Валери Боумен – Прелестная наездница (страница 23)
— Конечно, даю слово, — ответила Тея, довольная, что ей доверили такой секрет.
Эван потянулся к ней, и на какой-то головокружительный миг Тея подумала, что сейчас он ее поцелует: сначала доверил свою самую большую тайну, а теперь хочет поцеловать. И она тоже этого хочет. Тея закрыла глаза, в предвкушении…
Его губы едва прикоснулись к ее щеке, и по позвоночнику побежала дрожь, но Эван лишь шепнул ей на ухо:
— Спасибо вам, Тея.
Он отодвинулся, а она чуть не разрыдалась.
На следующее утро Тея приготовилась к встрече с Филиппом. Эван попросил ее познакомиться с его другом, и она с готовностью согласилась. Мэгги уже помогла ей одеться, и теперь Тея сидела в своем кресле, смотрела в окно спальни и думала о вчерашнем вечере.
Стоило ей вспомнить об их разговоре, и мысли начинали лихорадочно метаться. Вчера его губы были так близко! Собственно говоря, она не единожды подумала, что сейчас он ее поцелует, и хуже того — что сама этого хочет. Она надеялась, что он ее поцелует. Да только зря надеялась. Тея начинала подумывать, не сходит ли с ума. С чего вдруг ей в взбрело, что лорд Клейтон… Эван ее поцелует? Это же сумасшествие, верно? Может, все дело в настойке?
Она всю ночь крутилась и вертелась в кровати, насколько позволяла травмированная нога, и думала о нем. Эван настоящий джентльмен и вовсе не собирался ее целовать: это было бы совершенно неподобающе. Да и вообще, хотел ли он с ней целоваться? Ей показалось, что она прочитала это в его глазах, но, вероятно, ошиблась. Вероятно, не было никакой искры, что якобы проскочила между ними, когда они шептались после обеда. Вероятно, он всего лишь изо всех сил старался втереться к ней в доверие, чтобы сохранить тайну своего друга.
Но все же секрет он ей раскрыл, а это о чем-то да говорит. Ну да, разумеется, она соврала, что якобы услышала чужой разговор, но не сомневалась, что Эван сказал ей правду, раз собирался попросить о помощи. По крайней мере, взгляд его был искренним.
Сердце Теи заныло, когда она подумала о Филиппе, раненом солдате и будущем герцоге, который молчит уже несколько месяцев, в точности как ее мама. По сути, Филипп тоже заперт здесь: она никогда не видела, чтобы он выходил. Скорее всего, она бы так никогда его и не увидела, разве только если постучалась бы прямо в его дверь.
Следовало признать, очень приятно, что Эван достаточно ей доверяет, раз поделился такой важной тайной. Упрямая девица, с которой он познакомился в ту ночь в конюшне, никогда не смогла бы вытянуть из него этот секрет — это Тея знала.
А тем временем от брата до сих пор нет никаких известий. Она написала Энтони еще два письма, но ответа так и не получила. Непохоже на него: обычно он ее не игнорирует. Тея начинала подумывать, не заболел ли он, а может, уехал в Лондон и писем ее еще не видел. Но прошло уже немало дней: хоть одно ее письмо все же должно было до него дойти.
В дверь постучали, и Тея вздрогнула от неожиданности.
— Доброе утро, миледи, — поклонился, входя в комнату, Эван.
— Доброе утро, милорд. — Тея в ответ слегка склонила голову.
Выглядел он великолепно в светло-коричневых бриджах и темно-синем сюртуке с белой манишкой. Дополнял костюм небрежно завязанный белоснежный галстук, а завершали — черные сапоги.
— Вы готовы к встрече с Филиппом? — спросил Эван.
— Да, конечно. — Тея тряхнула головой и разгладила складки на платье, пытаясь прогнать мысли о голубых глазах, широких плечах… тьфу ты, господи!
Эван покатил кресло к двери, а Джайлс, ждавший в коридоре, открыл и придержал дверь, чтобы они смогли проехать. Потом он повернул налево и повез ее по длинному коридору, затем — по следующему, в другое крыло особняка. Да, Розали не ошиблась: Филипп действительно там.
— У него свои апартаменты, — пояснил на ходу Эван. — Спальня, гардеробная, гостиная. Вас я везу, разумеется, в гостиную.
Тея кивнула. Хоть ей и не терпелось познакомиться с Филиппом, но смущало, что он может оказаться прикован к постели или находиться в бесчувственном состоянии. Эван не посвятил ее в подробности.
Добравшись до конца второго длинного коридора, Эван остановился перед первой из трех последних дверей, откашлялся и только потом постучал. Ответа не последовало. Они подождали несколько секунд, затем Эван сказал:
— Я всегда даю ему немного времени перед тем, как войти.
Тея кивнула.
Сопровождавший их Джайлс открыл дверь, и Эван ввез кресло в комнату.
Если она ожидала увидеть мрачное сырое помещение, пропахшее эфиром и настойкой опия, то ошиблась. Тея оказалась в чистой, опрятной и ярко освещенной комнате: шторы на огромных окнах были раздернуты. Если ее спальня была явно предназначена для женщины, то апартаменты Филиппа очень мужские: преобладает темно-синий цвет, на стенах — картины со сценами охоты. Обстановка такая же элегантная, как и в ее комнате, пахнет лимонным воском и крахмалом.
Когда глаза привыкли к яркому солнечному свету, заливающему чудесную гостиную, Тея наконец-то увидела Филиппа. Он вовсе не был прикован к постели, напротив — безукоризненно одет и причесан, внешне — совершенно здоров, но Тея знала правду.
Когда Эван с Теей вошел, Филипп повернулся к ним. Тея не могла толком разглядеть через всю комнату, но ей показалось, что в его глазах что-то… промелькнуло. Может, он удивился, увидев незнакомую женщину? Говорил ли ему Эван, что придет с ней?
Эван покатил ее кресло к другому концу стола и Джайлс метнулся вперед, чтобы убрать с дороги мешавший стул.
— Филипп, — произнес Эван ровным, чуть приглушенным голосом, — позволь представить тебе леди Теодору Баллард. Она живет по соседству.
Филипп молча уставился на Тею, и она слегка склонила голову, а Эван продолжил почти без паузы:
— Леди Тея, это мой друг Филипп, капитан армии его величества.
Тея сделала вид, будто представлять вот так, не называя фамилии, вполне обычное дело, но они с Эваном заранее договорились не упоминать ни семью Филиппа, ни его будущий титул.
— Рада познакомиться с вами, сэр, — сказала она, а Эван добавил:
— Я подумал, что ради разнообразия ты не откажешься от общества леди, Филипп.
Он взял стул и хотел было сесть рядом, но Тея жестом остановила его и сказала:
— Не хотелось бы показаться бестактной, милорд, но не могли бы мы с Филиппом поговорить тет-а-тет?
Когда дверь за Эваном закрылась, Тея еще ближе подкатила кресло к небольшому столику и принялась рассматривать Филиппа. С темно-русыми волосами и зелеными глазами, молодой человек был красив, но в чертах лица затаилась боль. Видно, что он много страдал, причем не только физически. В уголках глаз уже наметились крохотные морщинки, в углах рта навсегда поселилась тоска. Он был чересчур худой и выглядел несчастным. Ее сердце немедленно рванулось к нему. Перед ней сидел потерянный человек. Мысль эта возникла из ниоткуда, и Тея тотчас же решила расположить его к себе.
Она еще немного подалась вперед и произнесла заговорщическим шепотом:
— Я так рада познакомиться с вами, Филипп. Только вчера вечером я узнала, что у лорда Клейтона в доме живет еще один пациент. Право же, виконт практически устроил у себя лечебницу.
Филипп моргнул, ничего не сказав, но Тея могла бы поклясться, что по лицу его промелькнула усмешка.
Она несколько минут смотрела на него, выжидая, затем, пожав плечами, добавила:
— Похоже, мы с вами оказались в одной лодке. Иными словами, оба гости лорда Клейтона до тех пор, пока не поправимся. Как вы сами видите, я сломала ногу. От подробностей я вас, пожалуй, избавлю, но должна сказать, что произошло это при мучительно неловких обстоятельствах. Заверяю вас, это та еще история. Может, как-нибудь расскажу, если будет настроение послушать.
Он опять молча, спокойно смотрел на нее. Тея не сомневалась, что даже если он и болен, но уж точно вполне вменяем. Он внимательно смотрел на нее, слушал, и непонятно было, что с ним не так. У Теи сложилось впечатление, что не разговаривает он потому, что сам так решил, а не из-за каких-то физических недостатков. И вот это уже любопытно.
Она попыталась втянуть его в разговор, обещая поделиться то одной историей, то другой, но ничего не вышло. Надо что-то придумать, что-то интригующее и настолько любопытное, чтобы ему захотелось задавать вопросы.
— Лорд Клейтон предупредил, что ваше пребывание здесь должно оставаться в тайне, и даю вам слово, что так и будет, но должна признаться, что и я здесь инкогнито.
Прошло две недели, и у Теи появилось ощущение, что брат либо решил игнорировать ее, либо с ним что-то случилось. Они теперь каждый день завтракали с Филиппом. Попытки его разговорить в то первое утро не увенчались успехом, но это не помешало ей каждый день придумывать что-нибудь новое. На второй день, пока она долго рассказывала о своей жизни в отцовском доме, Филипп опять ничего не сказал, как и на третий, когда поведала о Мэгги и совместных их детских выходках. На четвертый день последовал рассказ о матери и Энтони, и опять ничего. Молчал Филипп и в следующие дни, пока она в подробностях описывала свое пребывание в поместье Клейтона. С восьмого по тринадцатый день он молча наблюдал, как она демонстрировала трюки, которым научилась, чтобы иметь возможность маневрировать на коляске.