Валери Боумен – Прелестная наездница (страница 24)
Все изменилось на четырнадцатый день, когда она заговорила об Алабастере, и лишь после того, как обсудила этот вопрос с мистером Форрестером, который накануне обедал вместе с ними.
Тея дождалась, когда подадут завтрак, а лакей отойдет и встанет у стены, и спросила:
— Помните, в день нашего знакомства я сказала, что тоже здесь инкогнито?
Филипп, как обычно, молча уставился на нее.
— Ну, вы, конечно, как истинный джентльмен, не спросили почему, но я вам все равно расскажу. — Тея глубоко вздохнула. — Видите ли, я поплатилась за свою безалаберность сломанной ногой. — Она несколько секунд, выжидая, смотрела на него, затем продолжила: — Дело в том, что я пробиралась уже в третий раз в конюшню лорда Клейтона, причем глубокой ночью. Тея помолчала, надеясь, что это вызовет хоть какую-то реакцию, но Филипп только моргнул.
— Разумеется, у меня на это имелась очень серьезная причина, — не сдавалась Тея. — Понимаете, лорд Клейтон украл мою лошадь. — Она опять взглянула на Филиппа в надежде, что это заявление заставит его хотя бы удивиться, но увы… — Ну ладно, хорошо, пусть не украл, а выиграл, на аукционе. Мой брат должен был купить этого коня, но лорд Клейтон имел наглость предложить за него до нелепости огромную сумму: средних размеров состояние, скажу я вам.
Филипп продолжал молча смотреть на нее.
— Хотя это самый прекрасный конь на свете, арабский жеребец с прекрасной родословной по кличке Алабастер.
Филипп резко поднял голову, и из горла его вырвался звук, похожий на хрип. Он прокашлялся и со второй попытки повторил сиплым шепотом:
— Алабастер…
Сердце так заколотилось, что Тея только кивнула и улыбнулась, не в силах говорить. Ей хотелось смеяться и хлопать в ладоши, но она понимала, что должна сохранять спокойствие.
— Да, Алабастер, — заговорила она наконец. — Насколько я понимаю, вам он тоже знаком, тем более что сейчас он в конюшне лорда Клейтона, и можно как-нибудь его навестить.
— Алабастер, — снова послышался шепот Филиппа.
— Хотите его увидеть? — спросила Тея и, потянувшись, коснулась его руки, лежавшей на столе.
Он кивнул.
После беседы с мистером Форрестером она знала, что больше требовать от него ничего нельзя. То, что Филипп произнес хоть слово, причем дважды, уже великое достижение. Сейчас следует попрощаться и покинуть его, чтобы смог отдохнуть.
— Замечательно, — сказала Тея, убирая руку. — Давайте как-нибудь вместе сходим на конюшню и посмотрим на него, а потом…
Ее прервал резкий стук в дверь.
— Войдите, — отозвалась Тея, зная, что это может быть только кто-то из доверенных слуг или сам Эван.
В комнату вошла Мэгги, явно взволнованная, но, увидев хозяйку, с облегчением выдохнула.
— Вот вы где, миледи. Простите за беспокойство, но вам письмо: вы наверняка захотите сразу же его прочесть. Это от вашего брата.
— Он не приедет за мной! — воскликнула Тея едва не в панике.
У нее так тряслись руки, что, быстро извинившись перед Филиппом, она торопливо покатила в свою комнату, чтобы прочитать письмо без помех еще раз.
Мэгги подошла к ней и нависла над ее плечом, чтобы тоже увидеть письмо.
— Что это значит — он за вами не приедет?
Тея еще раз просмотрела письмо в надежде, что не так поняла. Не может быть, чтобы Энтони проигнорировал ее просьбу и оставил киснуть здесь. Она уже почти успела убедить себя, что он тяжело болен или и вовсе мертв, а теперь, убедившись, что он в полном здравии и просто наплевал на нее, пришла в ярость. Тея уже провела тут больше двух недель, а по словам доктора Бланшара, предстоит пробыть еще не меньше месяца. Энтони просто не может оставить ее тут на столько.
— На, читай сама, — сунула она письмо Мэгги.
Та схватила его и быстро прочла вслух:
Тея выхватила письмо из рук Мэгги и, в бешенстве глядя на него, передразнила:
— «Пожалуйста, не сердись на меня». А что мне делать? Почему он так со мной поступил? Я же ему все объяснила: что может быть погублена их с отцом репутация. Ему что, наплевать? Я даже сообщила, что здешняя горничная, которой известно, что я здесь, завзятая сплетница, а также, что ты попыталась опоить меня опиумом!
— Это было-то всего один раз! — возразила Мэгги, закатив глаза. — Кроме того, ваш брат беспокоится за вашу ногу.
Голос Теи взвился еще на октаву:
— А надо бы за репутацию, причем и за свою тоже!
— Я согласна, но если Энтони не приедет, похоже, выбора у вас нет.
Тея лихорадочно огляделась.
— Пока мой мозг функционирует, у меня всегда есть выбор. Дай-ка мне перо и бумагу. Раз Энтони отказывается прийти мне на помощь, я вынуждена написать дядюшке Тедди в Лондон. Уж он-то побеспокоится за мою репутацию, в этом я уверена.
Эван остановился возле двери в комнату Филиппа и уже собирался постучать, но мог бы поклясться, что услышал изнутри мужской голос. Кто-то говорил и… смеялся? Нет, этого не может быть. Он прислушался повнимательнее. Сначала до него донесся веселый голос Теи, а затем голос, которого он не слышал много лет: голос Филиппа! Причем его обладатель… смеялся.
Неужели Тея сумела добиться невозможного: убедила Филиппа заговорить — всего за две недели? Нет, он должен увидеть все собственными глазами. Постучавшись, он вошел в комнату. Тея сидела в своем кресле возле окна, Филипп — рядом с ней за маленьким столиком, и оба действительно улыбались.
Взгляд Теи метнулся к вошедшему.
— Доброе утро, — пробормотал тот, чувствуя себя настоящей лошадиной задницей из-за того, что ворвался в их приватный разговор.
— Доброе утро, лорд Клейтон, — с жизнерадостной улыбкой отозвалась Тея. — Прелестный день сегодня, правда?
Взгляд Эвана застыл на Филиппе. Его друг чуть склонил голову и произнес:
— Доброе утро, Клейтон.
Эван проглотил комок в горле: это первые слова за долгие месяцы, которые сказал ему друг, поэтому идиотский вопрос сам выскочил у него изо рта:
— Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно! — ответила Тея, все еще улыбаясь. — И осмелюсь сказать, Филипп тоже. Правда, Филипп?
— Совершенно верно, леди Тея, — кивнул тот.
Эван в изумлении переводил взгляд с одного на другую и обратно. Оба держались так, словно ничего особенного не случилось: просто наступил еще один день. Что ж, тогда и он будет вести себя так, словно нисколько не удивлен: нельзя допустить, чтобы Филипп почувствовал неловкость.
— Собственно говоря, — сообщила Тея, — Филипп как раз сказал мне, что хотел бы прямо сейчас увидеть Алабастера.
Эван не стал попусту тратить время: сразу же вызвал обоих доверенных лакеев, чтобы вывезли кресло с Теей на улицу, и все отправились на конюшню.
Едва шагнув внутрь, Филипп направился к деннику Алабастера, погладил коня и, негромко что-то ему сказав, потрепал по голове, погладил по носу и угостил яблоком.
Эван тем временем остановил кресло Теи чуть дальше, чтобы не мешать Филиппу заново познакомиться с животным.
— Пожалуйста, помогите мне встать, — попросила Тея. — Хочу на них посмотреть.
Эван подал ей руку, и она поднялась на здоровую ногу, затем взял на руки и поставил рядом с ограждением денника. Опершись, чтобы не упасть, она принялась наблюдать за общением парочки. Отсюда было хорошо видно и Филиппа, и Алабастера.
— Должен признать, я поражен, — произнес Эван через пару минут, глядя, как Филипп гладит коня.
— Чем именно? — рассмеялась Тея.
— Вы сделали то, на что я оказался неспособен. Каким-то образом вам удалось не только разговорить Филиппа, но и убедить выйти из спальни.
— Ничего особенного делать не пришлось: Филипп уже был к этому готов. Вы прекрасно о нем заботились.
— Он многие месяцы не произносил ни слова, до тех пор пока с ним не познакомились вы.
— Хотите знать мое мнение? — спросила Тея.