Валентина Зайцева – Фиктивная невеста (страница 9)
В какой-то момент Кира оглядывается на меня, указывая на что-то и что-то произносит за спиной Катерины.
«Что теперь?» – ворчу я.
«Диван», – шепчет Вадим у меня за спиной.
Я иду к бару, чтобы выпить, пока Катерина показывает ей спальню и ванную. «Что?» – говорю я. «Это же просто диван.»
«Дай ей время. Это диван в самолете», – говорит Вадим. «Ты, наверное, тоже был впечатлен, когда впервые увидел диван в самолете.»
Я хмурюсь. Честно говоря, я почти не помню. Я был настолько охвачен дымкой гнева и горя. Покупая тогда дорогие вещи, я просто пытался выбраться из темной дыры, в которой вырос, посылая весь мир за то, что он безостановочно долбил мне яйца. Я никогда не получал от этих дорогих вещей удовольствия.
Персонал возвращается на свои посты, а мы с Кирой занимаем места напротив Вадима в передней части. Все готовы к взлету.
Кира смотрит на меня так, будто у нее есть важное сообщение.
«Что?» – говорю я.
Она оглядывается, чтобы убедиться, что Катерины нет рядом, а затем обводит указательными пальцами, указывая на самолет, я, полагаю. Она делает шокированное лицо, широко открывает глаза и рот. Когда я не реагирую, она открывает рот еще шире и трясет головой.
Я просто смотрю. Я отказываюсь вознаграждать ее драму ответом.
«Возбужденное лицо», – говорит она.
«Не могла бы ты озвучить свое выражение лица?»
«Хорошо», – говорит она. «Пять с плюсом. Так лучше? Твой самолет получает пять с плюсом. Это потрясающе, Олег.»
«Я так рад», – говорю я.
Она пристегивается, пока мы выруливаем на взлетно-посадочную полосу, не улавливая моего сарказма или, возможно, игнорируя его. «Вот так», – говорит она.
«Действительно», – ворчу я, просматривая тенденции интернете.
«Разве твои электронные устройства не должны быть в режиме полета?» – нервно спрашивает она. «Мы собираемся взлететь.»
Я смотрю на нее. «Это мой самолет.»
«Но я думала, что это мешает связи пилотов.»
«Нет», – говорю я.
Вадим наклоняется вперед. «Правило режима полета – это просто мера правительственной комиссии по связи против радиопомех на сетях, находящихся на земле. Огромное количество людей, пролетающих над вышками сотовой связи с включенными телефонами, могут перегружать сети.»
«Что? Я все это время думала, что это вопрос жизни и смерти!»
«Миф.»
«Ну, ладно.» Самолет набирает скорость. Дрожащими руками она достает ярко-розовый пакетик. «Хотите жвачку? Клубничный вкус.»
Никто из нас не хочет клубничную жвачку. Она запихивает в рот две штуки, затем хватается за подлокотники. Я изучаю ее отполированную прическу, заколотую заколками, подходящими к ее серому костюму, и ищу признаки красных прядей, которые обычно там есть.
«Хочешь выпить?» – спрашивает Вадим.
«Катерина уже предложила. Но нет», – шепчет она.
«Этот самолет очень безопасен», – сообщаю я ей.
«Я знаю. Больше шансов погибнуть в машине и все такое. И все же. Я нервная пассажирка.» Она смотрит на меня своими сверкающими голубыми глазами, широко посаженными, как и ее скулы. «Я не летаю много», – признается она.
«Мой пилот совершил четыре тура в Ирак и Афганистан», – говорю я ей, а затем снова пристально смотрю на экран компьютера, намекая, что пора оставить меня в покое.
«Да», – говорит она. «Но ты знаешь…»
«Я обещаю», – говорит я ей.
Она кивает, но достаточно взглянуть на ее руки, сжимающие подлокотники, чтобы понять, что она сжимает их добела. Думаю, она преуменьшает свой страх перед полетом.
Хотя, если честно, она держится там как солдат, хотя я и не обращаю внимания. У меня есть дела, с которыми нужно разобраться, например, Гонконгская фондовая биржа сползает к шаткому закрытию.
Она расслабляется, когда мы набираем высоту. Наконец-то я могу что-то сделать. Мой план состоит в том, чтобы она посмотрела фильмы в задней части самолета и не мешала мне.
«Пошли», – говорю я, вставая и ведя ее в заднюю часть.
Вадим тоже идет.
«Значит здесь больше разговорная зона», – говорю я. «Эта раздвижная дверь отделяет ее от тихой зоны, где мы работаем спереди.» Я задвигаю ее. «Звукоизоляция. Ты можешь развалиться на диване, смотреть сериалы или передачи и брать то, что хочешь из бара.»
«Ты будешь работать там весь перелет, пока я буду здесь?»
«Весь перелет, да. У меня много дел, и когда я там за компьютером, это очень серьезное рабочее время.» Я хочу, чтобы она поняла это сразу.
«Поняла», – говорит она. «Дела в передней части самолета, вечеринка в задней.» Вадим сдерживает улыбку.
«У Вадима есть файл, полный имен и фотографий, которые ты можешь изучить», – говорю я. «Чтобы ты знала, кто будет на этой яхте. Кто нам важен и все такое.»
«Хорошо. А когда мы сможем пройтись по нашим анкетам?» – спрашивает она.
«Не думаю, что нам действительно нужно их просматривать. Они в моей электронной почте…» Я поворачиваюсь к Вадиму. «Не так ли?» Вадим кивает. «Я просмотрю их до того, как мы приземлимся.»
«Ты даже не читал их?» – спрашивает она.
«Я просмотрю анкету позже. Не думаю, что кто-то будет нас допрашивать.»
«Ты просмотришь анкету…», – говорит она таким тоном, как будто в этом есть что-то неправильное.
«Я могу быстро усваивать большие объемы информации», – говорю я. «Это как бы моя фишка.»
«Ты получил вопросы, которые я тебе послала?» – спрашивает она.
Она отправила мне вопросы? Я смотрю на Вадима.
«Я переслал ее вопросы тебе», – говорит Вадим.
«Хорошо, я их найду и просмотрю», – говорю я. «А пока мне нужно приступить к работе.»
«Нет, нет, подожди.» Она делает небольшое движение – два пальца направлены вверх. Пальцы Киры говорят столько же, сколько и ее рот. «Я здесь, чтобы помочь тебе добиться того, чего ты хочешь, верно? И мне нужно, чтобы ты знал, что я, со своей стороны, сделаю потрясающую работу.» Она понижает голос до шепота. «Но у меня есть несколько опасений.»
Вадим касается ее руки. «Дверь звуконепроницаемая. Экипаж нас не слышит. Тебе не обязательно говорить шепотом.»
«Ладно, у меня есть несколько опасений», – говорит она громче.
Я закатываю глаза. «Мы услышали тебя в первый раз. Какие?»
Она сглатывает. «Итак, я полностью готова следовать твоим инструкциям, но жених и невеста знают некоторые вещи друг о друге. Вещи, которые помогут нам провернуть это. Если яхта полна, скажем, нефтяных шейхов с Ближнего Востока, которые не говорят по-русски, я бы сказала, что нам не нужно знать так много друг о друге. И твоя» – тут она делает кавычки пальцами – «анкета была бы хороша в этом случае.»
Вадим хмурится. «Ты что, берешь мою анкету в кавычки?»
«Вроде того. Потому что вот в чем дело – ваш личный стилист заставил меня выбрать наряды для коктейльной вечеринки. Для меня это говорит о взаимодействии. А если человек, которого вы пытаетесь обмануть, – женщина? И мы с ней общаемся?» Она качает головой. «Просто скажите мне, что это не будет женщина.»
«Я – закрытый человек», – говорю я. «Я не делюсь, и ты тоже. Ты опора на моей руке. А на яхте сотня гостей.»
Кира недовольна. «Но кого мы пытаемся обмануть? Женщину? И у нее есть половина мозга? Потому что, когда я сказала Катерине про свою бабушку? Ты такой – «О, правда?» У тебя было такое лицо – «О, правда?».»
«У меня не было лица «О, правда?»», – ворчу я.
Вадим прочищает горло. «Кажется, ты действительно немного был удивлен подробностями о бабушке.»
Я хмурюсь. Последнее, что мне хочется делать, это просматривать анкету, подготовленную Вадимом, и я определенно не хочу отвечать на любые дополнительные вопросы, которые придумала Кира.