Валентина Зайцева – Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 (страница 4)

В голове пульсировал лишь один безответный вопрос: коснуться глаза... что именно это пугающее чудовище пыталось мне сказать?

Глава 2

Даэн Рейн

Я мчался к Воротам Сияния так быстро, как только мог, но реальность оказалась страшнее любых моих предчувствий. Когда я ворвался под мрачные своды Квартала Теневой Стражи и вскинул голову, моё сердце просто перестало биться. По коже пробежал такой леденящий, первобытный ужас, что волосы на затылке встали дыбом, а тело мгновенно покрылось крупной, холодной дрожью.

Там, наверху, едва заметно качаясь на железных крюках от гуляющего сквозняка, висели они. Все сто человек. Вся моя элитная гвардия. Их безжизненные тела были с ног до головы наглухо обёрнуты в белоснежные полотнища и подвешены к самому потолку. В полумраке огромного зала эти длинные, бледные коконы выглядели как уродливые, кошмарные лампы, выстроенные чьей-то безжалостной рукой в идеальные, ровные ряды.

Ткань внизу уже насквозь пропиталась удушливой багровой влагой, и с каждого такого мёртвого «светильника» на каменный пол с тихим, сводящим с ума перестуком капала кровь. Сто капель одновременно, отмеряющих крах моей власти. Шок, сковавший горло, мгновенно перерос в удушающий, животный ужас от осознания, что это была не просто расправа — это было чьё-то изощрённое, безумное послание, призванное полностью сломать меня.

Этот страх шёл не от созерцания самой смерти. Нет, меня захлестнула дикая паника от осознания собственного бессилия перед лицом неведомой, сокрушительной силы, которая одним махом затмила мою собственную. Кронпринц без преданных клинков и тайной армии — это всего лишь пустая, жалкая марионетка на троне. Слишком лёгкая мишень. Красивый труп, который любой соперник может сбросить в канаву.

К тому же, я больше не единственный наследник великой династии Империи Остерия. Моё положение и без того шаталось, а теперь... теперь я остался абсолютно голым перед своими врагами.

В глазах потемнело. Я сделал шаг назад, но моя подошва предательски скользнула по вязкой, ещё тёплой крови, покрывавшей каменные плиты. Теряя равновесие, я позорно покачнулся и судорожно, мёртвой хваткой вцепился в воротник стоявшего рядом евнуха Северуса.

— Кто это сделал?! Что мне теперь делать?! — закричал я прямо в его бледное, непроницаемое лицо. Мои глаза налились багровой кровью, из них брызнули слёзы бессилия, ярости и унижения. — Ты ведь у нас самый умный, Северус! Ты обязан найти этого ублюдка! Немедленно! Найди его и разрежь на тысячи мелких кусков, сдери с него кожу живьём!

Северус даже не дрогнул. Он позволил мне сжимать кулаки на его шёлковом воротнике, застыв как каменное изваяние. Он смотрел сквозь меня, оставаясь абсолютно неподвижным и холодным.

В этой бесконечной, леденящей тишине двора до меня вдруг дошёл истинный масштаб катастрофы. Мои цепные псы, моя гордость и защита, взращиваемая целое десятилетие, были мертвы. И в этом дворцовом гадюшнике больше не осталось ни единой души, которая была бы по-настоящему преданна мне.

Северус с потрохами принадлежал Её Величеству. Могущественный род Августов был верен лишь легитимности Восточного Дворца как государственного института, но плевать хотел на меня, на Даэна Рейна.

Я медленно, безвольно разжал пальцы и отступил. Мои крылья подрезали, пёрышко за пёрышком, лишая малейшего шанса на взлёт. Всё, что мне оставалось в этот миг — это беспомощно выть на бледнеющее небо.

Северус методично разгладил складки на своём помятом вороте и произнёс ровным, бездушным тоном: — Её Величество желает, чтобы Ваше Высочество немедленно вернулись в Восточный Дворец и затаились. Не высовывайтесь.

Матушка... Ну конечно! У меня всё ещё осталась моя мать.

Мать не может не любить своё дитя. Каким бы жестоким ни был этот мир, Императрица-мать Беатрис ни за что не позволит лишить своего сына законного права на престол. Она найдёт выход. Она защитит меня.

Цепляясь за эту последнюю, спасительную иллюзию, я, совершенно разбитый и бледный, забрался в свои носилки и приказал гнать во Дворец Непорочной Луны.

***

В полумраке бокового зала царила удушающая атмосфера благовоний. Моя венценосная матушка безмолвно восседала на возвышении, погружённая в глубокую медитацию. Её глаза были плотно закрыты, а тонкие пальцы мерно перебирали костяные бусины вервицы, пока губы беззвучно шептали псалмы, обращённые к Богине Милосердия — Эларии.

Услышав мои торопливые шаги и звуки приветствия, она даже не удостоила меня взглядом. Её голос прозвучал подобно удару мокрого бича: — Разве Кронпринцу не было чётко велено оставаться в стенах Восточного Дворца?

— Матушка, умоляю, спаси своего сына! — весь мой монарший суверенитет испарился. Я рухнул перед ней на колени, как нашкодивший, перепуганный ребёнок, судорожно схватился за край её тяжёлого, расшитого золотом рукава, захлёбываясь слезами.

— О том, что произошло в Квартале Теневой Стражи, мне уже доложили, — сухо и размеренно произнесла Императрица, даже не прервав круговорот костяных бусин в своих пальцах. — Наследнику престола тайно содержать личную армию наёмных убийц — это само по себе тягчайшее табу, граничащее с изменой. Единственное, что ты должен сделать сейчас — это безупречно замести все следы, чтобы ни одна ищейка не нашла связи между мертвецами и Восточным Дворцом. А теперь возвращайся к себе. И не приходи ко мне с приветствиями в ближайшее время.

Эти слова обожгли меня изнутри. Моё эго, уязвлённое до предела, вспыхнуло ядовитой, неуправляемой обидой. Разум помутился от закипающего безумия, и я, потеряв всякий контроль над своим языком, выкрикнул: — Матушка! Я законный Кронпринц этой Империи, а не безликий узник! Посадить меня под замок в Восточном Дворце — это всё равно что объявить о моём низложении! Кругом только и твердят, лазутчики шепчут на каждом углу, будто ты мне не родная мать! Что ты просто пытаешься усыпить мою бдительность и избавиться от меня! Я никогда не верил этим грязным сплетням... Но теперь, когда весь мир ополчился против меня, ты просто сидишь здесь и палец о палец не ударишь ради моего спасения?!

Движение пальцев Императрицы замерло. Костяные бусины застыли с сухим, зловещим стуком.

Она медленно открыла глаза. Её пустой, абсолютно мёртвый и леденящий душу взгляд сфокусировался на мне. Губы едва заметно шевельнулись, выталкивая лишь одно имя: — Северус.

Евнух мгновенно сориентировался. Он сделал стремительный шаг вперёд, вырастая прямо предо мной, пока я ещё содрогался от собственных рыданий.

Я не успел даже моргнуть, как воздух пронзил резкий свист, и оглушительная, хлёсткая пощёчина обрушилась на моё лицо. Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли кровавые круги.

Я замер, не в силах поверить в произошедшее. Этот жалкий, кастрированный слуга... этот ничтожный евнух посмел поднять на меня, Кронпринца великой Остерии, руку?!

Я чувствовал себя ребёнком, у которого отобрали последнюю любимую игрушку, который прибежал к матери за утешением и защитой, а получил взамен лишь жестокий, безжалостный удар наотмашь.

— Кронпринц забылся и произнёс непозволительные речи, — бесстрастно констатировала Императрица-мать, рассматривая меня сверху вниз.

Её взгляд, обращённый на собственного сына, оставался идеально ровным, плоским и холодным — точно так же она смотрела на грязных дворцовых слуг или забитый на скотобойне скот. Даже для того, чтобы наказать меня, она не пожелала осквернить свои руки прикосновением к моему лицу.

Я сидел на полу, прижимая ладонь к горящей, распухающей щеке. Внутри меня, в самой глубине израненного эго, проснулось что-то по-настоящему тёмное, жуткое и необратимое. Это безумие пустило глубокие корни и принялось стремительно разрастаться, отравляя душу.

Матушка... Действительно ли эта ледяная, безжалостная женщина — моя родная мать?

***

Элара Валериус

После плотного завтрака удушающая боль в ране наконец отступила, оставив лишь лёгкое, терпимое жжение. Почувствовав прилив сил, я решила подняться с постели и немного пройтись, чтобы разогнать застоявшуюся кровь.

Подобные заведения всегда жили исключительно ночной, порочной жизнью, а вот днём здесь царила оглушительная, почти кладбищенская тишина. Едва миновало восемь утра, как из дальних изящных комнат верхнего этажа донеслись лишь ленивые, унылые переборы лютни.

Толкнув массивную дубовую дверь, я вышла в коридор и сразу увидела Каллума. Одетый в лёгкие домашние шелка, он сидел в чайном павильоне в самом конце галереи. Небрежно облокотившись на резные перила, он с подлинным, хищным интересом всматривался куда-то вниз, за окно.

Рядом с ним безмолвно застыли двое. В одном из них, мужчине с жуткими следами былых ожогов на лице, я мгновенно узнала подпольного торговца-лекаря редкими снадобьями из Обители Желаний. Должно быть, Каллум лично призвал его сюда, чтобы окончательно очистить мою кровь от яда. Вторым был высокий, пугающе молчаливый воин с огромным двуручным мечом за спиной, который буквально растворялся в тени колонн, словно верный призрак. Это был Ирэ.

Заметив моё приближение, оба мужчины почтительно, но сдержанно склонили головы в знак приветствия и тут же бесшумно растворились в полумраке, оставив нас наедине.