит.
— Лорд Клейтон все это время провел в кабинете графа, а теперь твой отец идет сюда, — доложила Мэгги и быстро проскользнула в соседнюю комнату, подозревая, что на голову ее хозяйки сейчас обрушатся все кары небесные.
На этот раз никто не стучался. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и отскочила. Тея вздрогнула.
Граф вошел в комнату, побледневший от гнева, и прогремел:
— Теодора! Я не собираюсь ни о чем с тобой договариваться. Мы с лордом Клейтоном подписали брачный контракт. Свадьба состоится сразу же после двенадцатой ночи. Готовься! Если понадобится, ты просидишь взаперти в этой комнате до самой свадьбы.
Он молча смотрел на нее, явно ожидая сопротивления, но Тея понимала, что натворила. Больше ее не спасет праведный гнев. Она в полной мере виновата в случившемся, и в результате будет погублена и ее жизнь, и жизнь лорда Клейтона.
— Хорошо, отец, — сказала Тея, рассеянно пиная омелу, и заставила себя поднять голову, чтобы встретить жесткий взгляд отца.
Граф прищурился, явно удивленный ее покорности.
— Ты согласна?
— Да, — медленно кивнула Тея, — я виновата и готова принять все последствия.
На сей раз у нее не нашлось слов сочувствия лорду Клейтону. В конце концов, он действительно ее целовал. Она предупреждала, что они должны срочно покинуть комнату. Очевидно, их тянет друг к другу, а это уже кое-что. Возможно, этого недостаточно для нормальной семейной жизни, но по крайней мере это у них будет.
И опять слова матери прозвучали у нее в голове. Она выходит замуж за мужчину, который ее не любит. Тее стало дурно, к горлу подкатила тошнота.
— Очень хорошо, — резко бросил граф, явно желая поскорее уйти. — Я прикажу Мэгги подготовить все необходимое. Завтра мы обсудим детали контракта.
— Как скажете, отец, — ответила Тея, невидящим взглядом уставившись в стену.
Граф стремительно покинул комнату, а Тея упала на кровать и свернулась в клубочек. Ну зачем Эван сегодня приехал сюда? Для того, чтобы спросить, почему она ему отказала? Неужели задета его гордость? Она сказала ему первое, что пришло в голову: что не позволит никому распоряжаться ее жизнью. Он назвал ее лгуньей, заставив придумать что-нибудь более правдоподобное. «Я не хочу выходить за мужчину, которого не люблю», — выпалила она в ответ. И его лицо перекосилось от боли. Это ее удивило. А правда (в которой она так и не смогла ему признаться) заключалась в том, что она не хочет выходить замуж за мужчину, который не любит ее. И вот теперь она собирается сделать именно это, и никакое чувство вины, никакие угрызения совести ничего не изменят.
Эван ждал невесту у алтаря в небольшой деревенской церкви, и Тея уже шла к нему по проходу. Он не видел ее с самого рождественского бала: они с графом Блэкстоуном решили, что так будет лучше. Граф прислал ему письмо с сообщением, что Тея согласна выйти за него: вероятно, пришла к выводу, что после сплетен, распущенных леди Хеплуайт, выбора у нее нет. Одно дело — неподтвержденная история в «Таймс», и совсем другое то, что эта сплетница видела собственными глазами.