Валентина Зайцева – Когда Демон выбрал Свет (страница 16)

– Неудивительно, – фыркнула Слава.

– Мне нужны твои навыки шантажа.

– О, не беспокойся об этом, – прокомментировала Слава, глядя на телефон и переписываясь с Кириллом. – Я уже этим занята.

Была и другая причина, по которой Кирилла возьмут в «Русо Энтертейнмент». У него был отличный нюх на компромат – он умел находить грязь там, где другие видели только чистоту. Слава действительно наняла частного детектива, чтобы выяснить подробности измен её сводной сестры. Снимки ещё не пришли, но это было лишь вопросом времени. Детектив обещал полный отчёт к концу недели.

– Заходи сама, – сказала Даша, остановив машину у отеля.

Слава посмотрела на Дашу с удивлением:

– Ты серьёзно?

– Ты в шантаже разбираешься лучше меня, – заявила Даша честно. – У тебя талант к этому.

Слава вздохнула и убрала телефон в карман:

– Ладно, но ты мне должна, Даша.

– Разве я уже не должна? – усмехнулась та.

– Я хочу чемодан в тон той сумочке, – сказала Слава, закрывая дверцу машины.

Даша даже не успела ответить на её просьбу. Слава подняла солнцезащитные очки на лоб и уверенно направилась в отель в Подмосковье, где, по всей видимости, остановилась Светлана Андреевна Кий. Её каблуки цокали по мраморному полу фойе. Однако, когда Слава спросила о сестре на стойке регистрации, оказалось, что Светлана уже выехала час назад.

– Спасибо, – сказала Слава вежливо, слегка похлопав по стойке регистрации.

Она снова надела очки, развернулась и вернулась к машине. Села в неё и захлопнула дверь с разочарованным вздохом.

– Светлана, наверное, уже в пути в Москву. Она выписалась час назад, – сообщила Слава.

– Чёрт, – Даша ударила ладонью по рулю.

Слава посмотрела на время на своих часах.

– Почему бы нам не остаться здесь на остаток дня? У меня график свободен, и у тебя тоже. В Москву нам нужно вернуться только к утру.

Слава подмигнула Даше. Она брала пример с Марии Дмитриевны – умения находить радость даже в неудачных ситуациях.

– Давай отпразднуем наши дни рождения. Как нормальные люди.

Даша бросила на неё долгий взгляд:

– Тебе по голове что ли ударили?

Слава закатила глаза:

– Мы же не празднуем дни рождения, помнишь? Вот поэтому и надо начать.

– Давай напьёмся на пляже, – предложила Слава с озорной улыбкой.

– Слава…сейчас холодно.

Слава открыла дверь и вышла из машины. Она наклонилась к окну:

– Я останусь. Возвращайся и разберись со Светланой, если хочешь. А я останусь и напьюсь. Мне нужно время для себя.

– Я не хочу оставлять тебя здесь одну, – Даша нахмурилась.

– Со мной всё будет в порядке.

Слава понимала беспокойство Даши. В таком месте Слава, как Влада, могла быть легко узнаваема поклонниками или папарацци. Но она хотела провести немного времени наедине со своими мыслями. И у неё было свободно всё послеобеденное время, и Слава собиралась использовать его по максимуму. Такая возможность выпадала редко.

Даша вздохнула, понимая, что спорить бесполезно:

– Ну, как скажешь.

Слава кивнула.

– Напиши мне, когда захочешь вернуться домой – я приеду за тобой, – сказала Даша строго. – В любое время.

Слава усмехнулась:

– Кто из нас старше, я или ты?

– Я серьёзно, Слав, – Даша не улыбнулась в ответ.

Слава кивнула, решив не играть сейчас с чувствами Даши. Она закрыла дверцу машины и поправила темные очки – в низком ноябрьском солнце, отражавшемся от свинцовой глади реки, они были необходимы. Обычно Слава не могла позволить себе такую прогулку без Юры – её телохранителя и друга. Но сейчас она остро нуждалась в одиночестве, без лишних глаз и тяжелого шепота за спиной. До её дня рождения оставалось два дня, и этот редкий выходной был её личным подарком самой себе.

Слава вышла к берегу, чувствуя, как под подошвой ботинок хрустит замерзший, перемешанный с инеем песок. Она плотнее запахнула пальто, подставляя лицо бледным лучам. Несмотря на ноябрьскую прохладу, солнце сегодня было на удивление ярким, хотя и совершенно не грело. Слава немного прошлась вдоль кромки воды, глядя, как река лениво катит свои тяжелые, темные волны. Она нашла уединенную скамью, тронутую изморозью, и села, поглубже спрятав руки в карманы. У неё редко была возможность просто наблюдать за миром с тех пор, как она стала Владой. Однако здесь, на пустынном осеннем берегу, её не тревожили – случайные прохожие лишь кутались в шарфы, не вглядываясь в лицо женщины за большими очками.

Опустив взгляд на землю, Слава заметила среди серой гальки и пожухлой травы что-то необычное. Она протянула руку в тонкой кожаной перчатке и подняла находку. Это был небольшой осколок мутно-бирюзового стекла, идеально обточенный рекой. Стекло было холодным, как лед, но в лучах ноябрьского солнца оно вдруг вспыхнуло изнутри мягким, призрачным светом.

Слава поднесла стеклышко выше. Оно казалось припудренным временем, словно замерзшая капля самой Москвы-реки. Сколько сезонов оно здесь пролежало? Может, это был осколок старой вазы, а может, часть аптечного пузырька из прошлого века, который вода терпеливо шлифовала десятилетиями.

Слабая, задумчивая улыбка коснулась её губ. Она аккуратно опустила холодный речной сувенир в карман – тихий, немой свидетель жизни города.

Подняв взгляд, она увидела молодую семью. Они медленно гуляли по дорожке: родители, крепко держась за руки, и маленькая девочка в ярком пуховике, которая увлеченно пыталась поймать взлетающих с воды уток. Они что-то весело обсуждали, и их смех, звонкий и чистый, доносился до Славы сквозь шум ветра. Это была картина простого, земного счастья.

Слава смотрела на них и чувствовала укол тихой тоски. Она скучала по тем временам, когда еще не была Кий Славой Андреевной, «той самой» падчерицей великой Марии Дмитриевны. Тогда она была просто Славой – девочкой с огромными мечтами и наивной верой в чудо. Мечты сбылись, имя стало брендом, но цена за этот блеск оказалась выше, чем она могла вообразить в детстве.

Однако бывали дни, когда Слава чувствовала, что ей всё подают на серебряном блюдечке. Серебряная ложка всегда была у неё во рту – стоило только позвонить Марии Дмитриевне, и по щелчку пальцев Слава получала всё, что хотела. Деньги, связи, возможности – всё это открывало двери, которые для других были наглухо закрыты.

Она однажды проверила эту теорию, просто из любопытства.

Возможность встретиться со своими любимыми музыкантами на их концерте в Москве была тем, что она никогда не забудет. Время за кулисами, личное общение, автографы – всё это было незабываемо. Но в то же время она знала, что у Марии Дмитриевны были связи, чтобы это устроить. Один звонок – и Слава получила VIP-доступ туда, куда обычные поклонники могли только мечтать попасть.

Слава опустила взгляд на свои колени и тяжело вздохнула.

– Пойду возьму водку, – пробормотала она себе под нос, поднимаясь на ноги и отряхивая изморось с одежды.

Ей нужно было выпить и забыться хотя бы на один вечер.

Глава 6

Она поступила наперекор просьбе Даши. Было уже поздно, и Слава предположила, что Даша после насыщенного дня легла спать пораньше. Слава терпеливо ждала такси, стоя под тусклым фонарём; она заказала его из Москвы, персональную службу такси, которую группа «Русо» использовала, когда кто-то из них был пьян в стельку, если они сами за рулём или под рукой не было лимузина. Обычно водители приезжали минут за пятнадцать, но сегодня что-то задерживало машину.

Конечно, было бы дешевле позвонить Даше или даже Юре, но Слава хотела побыть одной сегодня вечером. Ей нужна была тишина, чтобы разобраться в собственных мыслях.

Она сидела прямо на гранитном выступе набережной, чувствуя, как холод камня просачивается сквозь одежду. В руках была маленькая, «аптечная» бутылочка водки – сто грамм, чтобы хоть немного заглушить внутренний озноб. Слава допила остатки, чувствуя, как обжигающая жидкость привычно катится вниз, и поставила пустую тару на парапет рядом с телефоном.

Она прислонилась спиной к металлическим прутьям ограждения. Металл был ледяным, почти обжигающим через ткань пальто, но эта физическая боль помогала сосредоточиться. Слава подняла телефон: экран полоснул по глазам резким светом – десять минут первого ночи.

Тишина была почти осязаемой, нарушаемой лишь редким гулом машин где-то вдалеке и тяжелым, тягучим плеском темной воды. Навигация почти закрылась, и редкий теплоход с ледовым усилением, медленно проплывавший мимо, оставлял за собой низкий, рокочущий звук, который долго вибрировал в груди. Слава подняла голову.

Ноябрьское небо, обычно затянутое свинцовыми тучами, сегодня странным образом очистилось. Полная луна висела высоко над темными силуэтами высоток, холодная и ослепительно белая. Она светила так резко, что тени на пустой набережной казались вырезанными из угля. Славе почудилось, что этот мертвенный свет направлен в самое её сердце – как прожектор на допросе, от которого некуда скрыться. Но сейчас, в этом пронзительном холоде, ей наконец-то было спокойно.

– Полная луна, – пробормотала Слава себе под нос.

Она вспомнила, как мама говорила ей, что она родилась в полнолуние. Слава всегда держала это в памяти, когда видела полную луну – это была та частица её настоящей матери, от которой она не хотела отказываться. После почти двадцати лет, прошедших с тех пор, как Слава в последний раз видела свою мать, она отпустила многое, что было с ней связано. Воспоминания стёрлись, обиды притупились, даже лицо матери стало расплывчатым в памяти. Но полная луна – не из того числа. Это была их особая связь.