Валентина Зайцева – Наследники (страница 18)

– Она взломала не просто школу, – прошипел я, чувствуя, как холодная ярость начинает вытеснять панику. – Она залезла в личные архивы.

– Тёма, ну ты чего, – Тимур вытирал слезы, пытаясь успокоиться. – Ну милый же зайчик. Такой пухленький. Щечки такие… ути-пути.

Я медленно повернулся к Тимуру. Взгляд у меня был такой, что он мгновенно заткнулся и вжался в кресло.

– Еще одно слово, Волков, – тихо произнес я. – И ты поедешь учиться в исправительную колонию для несовершеннолетних. Я устрою.

Я снова посмотрел на экран. Василиса невозмутимо поправила рюкзак, перешагнула через лужу, в которой барахтались мои «исполнители», и направилась к выходу.

Она шла с прямой спиной. Гордая. Несломленная. И, чёрт возьми, сухая.

Она унизила меня. Публично. Жестоко. Изощренно.

Я провел рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. Обычно, когда кто-то пытался бунтовать, я просто давил их авторитетом. Деньгами. Страхом. Но она… Она не боялась. Более того, она кусалась в ответ.

Впервые в жизни я почувствовал странное, забытое ощущение где-то в груди. Это было не просто бешенство. Это был азарт.

– Марк, – мой голос стал ледяным и спокойным. – Узнай мне всё про её семью. Не то, что в официальном досье. Копай глубже. Кто ей помогает? Сама она не могла. У неё мозгов не хватит обойти систему безопасности «Наследия».

– Ты думаешь, это кто-то извне? – Марк уже перестал смеяться, видя мое лицо.

– У неё есть союзник. Найти и уничтожить. А с ней…

Я подошел к окну. Внизу, во дворе, из здания выходила маленькая фигурка в желтой куртке.

– С ней мы поиграем по-другому, – прошептал я своему отражению в стекле. – Ты хотела войны, Василиса? Ты хотела увидеть чудовище? Поздравляю. Ты его разбудила.

Ян снова коснулся клавиш рояля. На этот раз мелодия была тревожной, низкой, похожей на раскаты грома перед бурей.

– Знаешь, Артём, – задумчиво произнес он, глядя в ноты. – А ведь она – единственная, кто заставил тебя сегодня почувствовать что-то настоящее. Пусть даже это стыд.

– Это не стыд, Ян, – я резко развернулся к выходу. – Это ненависть. Чистая, концентрированная ненависть. И я заставлю её захлебнуться в ней.

Я вышел из лобби, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась за мной с грохотом, похожим на выстрел. Заяц умер. Лев вышел на охоту.

Глава 5

Артём Громов

Дорога до поместья Громовых занимала обычно сорок минут, но сегодня мне казалось, что мы едем вечность. Тишина в салоне бронированного «Роллс-Ройса» давила на перепонки сильнее, чем шум реактивного двигателя.

Степан, мой водитель, боялся даже дышать. Я видел в зеркало заднего вида его побелевшие костяшки пальцев на руле и капельку пота, стекающую по виску. Он знал: зверь в клетке, и зверь ранен. А раненый зверь, как известно, кусает всех без разбора.

– Температуру в салоне на два градуса ниже, – процедил я, не разжимая губ.

– Сию минуту, Артём Игоревич, – голос Степана дрогнул.

Я отвернулся к окну. Мимо проплывали элитные коттеджи, высокие заборы, камеры наблюдения – золотая клетка для тех, кто управляет этой страной. Но перед моими глазами стояло не это.

Перед моими глазами, как приклеенное, висело то проклятое фото.

Я. На горшке. С морковкой. В костюме зайца.

– Аааа! – я с размаху ударил кулаком по кожаному подлокотнику.

Степан вздрогнул, машина вильнула, но тут же выровнялась.

– Простите, – пискнул он.

– Смотри на дорогу! – рявкнул я. – Если ты еще и машину поцарапаешь, я вычту ремонт из твоей зарплаты за следующие десять лет!

Мы подъехали к огромным кованым воротам с вензелем «Г». Охрана, завидев знакомый номер, вытянулась в струнку, отдавая честь так, будто встречала главнокомандующего. Ворота медленно, с величественным гудением, распахнулись, пропуская нас в святая святых – в мою крепость.

Поместье Громовых напоминало Версаль, который скрестили с высокотехнологичным бункером. Идеально подстриженные газоны, траву стригли маникюрными ножницами, я не шучу, фонтаны с подсветкой, мраморные статуи античных героев.

Машина плавно затормозила у парадного входа.

Там уже ждали.

Две шеренги прислуги в идеальной униформе стояли по стойке смирно. Горничные в накрахмаленных передниках, садовники, повара, лакеи. Человек тридцать. Они стояли, опустив головы, не смея поднять взгляд на хозяина.

В центре, на верхней ступеньке, стоял Константин Львович – наш дворецкий. Человек, который служил нашей семье ещё до моего рождения. У него была осанка британского лорда и взгляд человека, который видел всё, включая мои первые шаги и мои первые истерики.

Степан открыл дверь. Я вышел, чувствуя, как холодный вечерний воздух обжигает лицо.

– С возвращением, Артём Игоревич, – хором, как в армии, произнесла прислуга.

Я даже не посмотрел на них. Я прошел сквозь строй, срывая на ходу галстук. Он душил меня. Мне казалось, что на нем тоже нарисованы маленькие морковки.

– Константин! – бросил я, взлетая по лестнице.

– Я здесь, Артём Игоревич, – дворецкий бесшумно возник за моим правым плечом. – Ванна с маслами сандала и бергамота уже набрана. Ужин от шефа подать в вашу комнату или в малую столовую? Сегодня тунец «Блюфин», доставленный спецрейсом из Японии час назад.

– К чёрту тунца! – я ворвался в холл.

Огромная хрустальная люстра, свисающая с потолка высотой в три этажа, сверкала тысячами огней. Пол из редчайшего мрамора отражал мое искаженное яростью лицо.

– Уволь всех! – закричал я, и эхо разнесло мой голос по пустым коридорам.

– Кого именно, Артём Игоревич? – невозмутимо уточнил Константин, принимая у меня пиджак, который я швырнул не глядя.

– Всех! Охрану! Ай-ти отдел! Садовников! Всех, кто допустил это! – я схватил с антикварного столика вазу династии Мин (или Цин? Плевать, она стоила как квартира той булочницы) и швырнул её в стену.

Звон разбивающегося фарфора был музыкой для моих ушей. Осколки брызнули во все стороны. Одна из горничных, молоденькая новенькая, тихо взвизгнула и тут же закрыла рот рукой, побледнев от ужаса.

Я резко повернулся к ней.

– Тебе смешно? – прошипел я, медленно приближаясь. – Тебе смешно, да? Ты видела фото? Ты видела своего хозяина в костюме грызуна?

Девушка тряслась так, что её передник ходил ходуном.

– Н-нет, г-господин… Я н-не видела… Я н-ничего не знаю…

– Лгунья! – я навис над ней. – Весь интернет видел! Вся страна видела! А ты, значит, особенная? Вон отсюда! Чтобы через пять минут твоего духа здесь не было!

– Артём Игоревич, – голос Константина был мягким, но твердым, как сталь, обернутая в бархат. – Девушка работает у нас второй день. У неё даже нет доступа к интернету на рабочем месте.

Я тяжело дышал, глядя на трясущуюся горничную. Ярость требовала выхода, но бить слуг было ниже моего достоинства. Это удел слабых.

– Пусть убирается с глаз моих, – бросил я, отворачиваясь. – И уберите эти осколки. Они меня раздражают.

Я направился к широкой мраморной лестнице, ведущей в мое крыло.

– Константин, ко мне в кабинет. Сейчас же.

– Сию минуту, Артём Игоревич.

***

Мой кабинет был моей крепостью. Тёмное дерево, кожа, запах дорогих книг и власти. Здесь я чувствовал себя собой – наследником империи, а не мальчишкой с морковкой.

Я рухнул в кресло за массивным столом и закрыл лицо руками.

– Ты видел? – спросил я, не поднимая головы.

– Да, Артём Игоревич.

– И что ты скажешь?