Валентина Зайцева – Идеальный донор: страсть и семья (страница 9)

Максим

Я откинулся в кожаном кресле, подбрасывая теннисный мяч к стене гостиничного номера, когда зазвонил телефон.

– Маргарита, здравствуйте, – отвечаю, проверив номер звонящего.

– Максим Александрович, – произносит она. – Рада, что ответили. Звоню с хорошими новостями.

– Если это касается компенсации, советую звонить Власову и Петровой. Они всё мне передадут.

– Нет-нет. – В её голосе слышится волнение. – Только что говорила с вашей получательницей – она передумала и готова к встрече.

Неважно, что мы уже виделись…

Интересно, что изменилось?

Выпрямившись, отпускаю жёлтый мяч, который укатывается из виду. Подхожу к широким окнам, выходящим на серое московское небо. Только подумал, что поездка – пустая трата времени, а теперь, похоже, могу ошибаться.

– Она просила вас позвонить ей, – говорит Маргарита. – Скажите, когда будете готовы записать.

Шагнув к письменному столу в углу, беру блокнот с гостиничной бумагой и фирменную шариковую ручку.

– Готов.

– Хорошо, её зовут Вера Сергеевна Спасская, номер 983-654-88-99.

– Понял. – Завершаю звонок и набираю её номер. Мало что в мире заставляет меня нервничать, но, шагая у окна в ожидании ответа, лёгкая тошнота заполняет живот.

– Алло? – Отвечает мягкий, сладкий голос.

– Вера, – произношу я, её имя чужое на языке. – Это Максим.

– Быстро… Только положила трубку после разговора с Маргаритой пять минут назад. – Она хихикает в телефон.

– Я в городе только до вечера, – говорю, едва скрывая нетерпение. Обычно не бросаюсь перезванивать, но эта – не просто кто-то. – Маргарита сказала, вы готовы к встрече?

– Да. Ещё раз всё обдумала, – отвечает она. – Но перед согласием хочу уточнить ожидания.

– Естественно. Продолжайте.

– Хочу убедиться, что мы понимаем друг друга насчёт юридических обязательств и прав. – Она подбирает слова осторожно, говорит медленнее обычного. – Я не против, чтобы вы встретили свою биологическую дочь, и если решите быть частью её жизни в каком-то виде, обсудим. Но я не хочу от вас ни копейки. И хочу ваше слово, что вы не подадите в суд на опеку или что-то безумное.

Сдерживаю смех при мысли о себе, таскающем младенца по миру. Никогда не подверг бы ребёнка своему образу жизни и не стал бы менять жизнь ради ребёнка.

– Будьте уверены, Вера, опека – последнее, что мне нужно.

– Хорошо. Похоже, мы понимаем друг друга…

– На сто процентов.

Некоторые представляют будущее и сразу знают, что хотят быть родителями. Видят детей. Составляют списки имён. Воображают себя на футбольных матчах или балетных концертах. Не сомневаются. В тридцать семь я жду этого отцовского порыва. Поглядываю на чужих младенцев, гадая, когда же зацепит. Но желания нет. Ни зуда, ни намёка на тоску.

– Не хочу быть обузой, – говорю. – Не планирую нарушать вашу жизнь. Честно, никогда не хотел детей и первым признаю, что был бы ужасным отцом. Но зная, что у меня есть ребёнок… Упустить шанс встретиться хотя бы раз, раз уж я здесь, было бы ошибкой.

Иначе это может преследовать меня всю жизнь. Всё, что останется, – пятиминутный разговор на парковке с её прекрасной матерью. Память, всплывающая случайно, засевшая в глубине сознания. Как фильм, который не досмотрел и никогда не досмотрю. Неразрешённая незавершённость.

– Я ценю это больше, чем вы можете знать, – говорит она.

Провожу руками по волосам, зачёсывая их назад, игнорируя голос в голове, гадающий, не шантаж ли это. В ранние, наивные дни я встретил милую, скромную девушку. Сексуально застенчивую. Она оказалась на моём пути, когда я был в стельку пьян в баре отеля после изнурительного турнира в Лондоне. Мы занимались любовью часами, как одержимые звери, и я ушёл до рассвета, чтобы успеть на рейс в Домодедово. Месяц спустя она связалась с моим пиарщиком, утверждая, что у неё есть интимное видео и компрометирующие фото, которые она сольёт в прессу, если не дам полтора миллиона наличными.

Я не поддался, и юристы разобрались с её шантажом, но я рано научился держать даже самых милых на расстоянии. Деньги притягивают безумцев, как мёд – мух.

– Думаю, можно встретиться у меня дома, – говорит Вера. – Это конфиденциально, что, уверена, важно для вас – и для меня тоже.

Как будто говорим на одном языке.

Почти готов назвать это слишком хорошим, чтобы быть правдой.

– Только мы трое, – добавляет она.

– Идеально.

– Это ваш мобильный? Могу прислать адрес. Где остановились?

Шагаю по номеру, рука в кармане.

– В центре. «Метрополь».

– Значит, два часа езды от меня. У меня дом в Подольске. Надежда ложится около восьми. Шесть подойдёт?

– Надежда? – спрашиваю. – Так её зовут?

На другом конце гробовая тишина. Затем тихое:

– Да.

Надежда.

У меня есть дочь, и её зовут Надежда.

Эта маленькая деталь лишь добавляет веса серьёзности ситуации, делает реальность чуть ярче.

Даю ей впитаться пару секунд, затем беру себя в руки.

– Шесть часов? – Снимаю телефон от уха, проверяю время. Полпятого. – Справлюсь.

Она кладёт трубку, и через минуту телефон звенит сообщением с её адресом. Копирую и вставляю в поиск, чтобы проверить, настоящий ли – странности случаются, – и нахожу просроченное объявление о продаже дома с двумя спальнями. Белый дом с лакированной жёлтой дверью, яркой, как одуванчики и солнце – не совсем цвет теннисного мяча, но близко. С глубоким крыльцом, висящими ивами и цветочными кустами вдоль подъезда и тротуара – как у родителей в моём детском доме.

Прокручиваю пятнадцать фото объявления. Дом построен в семидесятых, но внутри полностью отремонтирован. Белая кухня. Светло-серые стены. Светлые деревянные полы. Камин в гостиной и маленькая застеклённая лоджия у столовой. Задний двор огорожен деревянным штакетником, покрашенным в цвет пушистых облаков на фоне голубого неба.

Открыв чат, пишу Даше, что сегодня она свободна. Взял её в поездку на случай, если понадобится кто-то для поручений или мелких неудобств.

Она отвечает через секунды, спрашивая, собираюсь ли я куда-то сегодня поехать. Не дав ей ответа, иду в ванную номера, чищу зубы, причёсываюсь, освежаюсь. Хоть этап первого впечатления позади, быть презентабельным – часть меня.

Телефон снова пиликает – Даша опять спрашивает, куда еду. Не отвечаю ей: куда направляюсь сегодня – личное дело, и раз она не при исполнении, её это не касается.

Хватаю ключи, иду к лифту, забираю внедорожник у парковщика, вбиваю адрес в навигатор и начинаю путь по московским улицам.

Час спустя сворачиваю на усаженный цветами подъезд того же белого дома с фотографий – но не успеваю переключиться на парковку, как меня захлёстывает тот же дикий, полный адреналина вихрь, что обычно заполняет грудь перед матчем. Ощущение настолько сильное, что на миг вырывает из тела, унося куда-то ещё.

Странно.

Такое не случалось вне корта.

Задвинув это подальше, глушу мотор, и скрыв эмоции за маской, выхожу, чтобы встретить дочь. Чем скорее сделаю это, тем скорее закрою вопрос и вернусь к жизни, какой она должна быть.

Глава 7

Вера

Две яркие фары вспыхивают в боковых окнах моей входной двери за три минуты до шести.

– Ну, малышка, он здесь, – говорю я, не называя имя Максима. И уж точно не папой. Честно, не знаю, что сказать – не то чтобы она поняла.

С малышкой на бедре проверяю отражение в зеркале над консольным столиком, заправляя волосы за ухо, затем возвращая прядь назад.

Сердце скачет, подбираясь к горлу, прежде чем осесть в ушах.

– Жарко здесь, да? – спрашиваю дочь, хотя она не ответит.