Валентина Зайцева – Наследники (страница 16)

Но она стояла прямо. Спина ровная, плечи расправлены. Она достала телефон, спокойно сфотографировала погром – с разных ракурсов, как настоящий криминалист, – а затем… достала из кармана влажные салфетки и начала методично вытирать лицо. Спокойно. Буднично. Словно она просто испачкалась мороженым на прогулке, а не стала жертвой коллективной травли.

– Она ненормальная, – прокомментировал Марк, который лежал на кожаном диване, подбрасывая теннисный мяч и ловя его одной рукой. – Ты видел это? Она назвала их дешёвками. «Могли бы кидаться икрой». У этой девчонки чувство юмора чернее, чем у меня. А это о многом говорит.

– Это пока, – я отвернулся от экрана, чувствуя странное раздражение, которое царапало где-то внутри груди. – Адреналин. Сейчас она на эмоциях. Скоро отходняк накроет. К третьему уроку она сломается. Они все ломаются.

– А если нет? – Ян стоял у высокого окна, глядя на серый город, который расстилался внизу, как огромная карта. – Если она действительно из другого теста, Артём? Может, ты объявил войну не той стране. И теперь эта страна ответит.

Я усмехнулся.

– Нет таких стран, которые «Наследие» не могло бы завоевать, – отрезал я. – Мы непобедимы. Мы всегда побеждали. Тимур, что у нас дальше по плану?

– Урок химии, – Тимур сверился с планшетом, водя пальцем по экрану. – Лаборантская, третий кабинет. Мы подготовили ей сюрприз с реактивами. Ничего опасного для жизни, конечно – мы же не звери. Но вони будет много. Очень много. Так что придётся ей провести остаток дня в облаке аромата тухлых яиц.

– Отлично, – я снова посмотрел на экран, где маленькая фигурка в испорченной одежде медленно удалялась по длинному коридору. Она шла, не оглядываясь. – Пусть задохнётся в собственной гордости. Посмотрим, как долго она продержится.

Марк перестал подбрасывать мяч и сел на диване.

– Знаешь, что меня беспокоит? – сказал он задумчиво. – Она не испугалась. Совсем. Обычно они все боятся. А эта… Эта смотрела на них, как волчица на стадо баранов.

Я не ответил. Потому что он был прав. И это действительно беспокоило.

***

Василиса Кузнецова

Кабинет химии был похож на лабораторию НАСА, только без астронавтов в скафандрах. Зато были стеклянные колбы всех размеров и форм, электронные весы с точностью до миллиграмма, вытяжные шкафы с подсветкой, от которой всё вокруг казалось декорациями к фильму про гениев-учёных. Я вошла последней, как обычно опаздывая ровно на те самые три минуты, когда звонок уже отзвенел, а учитель только начинает писать тему на доске. Класс уже расселся парами, как голуби на проводах, и теперь с любопытством поглядывал на меня, ожидая очередного представления.

– А, Василиса Кузнецова, – учитель химии, сухопарая женщина с пучком на голове, затянутым так туго, будто она готовилась к космическому полёту, даже не посмотрела на мой внешний вид. Видимо, привыкла. – Ты опоздала. Свободное место только за последним столом.

Я кивнула и направилась в конец класса, мимо рядов любопытных глаз и ехидных ухмылок. Почувствовала себя героиней сериала, которая делает эффектный выход под драматичную музыку, только вот музыки не было, а был лишь скрип моих кроссовок по дорогому паркету.

Когда я подошла к последнему столу, стул почти галантно отодвинули в мою сторону. Ну надо же, какие джентльмены! Только вот сиденье густо намазали каким-то прозрачным гелем, который подозрительно блестел на свету. Клей. Классика жанра. Даже креатива ноль – прямо как в старых американских комедиях для подростков.

Я молча взяла стул за спинку, аккуратно отставила его в сторону, к самой стене, и осталась стоять, скрестив руки на груди. Пусть постоят вместе со мной – я и мой обиженный стул.

– Садись, Кузнецова, – рявкнула учительница, повернувшись ко мне и одарив таким взглядом, будто я предложила ей растворить школу в серной кислоте.

– Предпочитаю стоя, – ответила я максимально невинным тоном. – У меня… проблемы со спиной.

Кто-то на передних партах хихикнул. Я заметила, как пара девчонок прыснула в кулачки, а один парень даже кивнул с уважением. Химичка сверлила меня взглядом ещё секунд пять, потом махнула рукой, мол, делай что хочешь, мне всё равно.

– Тема урока: Экзотермические реакции, – продолжила она, поворачиваясь к доске и выводя крупными буквами формулы. – Перед вами на столах реактивы. Откройте методичку на странице двадцать три и приступайте к опыту номер три. У вас ровно тридцать минут.

Я перевела взгляд на свой стол. Передо мной стояли аккуратные колбы с прозрачными и цветными жидкостями, пробирки, штатив, какие-то баночки с порошками. Всё выглядело вполне безобидно и очень научно. Я потянулась к ближайшей пробирке, собираясь начать опыт, как вдруг голос Сони в моём наушнике резко и чётко, прямо в ухо, скомандовал:

– СТОП! Вася, не трогай эту штуку!

Рука замерла в сантиметре от стеклянной колбы, пальцы буквально зависли в воздухе. Сердце ёкнуло. Когда Соня командует таким тоном, значит, дело серьёзное.

– Что такое? – прошептала я едва слышно, делая вид, что просто рассматриваю реактивы.

– Я подключилась к камерам наблюдения в кабинете и к микрофонам на твоём столе, – быстро затараторила сестра. – Провела спектральный анализ по цвету жидкости и рефракции света на этикетке. Короче, это не вода. Совсем. Они подменили реактивы, Вась. Если ты сейчас смешаешь вот это, – она явно показывала на экране своего компьютера, – с тем порошком, который стоит рядом справа, то получишь облако сероводорода вперемешку с какой-то адской несмываемой краской. Тебя вырвет прямо на стол перед всем классом, а потом ещё и выгонят за срыв урока. Ну и, естественно, всё это снимут на видео и зальют в интернет со скоростью света.

Я медленно убрала руку, постаравшись сделать это максимально естественно, будто просто передумала. Огляделась по сторонам. Парни за соседним столом – как раз те самые, что любезно отодвинули мне стул, – наблюдали за мной с плохо скрываемым предвкушением. Телефоны уже держали наготове, камеры явно были включены. Глаза блестели, как у хищников перед атакой.

Ну что ж, ребята. Сегодня шоу будет, только не то, которое вы ожидали.

– Сонь, есть план Б? – спросила я тихонько, поворачиваясь к окну и делая вид, что рассматриваю что-то за стеклом.

– О, у меня есть план «Месть ситхов», – хихикнула сестра, и я прямо представила, как она потирает руки за своим компьютером. – Я уже зашла в локальную сеть управления классом. Видишь интерактивную доску за спиной у химички?

Я бросила быстрый взгляд на огромную белую доску с проектором.

– Вижу.

– А ещё вижу систему автоматического полива цветов, которая висит прямо над головами у тех придурков, что подменили тебе реактивы. Датчики, шланги, форсунки. Всё подключено к общей сети. Люблю умные школы! – в её голосе звучал неприкрытый восторг. – На счёт три. Готова?

– Готова, – выдохнула я, стараясь не улыбаться.

– Раз… Два… Три!

Внезапно интерактивная доска за спиной учительницы мигнула, как будто моргнула, экран на секунду погас, а потом вспыхнул ярким светом. И вместо аккуратно выписанной формулы этанола на ней появилось огромное, на весь экран, цветное фото…

Артёма Громова в детстве.

Сидящего на горшке.

В костюме зайчика.

С ушками. С розовым носиком. С морковкой в пухлой ручке. Фото было настолько умилительным и одновременно убийственно смешным, что в первую секунду класс просто замер в абсолютной тишине, не веря своим глазам. Надпись ярко-красными буквами гласила: «ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО НА ТРОНЕ: НАЧАЛО ПУТИ».

А потом класс взорвался.

Хохот был такой, что, кажется, задрожали колбы на столах. Девчонки визжали и тыкали пальцами в экран, парни ржали, хватаясь за животы. Кто-то даже начал фотографировать доску на телефон – ирония судьбы, ведь изначально-то они собирались снимать меня.

Даже химичка обернулась, и её лицо, обычно строгое и невозмутимое, на мгновение застыло в выражении полного недоумения. Рот приоткрылся, глаза расширились, и она медленно, очень медленно перевела взгляд с доски на класс, потом обратно на доску, будто проверяя, не глюки ли это.

А в ту же самую секунду, прямо синхронно, как в хорошо отрепетированном шоу, сработала система автоматического полива растений. Та самая, которая обычно тихонько увлажняет фикусы и кактусы на подоконнике по расписанию.

Только сейчас форсунки развернулись прямо над головами тех самых парней, которые так старательно подменили мне реактивы и ждали моего публичного унижения.

Мощные струи холодной, ледяной воды ударили им прямо в лица. Прямо как в фонтанах Петергофа, только в миниатюре и с более точным прицелом.

Они вскочили с диким воплем, роняя стулья, опрокидывая пробирки. Вода лилась и лилась, превращая их причёски в жалкое подобие мокрых швабр, а рубашки прилипали к телам, как вторая кожа. Телефоны, которые они держали наготове, чтобы снять мой позор, теперь отчаянно пытались спасти от потопа, пряча их в карманы и под столы. Но было уже поздно – вода добралась и до гаджетов.

– Что происходит?! – завизжала учительница, вскакивая с места и хватаясь за голову. – Кто это сделал?! Немедленно прекратить!

Она металась между доской с фотографией зайчика-Артёма и мокрыми, как бездомные котята, парнями, явно не зная, на что реагировать в первую очередь. Весь её вид кричал: «За что мне это?! Я же просто хотела научить детей химии!»